Готовый перевод The Powerful Eunuch / Великий евнух [💙][Завершён✅]: Глава 21

— Ну скажи, — умоляюще проговорил Се Илу, глядя на Ляо Цзисяна. Они снова стояли на узкой тропинке у ручья. Се Илу слегка потянул Ляо Цзисяна за рукав, не позволяя ему уйти. — Я же уже сказал тебе своё.

Речь шла о прозвище Се Илу — Сяо Сун. Взамен он хотел услышать прозвище Ляо Цзисяна.

— Я ведь не просил тебя говорить, — уклончиво ответил Ляо Цзисян, лицо его выражало нетерпение, но сопротивлялся он слабо. — Ну скажу я тебе — что это изменит?

Что правда, то правда. Что бы это изменило? Но Се Илу просто хотел знать.

— Если скажешь, я это восприму… как знак того, что ты обо мне заботишься.

Очередная неуместная реплика. И снова на лице Ляо Цзисяна появилось то выражение — смущённое и обеспокоенное. Он опустил взгляд и тихо пробормотал что-то себе под нос. Се Илу был особенно чувствителен к его голосу, поэтому сразу расслышал:

— Чи Сюэ-цзы?

Ляо Цзисян тут же смутился и поспешил оправдаться:

— Это имя дал мне Старший Наставник.

На самом деле, прозвище было редким и изящным. Но стоило упомянуть Наставника, как настроение Се Илу омрачилось.

— Неудивительно, что оно такое глупое и нелепое, — буркнул он.

После этих слов Ляо Цзисян снова умолк. Тогда Се Илу поспешил загладить вину, заговорив ласковым тоном:

— Почему ты не пользуешься румянами, что я тебе подарил?

— А зачем мне ими пользоваться? — с вызовом спросил Ляо Цзисян. — Я ведь не женщина.

— Мужчины тоже могут, — не отрывая взгляда от его полных губ, с каким-то наваждением сказал Се Илу. — Цзинь Тан пользуется.

Ляо Цзисян заметил, как Се Илу смотрит на него, и в смущении отвернулся.

— Я уже выговаривал ему за это. Это же... несерьёзно, непристойно.

Разве в этом было что-то непристойное?.. — подумал Се Илу, но вслух не осмелился сказать. Внутри него жило тихое сожаление, и, кажется, Ляо Цзисян почувствовал это.

— Не покупай впредь такие безделушки, — мягко сказал он. — Выглядят они ярко, а толку мало.

Се Илу внимательно посмотрел на Ляо Цзисяна. Тот, похоже, знал, сколько стоит коробочка румян. Наверняка через кого-то тайно разузнал. Эта мысль согрела Се Илу, и он невольно усмехнулся, давая тому пройти вперёд по тропинке.

— Чего это ты так хитро улыбаешься? — Ляо Цзисян ловко увернулся от него и зашагал вперёд. Однако обернулся через плечо и строго добавил: — Веди себя прилично.

Они шли друг за другом, каждый погружённый в свои тревожные мысли. Была середина апреля — пора, когда цветущие персики особенно прекрасны. Под тёплыми лучами солнца соцветия собирались в пышные гроздья, словно розовый туман, нежно окутывая голову Ляо Цзисяна. Некоторые ветви склонялись низко, касаясь его плеча, будто рука юной девушки, игриво перебирая его свободно распущенные волосы.

Се Илу шёл следом, не отрывая взгляда от тонкой спины, прячущейся под сенью цветов. Ему хотелось дотронуться… но он не решался. Мысль, случайно вспыхнувшая в голове, сорвалась с его губ:

— Словно воды, скрытые в неуловимой дымке, — я преклоняюсь перед её изменчивой прелестью. Пытаюсь обнять — и лишь пустота в объятиях. Пытаюсь зачерпнуть — и только тень в ладонях…

Ляо Цзисян услышал и сразу понял, что речь идёт о нём. Сердце его забилось чаще.

— Что-то… становится всё жарче, да? - поспешил он отвлечь внимание.

Он надеялся перевести разговор, но Се Илу воспринял его слова всерьёз:

— Хочешь пить? У меня с собой фляга с водой.

На самом деле, Ляо Цзисян не хотел пить.

— Всё в порядке, можешь выпить сколько захочешь. Я даже чашку взял, — сказал Се Илу, залезая в широкий рукав.

Ляо Цзисян оглянулся на него, немного озадаченный, а Се Илу с нежной улыбкой пояснил:

— Чтобы ты мог потом помыть руки.

Взгляд Ляо Цзисяна словно прилип к Се Илу — он не двигался, не моргал долгое время. Потом снова отвернулся. Та же тропинка, та же спина под цветами персика… но что-то в ней изменилось. В этом спокойствии чувствовалась расслабленность, словно Ляо Цзисян позволил себе немного ослабить бдительность.

Се Илу медленно протянул руку, остановив её всего в полдюйме от той хрупкой спины. Ему хотелось коснуться — но между ними по-прежнему оставалась пустота. Если бы Ляо Цзисян шёл чуть медленнее — он бы оказался в ладонях Се Илу, попал бы прямо в его объятия.

— Ты… — вдруг спросил Ляо Цзисян, — ты часто бываешь у реки?

Он говорил о тех прогулочных лодках, что скользили по реке, уносясь в ароматные дали. Се Илу поспешно отдёрнул руку:

— Я бывал там лишь на приёмах для чиновников, но никогда не оставался на ночь. - добавил он после паузы.

Никогда не оставался на ночь… Зачем он это сказал?

Ляо Цзисян на миг замолчал, затем тихо спросил:

— Когда ты один по ночам… разве тебе не бывает одиноко?

— После стольких лет чтения и учёбы, — Се Илу почувствовал укол совести, — я уже не ощущаю одиночества.

Он действительно не думал о женщинах… но думал о другом. Даже сейчас, вспомнив тот сон, его тело будто снова онемело, а ноги стали ватными.

— Почему мне кажется, что ты одинок… — Ляо Цзисян запнулся. В его голосе чувствовалось стеснение, как и в обвинениях: в недопустимых словах и взгляде Се Илу. — Всё равно, мужчине ведь нужна женщина…

Се Илу не дал ему закончить:

— А в вашем дворце? — осмелился он.

Для евнуха это была запретная тема. Но Ляо Цзисян не рассердился:

— Что ты имеешь в виду?

Он ведь понимал, что имел в виду Се Илу. Просто хотел пристыдить его, заставить замолчать. Но Се Илу, словно одержимый, произнёс нечто ещё более неподобающее:

— Ну… ночью.

Ляо Цзисян вдруг замер. Глубоко вдохнул, прежде чем заговорить:

— Некоторые… находят себе служанку, а некоторые… — его голос звучал спокойно, но по дрожащей спине было ясно, что внутри всё кипело, — держат друг друга в объятиях и проводят ночь вместе.

— А как… — Се Илу должен был бы остановиться, но не смог, — как это происходит?

Он действительно хотел знать, как это все происходит. Ляо Цзисян прикусил губу, и резко обернувшись посмотрел на Се Илу с выражением человека, которого только что прижали к стене:

— Раздеваются, ложатся в постель… и трогают друг друга.

Перед глазами Се Илу тут же возник образ — обнажённый Ляо Цзисян, волосы растрёпаны, в темноте, под чьими-то руками…

— И ты… ты тоже? — он произнёс это с тревогой. Совершенно необъяснимой тревогой.

Ляо Цзисян уже давно хотел что-то сказать, но в этот момент неожиданно выпалил:

— О чём ты думаешь?

— А? — Се Илу и правда думал о чём-то непристойном, и внезапный вопрос застал его врасплох. Его лицо тут же вспыхнуло.

— О чём ты думаешь? — повторил Ляо Цзисян, но теперь в этом вопросе скрывался совсем другой смысл.

— Я… я думал… — Се Илу начал паниковать. Он хотел солгать, но не умел. Пот лился градом с его лба и спины. Наконец он присел на корточки и закрыл лицо руками.

— Янчунь… Я виноват!

Ляо Цзисян догадывался, о чём именно думал Се Илу, но не мог разобрать его слов. Его лицо покраснело от ярости:

— В чём ты виноват?

— Я… я… — Се Илу тщетно пытался подобрать слова, и вдруг выпалил: — Я думал о тебе… так много, что даже спать не мог!

В этот момент, если бы рядом открылась щель в земле, Ляо Цзисян наверняка провалился бы туда.

— Вздор! — он был не менее ошеломлён, чем сам Се Илу. Но, будучи тем, кто многие годы хранил невинность, он ещё и испугался. — Бесстыдник!

— Я знаю! Я виноват! — Се Илу схватился за край его одеяния. — Я исправлюсь, честное слово!

Услышав слово «исправлюсь», Ляо Цзисян смягчился. А может быть, он и не сердился вовсе — просто был сбит с толку и не знал, как реагировать.

— Тогда поклянись небесами и Буддами!

— Клянусь! — Се Илу поднял на него глаза с такой искренностью, что ему не хватало лишь опуститься на колени, чтобы завершить картину. — Если я ещё раз подумаю о тебе… без одежды, я…

Ляо Цзисян в ужасе уставился на него, услышав «без одежды», и Се Илу, осознав, что проговорился, в панике зажал себе рот.

***

Се Илу уныло побрёл домой. Войдя в переулок, он заметил перед своим домом паланкин. Он показался ему смутно знакомым, но слуги, стоявшие рядом, не обратили на него внимания. Решив, что они ждут кого-то поблизости, Се Илу не стал вдаваться в подробности, открыл дверь и вошёл во двор. Но не успел он обернуться, чтобы закрыть за собой дверь, как кто-то юркнул следом — и с грохотом захлопнул створку.

— Цзинь Тан? — удивился Се Илу.

Цзинь Тан колебался лишь мгновение — или даже меньше. По мнению Се Илу, он рухнул на колени почти сразу:

— Господин Се, спасите!

Се Илу не понимал, о чём речь, и поспешил быстро поднять его:

— Встань и объясни, что случилось.

Но Цзинь Тан отказался подниматься. Он залез в пазуху и вытащил сложенный листок бумаги.

— Никто ещё не прожил дольше двенадцати шичэнь после того, как попал в руки Ту Яо, — сказал он.

Иероглифы на бумаге были кривыми, словно написаны в спешке.

— Это… Цюй Фэн?

Цзинь Тан кивнул:

— Принесли до рассвета. Я ждал вас с самого утра!

Се Илу держал бумагу в руках, но не двигался. Он думал: как ему спасти этого человека, а самое главное, что делать дальше, если ему действительно это удастся?

//____________

Примечания

Сяо Сун (小松) — буквально «маленькая сосна». Уменьшительно-ласкательное прозвище, намекающее на юность, стройность и нежность.

Чи Сюэ-цзы (吃雪子) — дословно «поедающий снежинки». Слово чи означает «есть», а сюэ-цзы может означать снег или лед. Прозвище звучит мягко и причудливо, передавая образ хрупкости и чистоты.

http://bllate.org/book/14624/1297561