Лу Синсин ожидал, что разозлится, но, как ни странно, от взгляда Янь Шисюня он задрожал и не осмелился произнести ни слова.
Янь Шисюнь одной рукой тащил Лу Синсина, а сам спокойно и молча смотрел, как уходит мужчина. Он лишь опустил глаза и прислушивался, своим острым слухом следя за шагами мужчины.
Поднявшись по лестнице, звук шагов, если сравнить с количеством ступенек, соответствовал трем этажам. Затем шаги выровнялись, он шел по ровной поверхности, раз, два… прошел почти сто шагов и остановился.
Судя по едва заметной разнице в звуке шагов, вызванной разными привычками при ходьбе обеими ногами, мужчина повернул налево.
При открытии и закрытии двери раздался тихий стук, звонкий звук, похожий не на скрип дверных петель, а на звук качающегося на двери украшения, возможно, из стекла.
Судя по расстоянию, которое, как он только что заметил, мужчина проходил за шаг, это было примерно тридцать метров.
Итак, этот мужчина, которого молодое поколение называло «вторым дядей» и который был примерно того же возраста, что и владелец закусочной, жил в комнате слева, в тридцати метрах за поворотом на четвертом этаже, а на его двери висело стеклянное украшение.
Только когда все звуки исчезли, серьезное и спокойное выражение лица Янь Шисюня постепенно смягчилось, и он снова посмотрел на стоявшего рядом Лу Синсина.
— Даос Сун И всегда учил тебя, что, заметив что-то неладное, нужно сразу же, не обращая внимания на обстановку и последствия, бросаться вперед и задавать вопросы в лоб?
Голос Янь Шисюня был спокоен, почти без интонаций. Но Лу Синсин почувствовал, что Янь Шисюнь над ним издевается.
Лицо Лу Синсина тут же покраснело, и он упрямо выпятил шею, возражая:
— Ты думаешь, я молод и глуп? Это называется не упускать ничего подозрительного!
— О, так ты любишь бросаться в лобовую атаку, — Янь Шисюнь с холодным выражением лица, все еще держа Лу Синсина за воротник, поднял руку и пощупал его плечо.
Мягкая плоть, совсем не похожая на твердые и сильные мышцы.
Лу Синсин смотрел на Янь Шисюня, находившегося совсем близко. Слова, которые он хотел выкрикнуть, спрашивая, что делает Янь Шисюнь, почему-то застряли у него в горле. А сам он, под этим острым, как лезвие, взглядом и рядом с невероятно красивым лицом, которое при ближайшем рассмотрении казалось еще более давящим, почему-то медленно покраснел. Он открыл рот, но, словно немой, так и не смог ничего сказать, мозги превратились в кашу.
— Ты вообще сможешь драться с такой комплекцией? — Янь Шисюнь не обратил внимания на реакцию Лу Синсина, лишь окинул его взглядом и примерно оценил его боевую мощь.
Он усмехнулся:
— Как Даос Сун И вообще решился выпустить тебя во внешний мир? Ты ведь, как ни крути, талантлив, неужели он не боится потерять ученика?
Хотя Лу Синсин и не был последним учеником Даоса Сун И, он был самым младшим по возрасту.
Судя по тому, что Янь Шисюнь недавно узнал о Даосе Сун И, этот серьезный и педантичный старик очень дорожил своим младшим учеником, относился к нему примерно так же, как обычные люди относятся к своим младшим сыновьям.
Лу Синсин знал, что сейчас ему следовало бы решительно возразить Янь Шисюню, но почему-то он лишь запнулся, выкрикнул:
– Те-тебе-то что! – и, отвернувшись, бросился к остальным членам съемочной группы.
Янь Шисюнь: «? Почему он покраснел?»
Хотя он был совершенно озадачен поведением Лу Синсина, Е Ли, стоявший позади него, тут же помрачнел.
— Ты его лапал? — холодно спросил он у Янь Шисюня.
Хотя это и был вопрос, прозвучало это скорее как констатация факта. И Янь Шисюню почему-то показалось, что этот человек немного обижен.
Янь Шисюня передернуло от собственных мыслей, он почувствовал отвращение, а затем закатил глаза, глядя на Е Ли:
— Это называется лапал? Ты что, слепой? И вообще, какое это имеет к тебе отношение, — Янь Шисюнь непонимающе посмотрел на Е Ли, а затем, широко шагая, направился к Ань Наньюаню, который неподалеку отчаянно и возбужденно махал ему рукой.
Е Ли остался один посреди просторной гостиной. Холодный свет лампы накаливания над головой делал его и без того бледную, лишенную румянца кожу еще больше похожей на мраморную статую.
Тонкие губы Е Ли были сжаты в линию, он смотрел вслед удаляющемуся Янь Шисюню, его суровое красивое лицо не выражало никаких эмоций, оно было пугающе холодным.
Он почувствовал, что чем-то недоволен, и очень хотел, чтобы Янь Шисюнь больше никогда не прикасался к другим. Но откуда взялось это чувство? Из-за чего?
Он не знал.
Разговор Янь Шисюня с членами съемочной группы доносился издалека, эхом отражаясь в пустом пространстве, накладываясь друг на друга и создавая ощущение пустоты и одиночества. А Е Ли одиноко стоял в пустой гостиной, его выражение лица было на удивление растерянным и потерянным.
***
Ань Наньюань, впервые ночевавший в деревенском доме, с любопытством рассматривал все вокруг, то и дело расспрашивая о чем-то местного молодого человека. Увидев через окно колодец на заднем дворе, он возбужденно позвал Янь Шисюня, показывая, чтобы тот тоже посмотрел.
— Янь-гэ, смотри, это колодец! Я впервые вижу колодец, из которого можно набирать воду для питья, так удивительно! Раньше я видел такое только по телевизору. Как им пользоваться, нужно бросать веревку вниз, чтобы набрать воды?
Ань Наньюань возбужденно тыкал пальцем в стекло, казалось, ему очень хотелось открыть окно и самому подойти к колодцу.
Янь Шисюнь мельком взглянул на колодец за окном и хмыкнул:
— Ночью в колодец не смотрят, завтра сходишь.
— А… — жалобно протянул Ань Наньюань, который хотел, чтобы Янь Шисюнь пошел с ним посмотреть, выглядел немного разочарованным.
Молодой человек, который все это время с улыбкой рассказывал Ань Наньюаню, неловко кашлянул и сказал:
— Из этого колодца нельзя набирать воду, это не водяной колодец.
Не водяной колодец, стоит во дворе?
Янь Шисюнь нахмурился и перевел взгляд на молодого человека.
Из-за слишком сильного давления, исходящего от этого взгляда, молодой человек, никогда не встречавший таких людей, подсознательно отступил на шаг и невольно объяснил:
— Этот колодец используется для охраны дома, в нем не должно быть воды, мастер сказал, что если будет вода, то это будет Инь…
Сказав половину, молодой человек вдруг понял, что, кажется, сказал лишнее, и быстро прикрыл рот рукой. Расстроенный, он больше не обращал внимания на Ань Наньюаня, который с любопытством расспрашивал о деревенской жизни, и, поспешно найдя предлог, что ему нужно помочь убрать комнаты, убежал.
Ань Наньюань посмотрел вслед убегающему молодому человеку и несколько озадаченно пробормотал:
— Зачем так быстро бежать? За ним что, призрак гонится?
Янь Шисюнь же поднял руку и открыл окно, чтобы посмотреть на колодец на заднем дворе напрямую, а не через стекло.
Действительно, это был не водяной колодец.
Благодаря свету, падающему из комнаты, Янь Шисюнь увидел, что колодец был накрыт камнем толщиной не менее полуметра, и сам колодец был восьмиугольным. Та его часть, что возвышалась над землей, была украшена с каждой стороны разными узорами, на ней было много длинных и коротких царапин, а также множество рисунков, похожих на детские каракули.
Однако Янь Шисюнь с первого взгляда понял, что восемь сторон этого колодца были построены в соответствии с Багуа. Мало того, что на каждой стороне были нарисованы триграммы, так еще и те каракули на самом деле были талисманами.
Только с его нынешнего ракурса он мог видеть, что на нескольких сторонах были нарисованы разные талисманы: талисман изгнания зла, талисман изгнания призраков, успокаивающий талисман, талисман Чунъян (прим.пер.: усиленения энергии Ян)…
Это не походило на то, что говорил молодой человек, что колодец стоит для охраны дома.
Скорее, это было похоже на подавление призраков. И камень толщиной в полметра, прижимающий колодец, также ясно говорил о намерениях того, кто его построил: не дать тому, что заперто в колодце, выбраться наружу.
Однако молодой человек был прав: если этот колодец действительно использовался для подавления призраков, то в нем не должно быть воды.
Вода — это Инь, она нарушает Ян и не может подавлять призраков.
Только… кто станет держать у себя во дворе колодец для подавления призраков? И судя по этому узору и формации Багуа, мастер, которого пригласила семья старосты деревни для постройки этого колодца, был настоящим знатоком своего дела.
Столько усилий…
Янь Шисюнь нахмурился, глядя на колодец, и у него возникло предположение: что случилось с семьей старосты? Призрак или что-то еще?
Почему эти молодые люди не хотели жениться, знали о Ян Гуане и считали его историю предостережением?
Ведь, как он узнал из недавнего разговора, самому старшему из этих молодых людей было не больше двадцати пяти лет, а Ян Гуан сбежал с женой из деревни почти тридцать лет назад. По идее, эти молодые люди не должны были знать о нём и его жене.
Жена Ян Гуана, Ян Хуа, была из деревни, расположенной очень близко отсюда. Молодые люди говорили, что не хотят жениться, чтобы «не навредить себе и другим», имея в виду то, что случилось с семьей Ян Хуа, где три женщины были заживо похоронены по приказу главы клана.
Если только с Ян Гуаном и семьей Ян Хуа не случилось что-то еще, и это было настолько серьезно, что даже молодые люди, родившиеся несколько лет спустя, знали об этом.
Или же им рассказал тот «второй дядя», мужчина с четвертого этажа.
Янь Шисюнь помнил, как Ян Гуан упоминал, что, устроив Ян Хуа, он вернулся в деревню, чтобы забрать и сестру Ян Хуа, Ян До. И из осторожности он не пошел прямо в деревню семьи Ян Хуа, а сначала нашел друга в своей деревне, чтобы узнать обстановку. В то время тот друг отреагировал очень бурно, он хорошо знал, что случилось с семьей Ян Хуа.
Если так, то мог ли тот «второй дядя» быть тем другом Ян Гуана?
Янь Шисюнь в последний раз взглянул на колодец и решил вылезти через окно, чтобы поближе рассмотреть его.
Именно в этот момент молодые люди, которых староста деревни отправил собирать одеяла по деревне, вернулись. Во дворе раздался шум, смех и громкие разговоры. А староста деревни вместе с женой вынес из кухни горячую еду.
— Сначала поешьте. Вы, должно быть, проголодались в дороге?
Староста деревни радушно пригласил членов съемочной группы, сказав:
— Дома особо нечем угостить, пока только это, но все выращено на своем огороде, без пестицидов, просто свежее и зеленое, не обессудьте.
Поскольку в съемочной группе было много людей, староста вынес большие емкости с едой. В тазах была вареная кукуруза, батат, картофель и прочее. Жена старосты принесла таз, полный овощного супа, и поставила его на стол, радушно приглашая членов съемочной группы, так что казалось, будто они вернулись домой и общаются с родственниками, расслабленно и непринужденно.
Гости, увидев эту еду, оживились.
— Это хорошая еда, полезно для здоровья и не полнит.
Бай Шуан с улыбкой похвалила:
— Я хотела купить такие блюда в городе, но не могла найти. Раз это выращено дома, значит, точно натуральное. Очень здорово.
Жена старосты была очень рада искренней похвале Бай Шуан и с улыбкой сказала, что раз нравится, то пусть возьмут с собой побольше, когда будут уезжать, все свое, не стоит больших денег, просто вкусно и полезно.
Когда члены съемочной группы сели за стол, еда, едва попав в рот, заставила многих из них широко раскрыть глаза и энергично закивать друг другу.
— Вкусно! Действительно вкусно!
— Ух ты, правда! Раньше я покупал похожее, но такого вкуса не было, действительно вкусно.
Видя, что всем нравится, староста тоже был очень рад.
Пригласив членов съемочной группы за стол, он повернулся и велел крепким молодым людям, державшим одеяла, отнести их наверх и разложить в комнатах, особо распорядившись, чтобы они помогли членам съемочной группы все расстелить.
Выглядел он очень гостеприимным.
Среди всего этого шума только взгляд Янь Шисюня оставался холодным, словно он был отстраненным наблюдателем.
Пока члены съемочной группы смеялись и болтали в гостиной, никто не заметил, что Янь Шисюнь незаметно покинул комнату.
Он бесшумно поднялся наверх и, определив по ранее услышанным звукам местоположение, нашел комнату того мужчины и постучал в дверь.
На двери мужчины висела связка стеклянных бусин, нанизанных на красную нить. Судя по выцветшей и потрепанной красной нити, этому украшению, должно быть, уже много лет. И по стилю оно очень напоминало те украшения, которые продавали на деревенских ярмарках и храмовых праздниках много лет назад.
В нескольких стеклянных бусинах были иероглифы, Янь Шисюнь внимательно присмотрелся, это были «Гуан», «Хуа», «Хань»…
Не успел Янь Шисюнь разобрать все, как дверь открылась изнутри.
Стеклянные бусины на украшении ударились о дверь, издав тот же звук, что и раньше слышал Янь Шисюнь.
— Ян Ту, это ты? Ты специально прибежал, чтобы извиниться? Эх, не нужно, я не обиделся. В следующий раз не говори при посторонних о своем дяде Ян Гуане, дома еще можно, но если услышат другие или жители деревни, это будет нехорошо, не доверяй так сильно жителям деревни…
Мужчина, открывая дверь, все еще не отводил взгляд от телевизора в комнате, поэтому не разглядел, кто стоит за дверью, он говорил сам с собой, его тон был мягче, чем внизу, как у старшего, наставляющего младшего.
И когда мужчина наконец перевел взгляд и увидел, что за дверью стоит незнакомец, он тут же замер, несколько ошеломленно глядя на Янь Шисюня.
Прошло некоторое время, прежде чем он по внешности и одежде незнакомца понял, что это, должно быть, кто-то из съемочной группы.
— Извините, я подумал, что это мой племянник. Вы не можете найти свою комнату? Я вас провожу, — мужчина быстро сменил тему, пытаясь скрыть свою оплошность.
Янь Шисюнь спокойно произнес:
— Ян Гуан.
Лицо мужчины средних лет изменилось.
Длинные пальцы Янь Шисюня коснулись украшения на двери, издав звонкий звук.
Он опустил взгляд и тихо усмехнулся:
— Я знаю Ян Гуана, и Ян Гуан рассказывал мне о вас. Он сказал, что вы его самый надежный друг, друг на всю жизнь.
Владелец закусочной не был ему особенно знаком, но из его рассказа и предыдущей реакции этого мужчины он догадался, что их отношения в те годы, должно быть, были очень хорошими. Иначе, когда владелец закусочной рисковал, возвращаясь в деревню, он бы не пошел сначала к другу, а не домой.
Чтобы получить информацию от незнакомца, нужно сначала наладить мост взаимоотношений, чтобы незнакомец мог тебе доверять. И, повесив на собеседника ярлык друга, затруднить ему отказ.
Настороженное выражение лица мужчины слегка дрогнуло, он шевельнул губами, но ничего не сказал.
— Вам неинтересно, как сейчас поживает Ян Гуан?
Янь Шисюнь поднял глаза на мужчину и ясно увидел в его глазах колебание.
Он со сложным выражением лица смотрел на Янь Шисюня, долго молчал, затем вздохнул и, отступив в сторону, освободил проход:
— Входите, поговорим там, снаружи небезопасно.
http://bllate.org/book/14677/1306482
