После того как отец оставил его одного, сердце Хэ Лана заколотилось.
Он низко опустил голову, глядя только на кончики своих ботинок, не смея поднять глаза, чтобы посмотреть на отца-императора.
«Какое отношение это дело имеет к тебе, объясни мне честно и быстро»,- Хэ Чжао вздохнул.
Его собственный сын был слишком прост, а по его виду вора проницательный человек смог бы понять, что дело нечисто.
Хотя Хэ Лан с детства немного побаивался встречи с отцом, он знал, что тот любит его так же сильно, как и папа. Даже если бы он попал в беду, то при условии, что он честно признался бы в этом, отец был бы благоразумен.
Хэ Ланг не стал больше колебаться и объяснил тихим голосом: «Хэлянь Синь рассказала мне кое-какие слухи о папе, и пригрозила, что разнесет их по округе, если я не помогу».
Хэ Чжао посерьезнел и спросил: «Какие слухи?»
Хэ Лан опустил голову и сказал: «Она сказала ......, что папа раньше уже был женат, и что я - не единственный его ребенок. Также она сказала, что у отца в прошлом тоже был фаворит, он был беременный, но странным образом умер».
«Глупости!»
Хэ Чжао редко впадал в ярость, но сейчас он хлопнул по столу так сильно, что напугал Хэ Лана у которого ослабли колени, и он упал на пол.
Хэ Чжао указал на Хэ Лана, глубоко вздохнул и с трудом подавил свой гнев: «Ты ...... действительно веришь в такую чушь?»
Голова Хэ Лана замоталась, превратившись в погремушку, и он поспешно объяснил: «Нет! Я никогда не верил в ее нелепые слова, но я просто боялся, что она поднимет шум. Отец, уйми свой гнев!»
«К тому же позже я узнал, что положение Хэлянь Синь действительно сложное, и подумал, что она просто присматривается к некоторым стражниками, что не слишком хлопотно», - Хэ Лан поднял голову, вглядываясь в лицо отца: «Еще я услышал, что Бэй Чжуо хотят выдать ее за меня замуж, а я действительно не хочу жениться, и презираю такое их намерение и я......».
Хэ Лан не чувствовал, что сделал что-то плохое.
Хэ Чжао указал: «Ты все еще думаешь, что поступил правильно, не так ли?»
Хэ Лан почтительно склонил голову: «Я не смею».
«Тогда знаешь ли ты, что сделал не так?»,- сразу же спросил Хэ Чжао.
Хэ Лан открыл рот и засомневался: «Я… Я....».
«Ты ошибся в том, что настолько глуп, что лично ввязался в такое пустяковое дело»,- Хэ Чжао сказал: «Ты - наследный принц Великой Даянь, и каждый твой шаг представляет нашу страну. Всего-то и нужно было, что тайно приказать несколько слов, а ты раздул из мухи слона, привел огромную группу людей в хаос, чем воспользовались люди Бэй Чжуо и поставили условия, чтобы принудить нас».
Хэ Лан поднял голову, ошарашено слушая лекцию отца.
Хэ Чжао с ненавистью посмотрел на своего сына, продолжая: «И ты действительно напуган этими необоснованными угрозами, просто не имеешь и половины решимости».
«Сегодня, если бы ты сидел на моем месте, когда потеряли принцессу из другой страны, посланники заставили бы тебя освободить их от ежегодной дани. Что тогда бы ты делал?»,- спросил Хэ Чжао.
«Я.....»
Хэ Лан был поражен таким неожиданным вопросом и растерялся, не придумав подходящего решения.
Хэ Чжао подпер лоб рукой и махнул: «Все, возвращайся к себе, ты под домашним арестом на полмесяца. Подумай на этим, не выходи на улицу и не выставляй себя снова дураком».
«Да.»
Хэ Лан упал, как баклажан, побитый морозом, и завял.
После ухода Хэ Лана, Хэ Чжао не мог не погрузиться в размышления.
Неужели они с Цяо Си слишком хорошо оберегали этого ребенка, из-за чего он был достаточно умен, но при этом слишком наивен и прост, что не позволяло ему задуматься о пороках человеческой природы.
Отец приказал бедному Хэ Лану размышлять за закрытыми дверями, и как только он вернулся в свои покои, евнух Янь Цин привел кого-то, чтобы запереть дверь.
Цяо Си все еще не очень хорошо понимал суть дела, но не стал оспаривать решение Хэ Чжао в этом вопросе воспитания сына и не стал поспешно преграждать путь, а просто лично принес блюдо с выпечкой, чтобы Хэ Лан не голодал ночью.
Вечером, выслушав подробное объяснение Хэ Чжао, Цяо Си понял как Хэ Лан запутался в этом деле.
Он решительно сказал: «Этому ребенку, действительно, следует хорошенько поразмыслить».
Через несколько дней Сун Цзю, который не мог видеть Хэ Лана в школе, наконец не сдержался и умолял Цяо Си.
Затворничество наследного принца - дело не из приятных, поэтому это дело было скрыто в Пурпурном дворце и не получило распространения. Снаружи стало известно, что наследный принц простудился и пока нуждается в восстановлении.
Цяо Си знал, что Сун Цзю очень переживает за Хэ Лана, они росли вместе, и их дружба была настолько глубокой, что никто не мог с ней сравниться.
Поэтому Цяо Си пришлось рассказать Сун Цзю правду, и он отвел его в покои наследного принца, чтобы встретиться с ним.
Стоя перед дверью, Цяо Си наставлял Сун Цзю: «Указ Его Величества гласит, что кроме доставки еды, никому не разрешается входить в покои наследного принца, даже я не могу нарушить правила, ты просто пройди под окном, перекинься с ним парой слов и возвращайся».
Сун Цзю сжал кулаки и поклонился: «Большое спасибо, Ваше Высочество».
Цяо Си улыбнулся: «Чем старше становится ребенок, тем больше у него правил, в будущем, когда не будет посторонних, ты все равно сможешь называть меня дядей, как в детстве, не слишком отличайся».
Сун Цзю осенило, и он тут же сменил тон: «Большое спасибо, дядя Цяо!»
Сказав это, Сун Цзю торопливой трусцой добежал до окна, постучал по оконному стеклу и позвал.
Хэ Лан узнал голос Сун Цзю и открыл окно, чтобы выглянуть наружу.
Увидев, что это действительно Сун Цзю, Хэ Лан сбросил с себя омрачения последних дней и с радостной улыбкой сказал: «Мяо Мяо, почему ты здесь!?»
Сун Цзю обиженно посмотрел на него: «Я думал, что ты заболел, и пришел тебя навестить. Оказалось, кто бы мог подумать, что тебя посадили под домашний арест за твои проступки».
Хэ Лан заметил в его руке промасленный бумажный пакет и указал на него: «Что ты мне принес?».
Увидев его, Сун Цзю спрятал пакет за спину и с упреком сказал: «Это не для тебя, не обольщайся».
«Не верю»,- уверенно сказал Хэ Лан: «Ты с таким трудом вошел во дворец, если не для того, чтобы принести его мне, зачем же ты держал его в руке до самого Пурпурного дворца, открой его и дай мне взглянуть».
Сун Цзю оставалось только поднять пакет и развернуть его, показывая ароматные персиковые коржики.
Увидев содержимое пакета, Хэ Лан не знал плакать или смеяться: «Разве это не твоя любимая еда? Мне это не нравится, ты принес мне или себе?»
Сун Цзю нахмурился и оскалился, он убрал обратно пакет и развернулся, делая вид, что уходит: «Ты будешь есть или нет?».
«Я съем, не сердись»,- Хэ Лан протянул руку и схватил Сун Цзю за воротник: «Не уходи, я не прав, я вдруг так проголодался, дай мне поесть, господин Сун».
Сун Цзю не мог двинуться вперед, так как его дергали за воротник, он яростно закричал: «Отойди от меня! Я не хочу тебя больше видеть, я хочу домой».
Цяо Си стоял вдалеке под деревом гинкго во дворе, глядя на уморительную сцену, когда эти двое детей беззаботно болтали, и улыбался.
Ранней весной ветви дерева гинкго еще голые, но в некоторых незаметных местах уже тихонько вырисовывались нежные зеленые почки.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14649/1300717
Готово:
