Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 189. Упавший талисман

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

Согласно записям Хэ Юя, настоящая Люй Чжишу, Вивиан, в тот год много раз убегала, и каждый раз ее находили и возвращали. Во время своего последнего побега она встретилась с Чжоу Муин.

Подробности их встречи неизвестны, но нетрудно догадаться, что Чжоу Муин, будучи матерью и полицейской, могла легко заметить молодую беременную женщину, явно оказавшуюся в беде.

Можно представить, как с большой долей вероятности столкнувшаяся с трудностями беременная Вивиан брела по дороге, где на нее обратила внимание Чжоу Муин, подошла и спросила, что с ней.

Скорее всего, Вивиан тогда нездоровилось, и у нее почти закончились деньги. Чжоу Муин, возможно, отвела ее поесть, а может, и сняла для нее комнату, чтобы та нормально отдохнула. В общем, немного пообщавшись, Вивиан пришла к выводу, что эта офицер полиции не желала ей зла. В момент уязвимости плотину из долго сдерживаемых переживаний, наконец, прорвало, и Вивиан рассказала Чжоу Муин о том, что с ней произошло.

«Рассказывая свою историю, Вивиан вряд ли питала надежду, что офицер Чжоу ей поможет. Возможно, ей просто требовалась небольшая эмоциональная разрядка», – писал Хэ Юй в своем письме. – «Ведь у нее не было никаких доказательств, которые могли бы подтвердить ее подозрения в отношении Вэй Жун. Никто из ее окружения не верил ее догадкам, и именно поэтому она сбежала из Шанхая.

Однако, по череде последующих событий мы можем увидеть, что Чжоу Муин решила поверить моей матери».

Неизвестно, как эти две молодые женщины поладили между собой и как между ними зародилось доверие.

Чжоу Муин все-таки была необычайно добросердечным полицейским, и, если уж такая певичка из увеселительного заведения, как Ли Мяоцин, была тронута ее искренностью и добротой, неудивительно, что Вивиан перестала ее остерегаться.

Сейчас, когда обеих этих матерей уже нет в живых, никто не может восстановить полную картину их общения, но единственная оставшаяся от Вивиан вещь способна дать об этом представление.

Эту вещь обнаружил Хэ Цзивэй во время своего расследования…

Это была открытка, которую Вивиан когда-то отправила Чжоу Муин.

Вивиан отправила ее незадолго до родов – в тот момент она еще не знала, что Чжоу Муин только что скончалась. Поскольку адресат был мертв, открытку отправили на хранение в архив приемной полицейского участка.

На самом деле, подобную открытку с чисто дружеской перепиской полагалось бы просто выбросить, но Чжоу Муин всегда была так добра ко всем, что сотрудница приемной, увидев письмо, которое никогда не дойдет до адресата, ощутила тяжесть на сердце, поэтому положила открытку в папку с бумагами Чжоу Муин, которую позднее вместе с другими устаревшими документами отправили ​​в долгосрочный архив. Именно благодаря этому двадцать лет спустя Хэ Цзивэю удалось увидеть письмо, написанное его женой офицеру Чжоу.

Содержание открытки было довольно простым: Вивиан приглашала родителей Се Цинчэна вместе с детьми в гости после рождения ее ребенка.

Она писала: «Благодарю вас за помощь. С нетерпением жду встречи с сестрицей Чжоу, зятем, а также с Цинчэном и Сяо Сюэ».

В письме она называла Чжоу Муин «сестрицей Чжоу».

Там даже было написано имя Се Цинчэна. Осознание того, что когда-то настоящая мать Хэ Юя черта за чертой выводила иероглифы «Цинчэн», вызывало поистине удивительные чувства.

Хэ Юй продолжил описывать последующие события: «Увидев открытку двадцатилетней давности, мой отец вспомнил случай из прошлого, связанный с Се Пином и Чжоу Муин. Да, он тоже встречался с ними и был уверен, что те двое полицейских после знакомства с Вивиан действительно как-то виделись с Вэй Жун в одном из пекинских клубов.

Организовать такую встречу было непросто. В те времена Вэй Жун всегда задирала нос, ведя себя как дочь высокопоставленного чиновника из богатой семьи и на Се Пина с Чжоу Муин, не принадлежащих с ней к одному социальному классу, смотрела, как на пустое место. Лишь только когда они сообщили ей, что девушка из лаборатории Хэ, которую она пыталась найти, была с ними, Вэй Жун согласилась увидеться.

На встрече Чжоу Муин задала Вэй Жун несколько каверзных вопросов, записывая все на диктофон. Те вопросы заставили Вэй Жун выдать себя, лишив ее возможности объясниться. Разозлившись, она вступила в перепалку с Чжоу Муин. Возможно, на тот момент она хотела увести мою мать силой и в процессе потасовки потеряла серьгу…»

Чжоу Муин, очевидно, убедилась, что Вэй Жун та еще штучка, и что подстроенное происшествие было не плодом паранойи Вивиан, а вполне реальным фактом.

Поэтому после той встречи Чжоу Муин лично сопроводила Вивиан обратно в Шанхай и рассказала Хэ Цзивэю о случившемся. Вот откуда он узнал правду…

«Однако мой отец никогда не рассказывал мне об этом эпизоде из прошлого», – писал Хэ Юй. – «Он даже однажды сказал, что мать всегда считала, что по собственной вине заразилась вирусом и не уберегла меня. Раньше он никогда не упоминал человека по имени Вэй Жун. Возможно, в глубине души у него были подозрения, но он не осмеливался посмотреть правде в глаза, предпочитая погрузиться в самообман».

На самом деле, неудивительно, что он не мог найти себе покоя, ведь он действительно когда-то подозревал Вэй Жун и почти докопался до истины. Он был шокирован и разгневан, узнав, что Вэй Жун, вероятно, причинила вред его жене. Чжоу Муин и Се Пин сказали, что займутся тщательным расследованием и, как только у них появятся доказательства, сообщат ему и обязательно добьются справедливости. Хэ Цзивэй поблагодарил их и пообещал день и ночь не отходить от жены и хорошо о ней заботиться.

«Вскоре после этого он узнал, что на Се Пина и Чжоу Муин поступил донос, их понизили в должности, а затем произошел несчастный случай с самовоспламенившимся грузовиком. Они оба погибли», – писал Хэ Юй. – «Отец сразу же подумал, не могла ли убийцей быть Вэй Жун? Беспокоясь, что моя мать, находясь на пороге родов, слишком сильно расстроится, он не рассказал ей о случившемся, однако, поразмыслив еще раз, он решил поведать о своих подозрениях полиции.

Но накануне вечером перед тем, как он собрался заявить о преступлении, кое-что произошло. То происшествие полностью отбило надобность идти в полицию и даже заставило его почувствовать собственную неправоту – должно быть, это было просто совпадение. Дело в том… что Вэй Жун скоропостижно скончалась, попав в автокатастрофу.

Раз человек умер, у моего отца не было причин опасаться мертвеца и в чем-то ее подозревать. Вскоре Вивиан родила в Шанхае меня», – продолжал Хэ Юй. – «Все эти события произошли так быстро, что у отца не было времени перевести дух и тщательно всё обдумать. Он полностью погрузился в радость отцовства и оставил все свои сомнения позади».

В следующем абзаце Хэ Юй писал об истории, которую ему рассказал Хэ Цзивэй и которую он однажды пересказал Се Цинчэну, когда они были вместе. Это была история о том, как после замужества его мать постепенно теряла форму, и как перемена во внешности впоследствии привела к большим изменениям в ее характере.

В письме говорилось: «С годами отношение моего отца к ней изменилось от изначальной безграничной любви к простому сочувствию. И дело было не в изменении ее фигуры, а потому что он постепенно осознавал, что его жена стала совсем другой.

Раньше у них было много общих тем для разговоров, но со временем они перестали общаться друг с другом. Прежде ему нравилась ее бесхитростная непосредственность, теперь же он видел в ней скользкую изворотливость. Он всегда во всем уступал ей, заботясь о ее чувствах. Чтобы она ни предложила, он соглашался. У них даже родился второй ребенок. Люй Чжишу безмерно баловала их второго сына, но поскольку он очень любил свою жену, тоже старался поступать, как она… И все-таки день за днем он осознавал, что вернуться к себе прежней она не сможет. Казалось, она окончательно и бесповоротно превратилась в незнакомку.

Думаю, семена сомнений поселились в его сердце уже давно. Вот только он никогда не осмеливался докопаться до правды. Потому что подсознательно понимал, что эта правда окажется для него невыносимой.

Людям нелегко признать совершенные ими ошибки, и еще труднее признавать неправильным, то, как они поступают сейчас. Поэтому он продолжал убегать и прятаться от этого незримого призрака до тех пор, пока одно за одним не последовали уголовные дела… Убийство Хуан Чжилуном своей жены, незаконная разработка «Воды послушания», международные исследования препаратов, технологии, намного превосходящие современные научные достижения… Все это, все больше и больше подтверждая догадки в его сердце, загоняло его в тупик. Он больше не мог притворяться, что все в порядке и, наконец, решил выяснить правду о произошедших в прошлом событиях. Будучи непосредственным начальником Вэй Жун, мужем Вивиан и так же тем, кто общался с офицерами Се Пином и Чжоу Муин незадолго до их гибели, он располагал наибольшим количеством зацепок, чем кто-либо. Собрав воедино кусочки пазла, он, наконец, увидел полную картину произошедшего…»

Запись перешла на следующую страницу.

«Оказалось, что, когда Вэй Жун еще училась в университете, благодаря ее отличным оценкам и высокому положению семьи, на нее обратили внимание люди из австралийской нелегальной научно-исследовательской организации. Увидев множество преимуществ, которые предлагала организация, и соглашаясь с их основной концепцией, Вэй Жун быстро влилась в ее ряды, став одним из членов.

Верхушка в основном состояла из людей, получивших от организации крупную выгоду. Например, Хуан Чжилун, которому организация помогла скрыть доказательства убийства и насилия над его женой. Это была не только демонстрация их возможностей, но и форма углубления круговой поруки. То же самое было и с Вэй Жун. Грязные дела, которые связывали ее с организацией, включали убийства, в том числе полицейских, пластические операции… Одним словом, организация использовала собственные высокотехнологичные методы, чтобы создать из нее «идеальную подмену».

Этот план тщательно продумывался на протяжении долгого времени.

Узнав о том, что Чжоу Муин и Се Пин ведут расследование умышленного причинения вреда Вивиан, совершенного ею, она немедленно сообщила об этом организации и попросила помощи.

Чтобы снять с себя обвинения, исполнить желание выйти замуж за горячо любимого человека и заодно избавиться от ненавистной «бедняжечки Вивиан», Вэй Жун вместе с людьми из организации осуществила ряд безумных действий.

Сначала они, используя свои связи, добились понижения супругов Се в должности, чтобы припугнуть их. Затем, поняв, что пара так и не оставила расследование дела Вивиан, они просто устроили аварию с самовоспламенившимся грузовиком, в результате которой располагавшие очевидными доказательствами супруги Се погибли.

После этого организация тщательно спланировала инсценировку смерти Вэй Жун, прежде чем Хэ Цзивэй дошел в полицейский участок.

Несмотря на высокое положение Вэй Жун, главой их семьи был старый, очень принципиальный партийный работник. Узнай он, что в его семье завелась такая мерзкая преступница, он ни за что не стал бы ее покрывать.

Помимо этого, организация подготовила для Вэй Жун неплохую должность, которую она займет после смены личности. Они хотели, чтобы она взяла на себя долговременное руководство материковой базой по производству и испытанию препаратов.

По сравнению с этим личность «Вэй Жун» не имела такой уж ценности… поэтому, согласно плану, Вэй Жун «умерла».

Ее смерть была задумана как трагедия: после столкновения машина взорвалась, мощный взрыв практически испепелил тело. Технологии того времени были не слишком развиты, судмедэксперты располагали самым простым оборудованием. Разве они могли тягаться с той австралийской научно-исследовательской организацией? Ожидаемо, заключение экспертизы гласило, что погибла именно Вэй Жун.

На самом деле, настоящую Вэй Жун спрятали в одном из шанхайских особняков, принадлежащих организации. Сотрудники провели ей невероятную операцию по изменению внешности, используя препараты и оборудование, разработанные их учеными… и добились результатов, абсолютно невозможных для текущих технологий.

Через несколько дней Вэй Жун пришла в себя.

Когда она мокрая вышла из капсулы с восстанавливающим раствором, то увидела в зеркале прекрасное тело. Шелковистые, черные как смоль волосы ниспадали, прикрывая ее обнаженную грудь. Женщина в отражении широко распахнула свои изящные миндалевидные глаза, в которых читалось изумление и дикий восторг…

Она выглядела точь-в-точь как жена Хэ Цзивэя, Вивиан.

Результаты этой операции были настолько шокирующими, что скорее напоминали сцену со сменой лиц в научно-фантастическом фильме.

Полностью преображенная Вэй Жун затаилась в особняке в ожидании подходящего момента, словно ядовитая змея, готовая в любой момент выскочить из своего логова.

И этот момент настал.

За несколько дней до предполагаемой даты родов Вивиан в семье Вэй праздновали рождение третьего сына, Вэй Дунхэна. Только начинавшему строить карьеру в медицинской сфере Хэ Цзивэю тоже отправили приглашение.

Хотя Хэ Цзивэй уже в то время был хорошо известен в определенных кругах, а его лаборатория быстро развивалась, до «главы Хэ», которым он стал в последствии, ему было еще далеко. Получить приглашение от семьи Вэй было пределом мечтаний – каждый предприниматель в Шанхае знал, что отказ от такого приглашения являлся либо безумием, либо глупостью.

Конечно же, Хэ Цзивэй отправился на банкет.

В то время Вивиан принимала «RN-13», чтобы сохранить беременность. Они с Хэ Цзивэем хватались за любую соломинку, даже не подозревая, что это «спасительное лекарство» окажется препаратом, специально разработанным организацией. В день банкета один научный сотрудник, тайно связанный с организацией, заменил инъекцию «RN-13» на средство для стимуляции родов. У Вивиан отошли околоплодные воды, и тот самый исследователь, находясь рядом с ней, срочно отвез ее в заранее подготовленную организацией больницу.

Вот так горлица заняла гнездо сороки. [В Древнем Китае считалось, что горлицы не умеют вить гнезда, поэтому занимают чужие, особенно гнезда сорок.]

В родильном отделении частной больницы Вивиан родила мальчика. Со слезами на глазах она попросила врача дать ей телефон, чтобы ответить на звонок мужа. Хэ Цзивэй в это время как раз на всех парах мчался в ней.

– Я хочу назвать его Хэ Юй… потому что этого чудесного ребенка нам даровали Небеса… Ты ведь помнишь? Мы же уже давно думали над тем, чтобы назвать его Хэ Юй… [Иероглиф 予 (yǔ) в имени Хэ Юя означает «даровать, жаловать, предоставлять».]

– Хорошо-хорошо-хорошо! Не трать силы на разговоры, я сейчас буду! Я уже лечу!

Хэ Цзивэй и представить себе не мог, что это будет его последний диалог с настоящей Вивиан.

Роженица была молода, положение плода было правильным, так что ребенок родился быстро. После родов Вивиан должны были перевели в палату интенсивной терапии для наблюдения. Она устало закрыла глаза, чьи-то руки легли на поручни ее каталки и повезли к специальному лифту. Вивиан не заметила, что кнопка, которую нажали в лифте, не вела на этаж послеродового отделения.

Вместо этого…

Они поехали на минус второй этаж.

В МОРГ!

На протяжении всей операции научный сотрудник использовал заранее подготовленную «Воду послушания» первого поколения, чтобы одурманить медперсонал, осуществить убийство и замести следы.

Тем временем, Вэй Жун, подготовленная и приведенная в соответствие с послеродовым состоянием Вивиан, легла на каталку.

Двери лифта снова открылись, и каталка въехала внутрь.

Лифт поднимался наверх, вызывая легкое ощущение невесомости. Вэй Жун поставили капельницу и надели дыхательную маску. Лицо ее было необычайно бледным, но не от боли при родах, а из-за ее крайнего волнения и неуверенности.

В холодном лифтовом освещении она открыла глаза.

Посланный организацией человек, склонился к ее каталке и прошептал:

– Госпожа Вэй, когда вы выйдете из этого лифта, ваше прошлое будет стерто. Вы должны помнить, что вы – Люй Чжишу, жена Хэ Цзивэя и мать Хэ Юя, Вивиан.

Она кивнула, крепко сжав в кулаки свои похолодевшие руки.

Дверь лифта с характерным сигналом вновь открылась.

Ее выкатили наружу. Поскольку все было спланировано до мелочей, никто не заметил ничего необычного. Вэй Жун отвезли в палату интенсивной терапии. Медсестра взялась за поручень каталки и, следуя протоколу, уточнила у поступившей данные:

– Имя роженицы? Как вас зовут?

Губы Вэй Жун под дыхательной маской приоткрылись, сердце бешено заколотилось, словно било в незримый боевой барабан. Это было началом аферы длиною в двадцать лет.

– Люй Чжишу, – сказала она. – Меня зовут Люй Чжишу.

– Хэ Цзивэй оставил доказательства этого, – сказал Вэй-эргэ, заметив, что Се Цинчэн дочитал до этого места. – Мы допросили Люй Чжишу, она выдала кое-что, соответствующее содержанию письма.

– …

Се Цинчэн закрыл глаза. Он прочитал всего лишь несколько страниц текста, но казалось, будто из него разом выкачали все силы.

Вэй-эргэ продолжил:

– Фальшивая Люй Чжишу подверглась экспресс-переделке всего тела, временно она получила облик Вивиан, однако их технологии тогда была еще несовершенны, и со временем ее внешность начала стремительно ухудшаться, что вызывало у нее сильную тревогу. Она безумно желала заполучить красоту Вивиан, при этом ненавидя все, что та после себя оставила. Хэ Цзивэй говорил, что однажды она, словно обезумев, сожгла множество старых вещей. Он решил тогда, что у нее просто сдали нервы, но на самом деле она хотела уничтожить следы.

Се Цинчэн вспомнил, что Хэ Юй рассказывал ему об этом. Он сказал тогда:

– Моя мать сожгла почти всю свою одежду и фотографии, сделанные до моего рождения…

Хэ Юй также упоминал, что в молодости его мать любила носить модные тогда красные, винтажные платья в гонконгском стиле, и что ей очень нравился красный цвет, но после родов она больше никогда его не надевала.

Старик с курорта, присутствовавший на свадьбе семьи Вэй, тоже отмечал, что Вэй Жун просто ненавидела красный.

На самом деле, эта женщина ненавидела вовсе не цвет, она ненавидела Вивиан… Теперь все сходилось.

– Ход ее мыслей понять нетрудно, – сказал Вэй-эргэ. – С одной стороны, она отчаянно хотела иметь все то, что было у Вивиан, хотела стать Хэ Юю родной матерью, но с другой – она презирала и его, и его биологическую мать плебейского происхождения. Ей было недостаточно убить настоящую Вивиан, она жаждала стереть все следы ее существования… Единственное, чего стереть она не могла, – так это Хэ Юя. Ей нужно было стать матерью Хэ Юя, целиком присвоить себе этого ребенка, но видеть в нем тень Вивиан она не желала. Все двадцать лет Хэ Юй рос вот в такой ненормальной семейной обстановке.

Се Цинчэн закрыл глаза. Об этом он знал лучше, чем кто-либо другой.

Вэй-эргэ выдержал паузу и продолжил:

– Когда Хэ Цзивэй, наконец, рассказал обо всем этом Хэ Юю, он, должно быть, испытывал огромное чувство вины и сожаления, но было уже слишком поздно. Его слишком долго обманывала фальшивая Люй Чжишу, у них даже появился общий ребенок… младший брат Хэ Юя, Хэ Ли. Заботясь о чувствах «жены», он столько лет угождал ей и баловал его, почти никогда не проявляя тепла к настоящему сыну Вивиан. Он даже… устроил с ней запоздалую свадьбу, когда Хэ Юю было два года. Женщина, с которой он торжественно вступил в брак, была не та девушка, которую он глубоко любил, а Вэй Жун, убийца Вивиан… Хэ Цзивэй очень любил Вивиан, больше всего на свете, гораздо больше, чем Хэ Юя, поэтому, узнав правду, буквально за считанные месяцы сдал и угас… Боль его полностью сломила. Ему было в высшей степени омерзительно, страшно и горько, и он ничего не мог с этим поделать. Он даже не понимал, стоило ли ему обнародовать правду… Он едва не сошел с ума. Чтобы убежать от всего этого, в состоянии крайнего отвращения к себе, он решил покончить с жизнью, выпив паракват.

– Ему было трудно распознать истину… – прикрыв глаза, произнес Се Цинчэн. – Люй Чжишу постоянно его дурачила. Она не забывала даже во сне бормотать что-то вроде: «Это мама тебя не уберегла». Хэ Цзивей мне как-то рассказывал об этом. Тогда он несколько колебался, возможно, потому что в глубине души подозревал, что с этим было что-то не так.

– Да, – вздохнул Вэй-эргэ. – Жаль, что Хэ Цзивей оказался недостаточно храбрым, верно?

– …

– Лишь в самый последний момент у него хватило смелости взглянуть в лицо своей ошибке длиною в двадцать лет. Он ведь чуть не унес этот секрет с собой в могилу. Но, как говорится, человек предполагает, а Небеса располагают. В конце концов, подобное злодеяние невозможно навсегда утаить. Хэ Цзивэя временно удалось спасти после того, как он выпил паракват… Мы не знаем, о чем он думал, но за те несколько дней в ожидании смерти ему, наконец, удалось побыть наедине с Хэ Юем и все ему рассказать.

Произнеся эти слова Вэй-эргэ на мгновение замолчал…

– А Хэ Юй… оказался намного храбрее своего отца.

В сердце Се Цинчэна словно вонзили острый нож.

Он вспомнил их с Хэ Юем последнюю ночь, проведенную в переулке Моюй… Хэ Юй вел себя тогда странно, крепко обнимал и говорил, что, возможно, это был их последний раз.

Тогда Се Цинчэн подумал, что Хэ Юй принял решение и отныне будет нести ответственность за семью Хэ.

Но оказалось, что на самом деле…

Оказалось, что в тот момент Хэ Юй уже знал всю правду от Хэ Цзивэя. Тогда он почти обезумел от боли. Открывшаяся правда чуть не довела его до смерти, загнав в угол.

Но Хэ Юй… этот мальчик, сам страдающий от уникального психического расстройства, вынужден был нести это бремя в одиночку, никому ничего не рассказывая.

Для Хэ Юя то был «последний раз» не потому, что он выбрал свою семью, а потому, что он все узнал. Он понимал, что ему придется пройти сквозь огонь и воду, чтобы истина восторжествовала.

Он желал любить Се Цинчэна всю свою жизнь, но у него не было другого выбора…

Се Цинчэн тяжело вздохнул. Перед глазами стоял печальный, умиротворенный образ Хэ Юя той ночи и никак не желал уходить. На самом деле, в глубине души Се Цинчэн уже знал, что произошло позже.

Он уже обо всем догадался…

Но все равно, держа в руках пачку листов, он продолжал медленно, иероглиф за иероглифом, читать оставленные напоследок в этом мире слова Хэ Юя… И хотя каждое из них иглой вонзалось в его сердце, он все же дочитал до конца.

Как он и предполагал...

Все, что делал Хэ Юй, было ради того чтобы отомстить за свою мать, Чжоу Муин и Се Пина, а также, раскрыть незаконную деятельность, которой на протяжении долгих лет занималась Люй Чжишу, и оставить неопровержимые доказательства против нее.

Даже эта передача груза в море была спланирована им. В партию товаров, переданных на корабль с острова Манделы, он тайно поместил «жучок», который сам запрограммировал на отслеживание местоположения и запись звука. В условиях, когда морская полиция может прибыть в любой момент, противник не станет устраивать тщательную проверку, таким образом «жучок» попадет прямо в логово Дуань Вэня, что позволит собрать еще больше сведений об их преступлениях.

– Базу Дуань Вэня обнаружить невероятно трудно, на острове установлена блокировка сигналов. Мы очень долго пытались его найти, но тщетно. Время шло, а прорыва у нас так и не случилось, – сказал Вэй-эргэ. – Но сейчас… координаты острова были переданы по каналу, оставленному нам Хэ Юем… Хэ Юй сделал то, что до этого не удавалось никому.

– …

Се Цинчэн по-прежнему молчал. Не хвалил Хэ Юя за отлично проделанную работу, не спрашивал, почему тот не хотел сообщить об этом кому-либо из них заранее.

Он понимал все его намерения, изложенные в предсмертной записке.

И то, о чем там не было упомянуто, он тоже понимал.

Се Цинчэн знал, что организация Дуань Вэня ищет «Первого Императора», и Хэ Юй не хотел, чтобы он шел на риск. Хэ Юй желал только того, чтобы как можно скорее вытянуть на свет эту организацию из глубины трясины и до основания уничтожить, чтобы больше никто и никогда не интересовался тем, кто такой Первый Император… Хэ Юй хотел защитить его.

Этот едва достигший двадцатилетия дьяволенок, узнав всю правду, так упрямо хотел его защитить…

В предсмертной записке оставался еще один лист. Се Цинчэн хотел перевернуть страницу, но несколько раз терпел неудачу.

Он решил, что страницы слиплись, но подошедший Вэй-эр со вздохом помог ее перевернуть. Оцепеневший Се Цинчэн взглянул на свои руки и только тогда заметил, как сильно они дрожат.

Содержание последней страницы было небольшим и кратким, а его поручение – очень простым.

Знакомый почерк гласил:

«Если доставка пройдет успешно, и я вернусь целым и невредимым, эта предсмертная записка скорее всего не понадобится. Когда вы арестуете Вэй Жун и станете допрашивать меня, я буду готов самолично рассказать вам всю правду. Но я знаю, что, чем дальше, тем опаснее становится это дело, ошибиться очень легко. Возможно, мне никогда не удастся восстановить свою репутацию, а, возможно, я обрету могилу в безбрежном океане. Если так и случится…»

Се Цинчэн продолжал читать. Он уже не чувствовал тепла в своем теле, не чувствовал, что по его венам все еще течет горячая кровь живого человека.

Он прочитал последний абзац:

«Если так и случится, то, надеюсь, вы не передадите это письмо Се Цинчэну. Если я умру, мне не нужно ни очищение имени, ни пересмотр дела. Пожалуйста, прошу вас, закройте дело так, будто я действительно сотрудничал с Дуань Вэнем. Потому что, если моя смерть станет свершившийся фактом, я не хочу, чтобы человек, относившийся ко мне лучше всех на свете, скорбел из-за меня. Я бы предпочел, чтобы он разочаровался во мне, плюнул на меня за безнравственность, чем страдал и корил себя.

Это моя единственная просьба.

Хэ Юй.

Оставлено поздней ночью 19 августа 2022 года».

В комнате стояла ужасающая тишина, никто не проронил ни слова.

Наконец, молчание нарушил Вэй-эргэ:

– Мне бы очень хотелось исполнить его последнее желание, но никто не в силах это сделать. По этому делу доклады идут напрямую высшему руководству, вскоре большая часть информации станет достоянием общественности по всей стране, никто не сможет скрыть эту часть правды. И я считаю… что ты должен это знать. Если тот самый… единственный человек в мире, который относился к нему лучше всех, тоже разочаруется в нем после его смерти и станет считать его преступником, то это будет равносильно тому, что он и не жил вовсе. Как будто его никогда не существовало, и никто не будет думать и вспоминать о нем.

– …

Се Цинчэн медленно опустил предсмертную записку.

Он больше не слушал, что говорил Вэй-эргэ. Казалось, это больше не имело значения… ничто больше не имело значения.

Он только теперь с невероятной ясностью осознал, что на деле Хэ Юй не обязательно должен был умереть.

Если бы полиция не настигла его в тот неподходящий момент, Хэ Юй бы не погиб… Полицейским было не так-то просто нагнать его… А Се Цинчэн по собственной воле проявил инициативу и встал на противоположную Хэ Юю сторону.

Тот, кто собственными руками вонзил нож в грудь Хэ Юя, тот, кто вовремя не остановил начальника Ху, тот, кто не сделал все возможное, чтобы дать Хэ Юю шанс… это был он сам.

Се Цинчэн вдруг вспомнил их с Хэ Юем последний телефонный разговор.

Тогда он сказал ему:

– Где ты, черт возьми, находишься? Ты совсем спятил? Ты!..

Хэ Юй…

Где ты, черт возьми?

Ты совсем спятил?..

Се Цинчэн крепко зажмурился…

Хэ Юй сказал, что он – человек, относившийся к нему лучше всех в этом мире.

А это оказались последние слова, которые ему сказал человек, относившийся к нему лучше всех в этом мире.

Се Цинчэн протянул подрагивающую руку и погладил написанные строки, словно рука Хэ Юя только-только оторвалась от бумаги.

К сожалению, бумага была холодна.

И тогда Се Цинчэн осознал, что…

Тот ласковый бумажный талисман, ценой неимоверных усилий удерживавший потрепанного плюшевого медведя живым в мире людей… под приторно-кровавым, пронизывающе-холодным морским ветром в конце концов утратил свои последние силы…

Он, должно быть, очень устал… Столько раз, столько дней и ночей он так старательно отдавал всего себя, чтобы остановить кровотечение Се Цинчэна, перевязать раны Се Цинчэна. А в итоге сам промок насквозь и окрасился в багряный.

У него больше не осталось сил держаться.

Пламя затрепетало, масло закончилось и лампа угасла, но он любил его до самого последнего мгновения.

Жизнь оборвалась... и вместе с ней прилипший к сердцу плюшевого медведя талисман...

Тоже опал.

Автору есть что сказать:

Кстати, то, что Хэ Юй писал в 184-й главе книги, было его предсмертной запиской. Но он написал ее не сразу, к тому моменту она уже составляла несколько страниц. Хэ Юй постоянно добавлял новые сведения и доказательства и только в 184-й главе дописал последнюю страницу. А еще в 184-й главе есть детали, которые упоминались уже давным-давно~

http://bllate.org/book/14584/1576747