Готовый перевод The Powerful Eunuch / Великий евнух [💙][Завершён✅]: Глава 20

Паланкин опустился и слегка наклонился вперед. Слуга, ожидавший снаружи, приподнял занавес, и Цюй Фэн, отряхнув рукава, вышел.

— В чем такая спешка? Что случилось? — спросил он у слуги отца, ожидавшего у ворот. Тот был молод, но опытен.

— Почетный гость, — лаконично ответил слуга.

Цюй Фэн искоса взглянул на слугу, встряхнул рукавом и вошел внутрь. Он обошел духовную стену[1], пересек двор и направился прямо в главный зал. Его отец стоял согнувшись перед центральным местом, словно послушный слуга. Цюй Фэн замедлил шаг и лишь взглянув узнал, что гостем его отца был Чжэн Сянь.

Как всегда, Чжэн Сянь выглядел роскошно. На нем был расшитый вручную шелковый халат цвета свежих сосновых шишек, на лице играла улыбка, и он внимательно слушал избитые речи государственного секретаря Цюя о преданности. Рядом с Чжэн Сянем стоял Ту Яо в парчовом халате, расшитом серебряными нитями, с мечом у пояса.

Лицо Цюй Фэна застыло. Его потрясение было очевидным. Он не мог поверить, что Чжэн Сянь находится в его доме в качестве почетного гостя. Он хотел уйти, но не осмеливался просто развернуться. Когда Чжэн Сянь заметил Цюй Фэна, он высокомерно выпрямился, демонстрируя превосходство. Государственный секретарь Цюй поспешно жестом подозвал сына:

— Фэн[2], подойди и поприветствуй достопочтенного господина[3].

Каждый волосок на теле Цюй Фэна встал дыбом. " господина"? Он недоуменно взглянул на отца, но государственный секретарь Цюй проигнорировал его и, обратившись к Чжэн Сяню, сказал:

— Достопочтенный господин, мой младший невежественен. Прошу прощения.

"Отец!" Цюй Фэн слышал нелепые слухи о высокопоставленных чиновниках в Пекине, признающих могущественных евнухов своими господами, но он никогда не представлял, что подобный позорный случай произойдет в его собственном доме.

— Фэн! — голос отца стал строгим. — Подойди и вырази свое почтение!

Цюй Фэн стоял в шоке, не двигаясь. Чжэн Сянь слегка скривил губы:

— Похоже, молодой господин не желает. — Он сделал вид, что собирается встать, но государственный секретарь Цюй срочно остановил его:

— Достопочтенный Господин, прошу успокоиться!

— Маленький звереныш! — прошипел он. — Ты хочешь погубить отца?!

Цюй Фэну потребовалось немало сил, чтобы поднять глаза:

— Ты принимаешь врага как господина[4]...

— А что мне еще остается? — Вблизи было видно, как государственный секретарь Цюй обильно потеет, явно чувствуя себя загнанным в угол. — Если я не соглашусь, он не позволит мне присоединиться к их стороне!

Цюй Фэн оставался непреклонным. Он стоял боком, слушая отцовские упреки.

— Из-за твоего Се Илу Ляо Цзисян больше не принимает мои приглашения[5]. Мы не можем упустить и этот шанс с Чжэн Сянем!

Цюй Фэн с отвращением отвернулся.

— Зачем тебе присоединяться к евнухам?

— Разве ты не видишь, как усилилось Общество Юн[6]? — Лицо государственного секретаря Цюя исказилось. — Если не присоединиться к Обществу Юн, тебя запишут в скопцы[7]. Уж если меня назовут скопцом, так пусть я хотя бы стану одним из них по-настоящему!

"Это безумие", — подумал Цюй Фэн. Общество Юн свело с ума всех чиновников Нанкина.

— Общество Юн не принадлежит Военному министерству! — вдруг выкрикнул он так громко, что даже Чжэн Сянь услышал.

Государственный секретарь Цюй остолбенел. Он смотрел на сына с тревогой, прежде чем наконец вымолвил: — Мы годы враждуем с Военным министерством[8]. Теперь, когда они у власти, нам несдобровать!

Отец был прав. Цюй Фэн не настолько наивен, чтобы не понимать правил игры. Он колебался, решаясь подойти к Чжэн Сяню. В этот момент вмешался Ту Яо.

— Дугун[9], по обычаю при усыновлении следует подать чай[10]. — Он приказал подчиненным: — Принесите подушку для коленопреклонения[11].

Он намекал, что государственный секретарь Цюй должен встать на колени. Тот, будучи мужчиной за пятьдесят, естественно, не горел желанием кланяться младшему.

— Достопочтенный Отец-господин, у вашего слуги больные ноги - с подобострастной улыбкой отказался он -. Эти колени действительно не могут согнуться...

Чжэн Сянь кивнул и повернулся к Ту Яо.

— Это правда, я никогда не видел, чтобы он ходил нормально.

Но Ту Яо улыбался, словно весенний бриз ласкал его лицо — точь-в-точь как улыбался ему сам Цюй Фэн в тот день на мосту Синь[14].

— Если он не может преклонить колени, разве у него нет сына?

Цюй Фэн почувствовал, будто получил пощечину. Его глаза налились кровью. Без дальнейших раздумий[15] он развернулся и вышел. Ту Яо как раз ждал этого момента. Увидев, как Цюй Фэн уходит, он тут же крикнул:

— Как ты смеешь перечить мне! Взять его!

Семь человек бросились вперед. Не обнажая мечей, они схватили Цюй Фэна за руки, прижали к земле и тут же связали веревками. Государственный секретарь Цюй был так напуган, что не осмелился издать звука.

— Какое разочарование! - раздраженно нахмурился Чжэн Сянь.

Он отряхнул рукава и встал. Государственный секретарь Цюй не посмел его остановить, поэтому ухватился за Ту Яо:

— Куда... куда вы его ведете?

— В Западный ямынь[16]. – ответил Ту Яо высвобождял руку.

Западный ямынь располагался у подножия горы Чжун[17]. Поскольку в Нанкине не было императорской тюрьмы[18], Ту Яо часто "одалживал" тюрьму Министерства юстиции. Как свинью на убой, Цюй Фэна, связанного веревками, внесли в тюрьму и бросили в темную камеру для пыток. Ту Яо лично "позаботился" о Цюй Фэне. Хотя "лично" — это громко сказано. Все, что он сделал, это улыбнулся, приказав "помыть ему ноги", после чего вышел, помахивая хлыстом.

"Мытье ног" означало пытку попеременным окунанием ног в ледяную и кипящую воду. Цюй Фэна приковали тяжелыми цепями к черной деревянной балке. На нем был прекрасный халат, но головорезам было плевать. Они разорвали его, и сняли все ценности с головы и рук, присвоив их себе.

Не нужно и говорить о нескольких подходах — Цюй Фэн не выдержал даже первого. Как только его ноги коснулись ледяной воды, он закричал, умоляя позвать Ту Яо обратно. Он никогда не испытывал ничего подобного. Всю жизнь будучи молодым господином, он не сталкивался даже с сильным ветром.

— У меня есть деньги! Моя семья три поколения служит чиновниками! Я заплачу сколько угодно! — кричал он головорезам. — Я сдаюсь! Скажите Ту Яо, что я сдаюсь!

Головорез, кипятя воду, усмехнулся:

— Знаю, знаю. Видно, что деньги у тебя есть. Без денег в эту комнату даже не пускают. — Он раздул огонь, чтобы вода закипела сильнее. — Жди. Кипяток скоро будет.

Цюй Фэн был настолько напуган, что слёзы текли по его лицу. Его ноги онемели от холода, и боль уже не чувствовалась — казалось, они отмерли. Он умолял, пот струился по его лбу.

— Пожалуйста, позовите Ту Яо! Я дам ему денег, я встану на колени! Что угодно! Я сделаю что угодно!

— Молодой господин, — головорез смотрел на него с мнимой заботой, — вам нужно пройти хотя бы один круг. Если бы достоинство всех было таким хрупким[19], моя работа была бы слишком лёгкой.

С этими словами он убрал таз со льдом и поднёс кипяток.

Цюй Фэн издал глухой вопль.

— Я дам вам денег! Я дам вам денег! - бесполезно извиваясь на деревянной балке повторял он снова и снова.

Головорез с презрением посмотрел на него, схватил его ноги и погрузил в кипящую воду. Раздалось шипение — кожа отделялась от мяса.

Густой пар поднялся из таза. Головорез обмахивал его, насмехаясь.

— Вы, господа, так цените деньги, а наш командир Ту[20] известен тем, что презирает их. Да не только деньги — даже оперные[21] певцы и женщины не трогают его.

Цюй Фэн судорожно дёрнулся, затем обмяк, как паралитик, и обмочился. Головорез рассмеялся, обнажив широкий промежуток между передними зубами.

— Наш командир Ту любит забираться высоко и смотреть далеко[22]. Разве ваша семья может ему это обеспечить?

Закончив фразу, он встал, чтобы принести ещё льда. Услышав звук кубиков, падающих в таз, Цюй Фэн не выдержал. Дрожа, он разрыдался.

После нескольких кругов «мытья» головорез приказал снять Цюй Фэна с балки и привязать к дыбе. Принесли два мешка риса — небольших, килограммов по семь-восемь[23] каждый, — и положили ему на грудь. Это называлось «груз жалованья»[24], существовавший в вариантах «тяжёлого» и «лёгкого»[25] пресса. Большинство людей не выдерживали и суток «лёгкого» варианта[26].

Цюй Фэн мало что знал об этих пытках. Поначалу он даже обрадовался — двадцать с небольшим килограммов казались ему пустяком для взрослого мужчины. Так оно и было вначале. Но чем дольше рис давил, тем труднее становилось дышать. Время обрело вес. Оно превратилось в тупой нож, медленно подрезавший его жизненные силы. Это ощущение было хуже, чем «мытьё ног».

Не прошло и двух часов[27], как Цюй Фэн застонал.

— П-прошу...

— Говори. - не поднимая головы, буркнул головорез, возившийся с какими-то орудиями пыток.

— Передайте письмо... Я заплачу.

— Не могу, — честно ответил головорез. — Господин командир запрещает нам навещать чиновников по личным делам.

Цюй Фэн замолчал.

— Сто лян серебра за поход в Бюро ткачества и шитья. – Заговорил он снова, спустя время[28].

— К евнуху? - отложил свои дела головорез и поднялся.

Цюй Фэн кивнул.

— Я хочу написать письмо.

Головорез вытер руки, нашёл бумагу и кисть, наблюдая, как Цюй Фэн дрожащей рукой выводит несколько иероглифов.

— Кому?

Цюй Фэн с трудом дышал под тяжестью навалившегося груза.

— Цзинь Тану.

Головорез ничего не ответил. Он сложил письмо и вышел. Пройдя боковым коридором, он вошёл в задний зал, где Ту Яо пировал с чиновниками низших рангов из Министерства юстиции. Развернув письмо, головорез показал его Ту Яо. Тот бегло взглянул и кивнул.

***

Мэй Ачжа и несколько подчинённых всю ночь играли в мадяо[29], но никак не могли собрать хорошую комбинацию. На рассвете ему наконец выпала карта «Хуа Жун „Малый Ли Гуан“»[30], но прежде чем он успел её разыграть, в комнату стремительно вошёл Цзинь Тан.

—Госопдин, — Цзинь Тан сразу перешёл к делу. — Мне нужна ваша помощь.

Цзинь Тан редко вёл себя подобным образом. Как и Ляо Цзисян, он в глубине души сохранял гордость учёного[31]. Мэй Ачжа отпустил слуг, откинулся на своё лохани[32], освобождая место для Цзинь Тана.

— В чём дело?

Цзинь Тан не сел. Вместо этого он достал из рукава смятый лист бумаги и протянул Мэй Ачже. На нём было написано три иероглифа:

«Чуньчу[33], спаси меня»

Мэй Ачжа взял бумагу, повертел её в руках, изучил с обеих сторон.

— Западный ямынь? — спросил он, удобно устроившись на подушках, явно не воспринимая ситуацию всерьёз. — Кого арестовали?

Цзинь Тан опустил глаза.

— Цюй Фэна из Военного министерства .Мэй Ачжа выпрямился, слегка отстранившись от подушки.

— У тебя с ним что-то есть?

Цзинь Тан отвернулся, будто боясь его взгляда.

— Просто шапочное знакомство.

Мэй Ачжа снова откинулся назад.

— Шапочное знакомство, а он передаёт тебе такие письма? — Он небрежно покрутил смятый листок в пальцах и расслабленно улыбнулся. — Что ж, настаивать, что вы незнакомы, было бы странно, ведь он просит помощи не у тебя.

Он имел в виду имя «Чуньчу» на бумаге. Цзинь Тан медленно приблизился и сел на край кровати.

— Се Илу, взрослое имя Чуньчу.

— А, — Мэй Ачжа остался совершенно равнодушным. Такие ничтожные персонажи не заслуживали его внимания. — Делай, что считаешь нужным. Хочешь помочь этому «Чуньчу» и заручиться расположением Цюй Фэна?

Цзинь Тан молчал, сохраняя серьёзное выражение лица.

— Не будь дураком, — Мэй Ачжа швырнул смятый листок обратно. — Он всё равно не станет нас уважать. Даже если спасешь его восемнадцать раз.

— Этот Се Илу... — вдруг произнёс Цзинь Тан. — Он знаком с Дугуном.

Мэй Ачжа резко поднялся с кровати, пристально уставившись на него.

— Они, должно быть... очень близки.

— Очень близки? — Мэй Ачжа прищурился. — Насколько?

— Ну, они переписываются каждый день, встречаются раз в несколько дней... вот такая близость, — Цзинь Тан поднял голову, мельком взглянув на Мэй Ачжу. — Разве ты не заметил, что Дугун в последнее время часто бывает в Люманьпо[34]?

Мэй Ачжа поднял бумагу и уставился на незнакомое имя.

— Как давно это продолжается?

— Месяца два.

— Се Чуньчу... — Мэй Ачжа с трудом осмысливал ситуацию. — Разве Дугун не хотел его убить прежде?

Цзинь Тан покачал головой.

— Не уверен...

Он собирался добавить что-то ещё, но проглотил слова. Мэй Ачжа, обычно столь терпеливый, с раздражением толкнул его локтем.

— Говори.

— Я читал их письма... — Цзинь Тан казался смущённым. — Последние письма...

Его лицо покраснело прежде, чем он закончил фразу.

— О, это слишком неприлично!

Что именно было "неприлично", Цзинь Тан не уточнил, но Мэй Ачжа понял намёк. Его рот остался открытым от шока или даже гнева, но он не произнёс ни слова.

Именно тогда Цзинь Тан наконец высказал свои опасения.

— Если я передам это письмо Се Илу, если он действительно попытается спасти Цюй Фэна и с ним что-то случится... Дугун наверняка прикончит меня!

— Нет-нет-нет, — Мэй Ачжа замахал руками. — Он всего лишь ничтожный чиновник шестого ранга. Как он может спасти кого-то из Западного ямыня? Кроме того... - Он прищурил свои большие круглые глаза - — Он учёный, танхуа[35] с высшими баллами. Разве он мог искренне подружиться с Дугуном?

Почти мгновенно Цзинь Тан нахмурился, насторожившись.

— Ты хочешь сказать...

— Даже если у него нет дурных намерений... — Мэй Ачжа схватил Цзинь Тана за запястье. — Ты забыл, что произошло в Ганьсу[36]?

Глаза Цзинь Тана внезапно расширились.

— Иди, — Мэй Ачжа толкнул его к двери. — Иди, сейчас же!

//_______________

Примечания:

[1] Духовый экран (影壁, Yingbi) — элемент традиционной китайской архитектуры, защищающий входные ворота. Располагается как снаружи, так и внутри ворот.

[2] Фэн’эр (凤儿) — уменьшительное имя Цюй Фэна (屈凤).

[3] Ваш почтенный отец и предок (父祖大人, Fuzu Daren) — почтительное обращение к отцу и роду. Дословно: «достопочтенный господин отец и предок».

[4] «Признать врага отцом» (认贼作父, Ren Zei Zuo Fu) — идиома, означающая предательство ради выгоды, буквально: «принять разбойника за отца».

[5] Визитная записка (名刺, Mingci) — краткое письмо с именем, титулом отправителя, а также приглашением или просьбой о встрече. Могла подаваться заранее или непосредственно перед визитом.

[6] Общество Юн (咏社, Yong She) — объединение чиновников, в основном из Министерства войны, враждебно настроенных к евнухам.

[7] «Кастрированные» (阉党, Yan Dang) — презрительное название политической группировки евнухов.

[8] Министерство церемоний и Министерство войны долгое время находились в конфликте. Отец Цюй Фэна занимал пост статс-секретаря в Министерстве церемоний.

[9] Дугун (督公, Dugong) — почтительный титул для влиятельных евнухов, таких как Ляо Цзисян или Чжэн Сянь.

[10] Церемония подношения чая (敬茶, Jing Cha) — ритуал, при котором младший член семьи (или новобрачные) преподносит чай старшему в знак уважения. В ответ старший одаривает его хунбао (红包) — красным конвертом с деньгами или золотом.

[11] Подколенная подушка (蒲团, Putuan) — используется в буддийских практиках и религиозных обрядах.

[12] Чжэн Сяню около 27 лет.

[13] «Сей» (咱家, Zajia) — самоуничижительное местоимение, используемое евнухами. В тексте передано как «Сей» с заглавной буквы для отличия от обычного «сей».

[14] Мост Синь (新桥, Xin Qiao) — название моста.

[15] «Раз начав, не отступай» (一不做二不休, Yi Bu Zuo Er Bu Xiu) — идиома, означающая: «если уж взялся за дело, доводи до конца».

[16] Ямынь (衙门, Yamen) — административное учреждение. Западный ямынь здесь — управление и тюрьма Министерства юстиции. В эпоху Мин оно уступало в влиянии Цзиньивэй (имперской страже в вышитых одеждах).

[17] Гора Чжун (钟山, Zhongshan) — ныне туристическое место в Нанкине.

[18] Тюрьма Чжаоюй (诏狱, Zhaoyu) — для высокопоставленных узников. Управлялась Цзиньивэй и славилась жестокими пытками. Ту Яо — командир тысячи стражников.

[19] «Если бы кости у всех были столь хрупки» — намёк на утраченное достоинство («кости» в китайской литературе символизируют стойкость).

[20] Цяньху (千户, Qianhu) — командир тысячи (1120 человек) в Цзиньивэй.

[21] Актёр оперы — имеется в виду исполнитель женских ролей (дань) в традиционном театре.

[22] «Взойти высоко и увидеть далёкое» — метафора карьерного роста при дворе.

[23] 1 цзинь ≈ 500 грамм.

[24] Ялу (压禄, Ya Lu) — букв. «придавить жалованье». В эпоху Мин зарплата чиновников (Фэнлу, 俸禄) исчислялась в рисе.

[25] «Большой пресс» (大压, Da Ya) и «Малый пресс» (小压, Xiao Ya) — виды пыток.

[26] Линчи (凌迟) — «смерть тысячей порезов». Палач срезал с жертвы куски плоти, сохраняя её в сознании. Рекорд — 3357 ударов за три дня.

[27] Шичэнь (时辰) — 1/12 суток (≈2 часа).

[28] Кэ (刻) ≈ 15 минут.

[29] Мадяо (马吊) — азартная игра с картами, иллюстрированными персонажами «Речных заводей».

[30] «Малый Ли Гуан» Хуа Жун (小李广花荣) — персонаж «Речных заводей», меткий лучник.

[31] «Гордость в костях» — характеристика Цзинь Тана как человека неуступчивого.

[32] Лоханьта (罗汉榻) — кушетка для медитации, названная в честь архатов (просветлённых).

[33] Чуньчу (春锄) — второе имя Се Илу.

[34] Люманьпо (柳满坡) — место встречи Се Илу и Ляо Цзисяна.

[35] Таньхуа (探花) — обладатель третьего места на императорских экзаменах.

[36] Ганьсу (甘肃) — провинция на севере Китая, приграничный регион с суровым климатом.

http://bllate.org/book/14624/1297560