Готовый перевод The Powerful Eunuch / Великий евнух [💙][Завершён✅]: Глава 22

Се Илу лишился «невинности» ради Чжэн Сяня.

Эта весть разлетелась по чиновничьим кругам Нанкина, вызвав бурю пересудов. Кто-то утверждал, что Цюй Фэна после выхода из Западного ямыня не узнать — избит до живого мяса. Кто-то — что он был мёртв, и лишь иглы, вогнанные глубоко в кости, вернули ему дыхание. А иные рассказывали, будто его вынес оттуда евнух в парадной еса, как мёртвое тело.

Слухи не ведают границ, но была вещь, куда красноречивее любых слов — отношение самого Чжэн Сяня. Теперь он всюду брал Се Илу с собой и неизменно представлял с восторженной гордостью:

— Глядите, наш Таньхуа Се!

Он сиял, как человек, выигравший редкий приз.

— Кто теперь посмеет заявить, будто все под моим началом — сплошь неотёсанные вояки? Среди наст теперь есть настоящий учёный муж — лауреат императорского экзамена! Найдётся ли ещё кто, кто может похвастать подобным?

Се Илу же с каждым днём всё больше походил на оживший труп. Ни слова Чжэн Сяня, ни чужие взгляды не трогали его — он будто окаменел. Лишь одна мысль причиняла тревогу — встреча с Ляо Цзисяном.

— Ты мои слова за ветер считаешь? — у берега ручья, в тени персикового леса, Ляо Цзисян отвернулся с упрямым раздражением.

Начался дождь. Не тонкая изморось, а густой шёлковый ливень, заглушающий дыхание. Се Илу понял: он разгневан. Поэтому молчал.

— Я думал о твоей репутации. О будущем. — Ляо сжал ручку бамбукового зонта с такой силой, что пальцы побелели и пошли синевой. — Знакомство со мной тебя не запятнало. Но ты сам пошёл ко дну — ради него!

— Янчунь… — Се Илу, забыв про себя, протянул руку к его рукаву.

— Не трогай меня! — Ляо Цзисян в сердцах толкнул его. Се Илу пошатнулся, зонт выпал из рук, и дождь хлынул ему прямо в лицо.

Ляо глядел на него из-под своего зонта. Даже промокший и жалкий вид Се Илу не вызывал у него жалости.

— Но если бы я его не спас… - Се Илу грубо провёл ладонью по лицу - что, мне надо было смотреть, как он умирает?

— Да! Пусть бы умирал! — выпалил Ляо Цзисян. — Что он из себя представляет? Стоит ли он того, чтобы ты губил себя?

Се Илу замер — так резок был его ответ.

— А если однажды я стану обузой… ты меня тоже бросишь умирать?

Ляо Цзисян посмотрел на него с недоумением, будто на глупца.

— Ты сравниваешь свою связь с Цюй Фэном — и нашу?

Что-то болезненное вспыхнуло в груди Се Илу, сердце болезненно застучало. Его лицо, побледневшее от дождя, вспыхнуло румянцем.

— А в чем же они отличаются?

Ляо Цзисян почувствовал перемену в его голосе — и смутился. Он отступил чуть в сторону и прошептал:

— Если бы я был на его месте, я бы предпочёл умереть под пытками, чем причинить тебе вред.

Се Илу не выдержал. Он шагнул вперёд, под зонт Ляо Цзисяна. Тот отшатнулся в испуге, но Се Илу схватил его за руку — холодную, тонкую, хрупкую.

— Мне кажется, у меня больше ничего не осталось…

Ляо Цзисян вздрогнул. В его глазах мелькнула растерянность. Он хотел что-то сказать — «Пока я здесь…» — но Се Илу перебил его, уставившись в глаза:

— Остался только ты.

И тогда, будто на разрыв раздался гул дождя, оглушивший Ляо Цзисяна. Всё закружилось. Он отчаянно пытался не верить — нет, этот юноша просто бредит, он не знает, что говорит…

Се Илу по-прежнему держал его за руку, но стремился к большему. Он коснулся его ладони — Ляо Цзисян в панике отпрянул, и зонт выскользнул из рук. В следующее мгновение Се Илу толкнул его назад — так резко, что тот чуть не упал, спиной упераясь в ствол персикового дерева.

Дождь лил в шаге от них. Влажный воздух был пропитан ароматом цветов. Лепестки падали на плечи Ляо Цзисяна, прилипали к его щекам — создавая ослепительную картину.

Се Илу наклонился. Но Ляо Цзисян резко отвернулся — Се Илу замер. Он лишь хотел подразнить, сказать что-то дерзкое, но этот испуг… будто тот до смерти боялся поцелуя.

Поцелуй? Эта мысль впервые пришла ему в голову. Он едва устоял на ногах от неожиданности и жара.

Ляо Цзисяна попытался вырваться — но Се Илу не выпускал его. Его вторая рука упиралась в дерево. Стоило лишь немного потянуться — и он бы заключил его в объятия. Но не решился. Казалось, тело Ляо Цзисяна отталкивало прикосновения, и если он посмеет коснуться — мир рухнет.

— Отпусти… — голос Ляо Цзисяна звучал почти как мольба.

Се Илу посмотрел на него, приблизился. Ляо Цзисян в панике зажмурился, будто ожидая пощёчины. Ресницы сцепились — верхние и нижние, образуя мягкую дугу.

Се Илу смотрел на него, и всё внутри горело. Он красив… куда красивее Чжэн Сяня или Го Сяочжуо. Он сглотнул. На губы Ляо Цзисян а опустился лепесток персика. Он, казалось, не чувствовал его.

Се Илу, затаив дыхание, протянул палец и осторожно смахнул лепесток.

Такая мелоч — но Ляо Цзисян вздрогнул, а лицо его вдруг залилось краской. Се Илу догадался, что он не так истолковал жест.

Он хотел что-то сказать, оправдаться, но Ляо Цзисян сжал губы — до побелевших уголков, и отвернулся, будто боясь даже взглянуть на него.

Се Илу отступил. Но Ляо Цзисян всё не открывал глаз. Он весь сжался, и дрожащими руками медленно прикрыл лицо.

Такого Ляо Цзисян никогда ещё не испытывал. За тридцать лет своей жизни он оставался девственником. Он был был похож на Чжэн Сяня, привыкшего к развлечениям — от губ до тела, Ляо Цзисян был «невинным» во всех смыслах.

— Янчунь… - тихо сказал Се Илу мягко разжимая его стиснутые руки

Ляо Цзисян был вынужден открыть глаза. Сгорая от стыда, он смог лишь слегко приоткрыть веки — совсем чуть-чуть. Но даже через узкий просвет Се Илу почувствовал, что Ляо Цзисян украдкой на него смотрит. Эти осторожные взгляды делали Ляо Цзисяна ещё более робким, его сердце наполнялось смущением и тревогой.

— Янчунь… — Се Илу хотел объяснить, что это был не поцелуй, а всего лишь прикосновение пальцем.

— Не называй меня так… — Ляо Цзисян тут же отпрянул. Его взгляд был робким и испуганным, и снова и снова останавливался на губах Се Илу. — Ты… ты бесстыдник…

Хотя сказанное звучало как упрёк, голос Ляо Цзисяна был особенно мягким. И если бы Се Илу не знал его так хорошо, то вполне мог бы принять их за кокетство. Се Илу почувствовал, как теряет самообладание — он не знал, что делать с этим Ляо Цзисяном. В его голове вспыхнуло импульсивное желание — поцеловать Ляо Цзисяна. Здесь. Сейчас.

— Я сообщил в Министерство военных дел… — вдруг проговорил Ляо Цзисян, прижимаясь к стволу персикового дерева и медленно отступая назад. — Когда ты вернёшься в канцелярию, к тебе подойдут. Поручат кое-кого забрать.

Се Илу нахмурился:

— Можем мы сейчас поговорить… не об этом?

— А о чём тогда? — Ляо Цзисян всё ещё выглядел встревоженным и смущённым. Его ресницы дрожали, щеки пылали, он не мог прийти в себя. — Ты выбил меня из колеи…

— Я… — Се Илу хотел сказать, что ничего не сделал, но в то же время не хотел, чтобы Ляо Цзисян думал, будто между ними совсем ничего не произошло. Он хотел, чтобы Ляо Цзисян верил — его первый поцелуй был подарен именно ему. — Кого я должен забрать?

— Человека вроде тебя, — Ляо Цзисян прятался за деревом, словно боялся его. — Тоже… прогневавшего Старшего господина.

Се Илу дёрнул его за рукав:

— Старый знакомый?

Ляо Цзисян сурово посмотрел на его руку:

— Не совсем…

Но Се Илу чувствовал — Ляо Цзисян что-то скрывает.

— Тогда скажи мне… зачем ты срубил карликовые груши?

— Там не о чем говорить. - уклонился от ответа Ляо Цзисян .Се Илу вдруг начал вести себя не так, как обычно. Любое его слово сейчас звучало как признание:

— Всё, что бы ты ни сказал, будет для меня как музыка…

Лицо Ляо Цзисяна, только что вернувшее себе привычную сдержанность, снова стало багровым. Он неловко опустил взгляд:

— Это было до Праздника весны… В письме Старший господин писал, что Ци Ван собирается сюда с визитом. Вот я и велел срубить груши.

Такой громкий поступок — и всего лишь пара слов объяснения. Се Илу с восхищением, и тревогой посмотрел на него:

— Ты не боишься, что Ци Ван запомнит это?

Ляо Цзисян промолчал. Он мог нести ответственность за свои поступки. А Се Илу, наоборот, чувствовал, будто Ляо Цзисян — запечатанная банка, такая закрытая, такая молчаливая, что ему хотелось обнять его, сжать в объятиях и встряхнуть. Он притянул его к себе и, с полубезумной, зачарованной улыбкой, произнёс:

— Я снова видел тебя во сне, — он притянул Ляо Цзисяна ближе, дразня его страстным взглядом. — Ты был… необычайно нежен. Ляо Цзисян рассердился

— имей хоть чуточку приличия!

Но, к удивлению, Се Илу ничуть не испугался. После их последнего разговора он словно обрёл смелость делать всё, что ему вздумается.

— Ты не знаешь, какие это были сны… Я даже вспоминать их не решаюсь.

Только одно его прошлое упоминание — «без одежды» — заставляло Ляо Цзисяна вспыхивать до кончиков пальцев.

***

Расстроенный, Се Илу вернулся в Министерство военных дел. Как только он переступил порог, сразу почувствовал — атмосфера изменилась. Все его избегали, никто не смотрел ему в глаза, будто боялись, что Се Илу заговорит с ними. Около часа Шэнь его вызвал заместитель министра Е. Точно как говорил Ляо Цзисян, он велел Се Илу взять пятьдесят солдат и отправиться к воротам Динхуай, чтобы к часу Ю перехватить кого-то у реки.

— Кого именно перехватывать? – спросил Се Илу сжимая в руке крохотный служебный жетон.

Заместитель министра Е презрительно глянул на него:

— Делай, что сказано.

Он держал в руках коробочку со свиным жиром и втирал мазь в морщинистые ладони.

— В нынешней ситуации тебе бы радоваться, что хоть какая-то работа есть.

Се Илу положил жетон обратно на стол, не уступая:

— Я не пойду, пока не скажете, кого перехватывать.

Заместитель министра Е опешил. Рука с мазью замерла.

— Ты понимаешь, в каком положении находишься?

Се Илу молчал.

— На твоём месте — встал он - да тебе нужно за честь воспринимать любые поручения!

— Кто дал мне это поручение? – прямо спросил Си Илу

Заместитель министра Е замялся.

— Начальство… - неопределённо ответил он.

Се Илу прекрасно понял, в чём дело — за всем этим стоял Ляо Цзисян. Эти якобы «праведные господа» из Общества Ён, громко кричащие о борьбе с партией евнухов, на деле имели с Да Даномсвязи — кто глубокие, кто поверхностные.

— Так кого же мы перехватываем?

Заместитель министра Е долго сверлил его взглядом.

— Цзан Ижоу - надменно бросил он - Наверняка слышал.

И правда, Се Илу слышал. Цзан Фан, бывший главный секретарь императорского дворца, в своё время отличился на службе в Ганьсу, был известен как неподкупный чиновник.

— Партия евнухов завидует добродетельным и талантливым, — сказал заместитель министра Е. — Нашли предлог и сослали его в Линнань. Перехватив его по пути, ты тем самым спасёшь верного и достойного человека для империи.

Это было великолепное задание, на которое, должно быть, претендовало немало людей. Се Илу не мог поверить, что Ляо Цзисян пошёл на такое ради спасения его репутации.

— Откуда ты узнал, что они прибудут в порт в час Ю? — спросил Се Илу. — Мы что, можем вот так просто перехватывать узника, осуждённого верховным судом?

— Всё уже улажено. - Заместитель министра Е нетерпеливо махнул рукой - Просто иди

Кто именно «уладил» и кто предоставил сведения — для Се Илу было предельно ясно. Он поднял служебный жетон, и не попрощаясь с заместителем министра сразу развернулся и вышел.

Несмотря на то что поручение звучало как «возглавить солдат для перехвата узника», на деле всё оказалось довольно просто. В час Ю Се Илу прибыл в порт и увидел, как с другой стороны приближается маленькая лодка с тремя людьми. Двое с дубинками — это были тюремные стражи, а тот, что посередине, в белом и в тяжёлом деревянном ошейнике — очевидно, Цзан Фан. Видимо, их уже предупредили, что будет перехват. Когда солдаты подошли ближе, констебли пару раз крикнули, изобразили лёгкое сопротивление — и тут же сдались без боя.

Се Илу, в соломенной шляпе от дождя, наблюдал, как солдаты поднимают Цзан Фана на берег. Тот оказался весьма молодым, рослым, как и Мэй Ачжа, и даже в кандалах сохранял какое-то благородное, выдающееся достоинство.

— Зонт! — громко крикнул Се Илу зазевавшимся солдатам.

Ноги и рукава Цзан Фана были заляпаны грязью — было видно, что дорога далась ему тяжело. На ногах — изношенные соломенные сандалии, а запястья и шея были до крови натёрты деревянным ошейником.

Вскоре Цзан Фан понял, что командует именно Се Илу. Он встряхнул взмокшими волосами и, с трудом подавшись вперёд, склонился в поклоне:

— Я — Цзан Ижоу, преступник, осуждённый напрямую судом. Позвольте спросить, кто тот благородный человек, что пришёл мне на помощь?

Се Илу ответил официальным, отстранённым тоном:

— Министерство военных дел Нанкина.

Цзан Фан выглядел удивлённым — но в его удивлении Се Илу уловил лёгкую радость:

— Мы уже в Нанкине? — спросил он и сразу же обернулся, глядя за спину Се Илу, словно кого-то ищет. — Тогда…

Он не договорил, наверное, потому что не увидел того, кого ожидал. Се Илу это удивило, но он не стал расспрашивать. Солдаты достали ключ и отперли деревянный ошейник Цзан Фана. Тот весил семь цзиней и семь лянов[4.44 кг] и был запечатан багровой печатью Канцелярии высшей судебной инстанции. Поскольку перехват был заранее согласован, оковы сняли без промедления.

— Судя по вашему акценту, господин, вы из Пекина? — спросил Цзан Фан, будто желая завязать разговор. — Вы кажетесь знакомым.

Се Илу кивнул, но не стал углубляться в воспоминания:

— Я прибыл в Нанкин раньше вас, господин.

Он подхватил Цзан Фана под руки и проводил к паланкину.

— Министерство уже подготовило для вас жильё. Прошу, располагайтесь.

http://bllate.org/book/14624/1297562