Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 188. Оставленная правда

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

По радио передавали новости:

«На днях, во время расследования особо тяжкого уголовного дела, ведя преследование в открытом море, полиция Гуанчжоу вступила в перестрелку с преступниками, что привело к большому количеству жертв. В настоящее время число погибших достигло сорока трех человек, еще четверо числятся пропавшими без вести. Данное дело…»

Шел третий день с момента инцидента в море.

Се Цинчэну три ночи подряд снился один и тот же сон о парке развлечений.

Во сне он, как и прежде, был заключен внутри потрепанного плюшевого медведя. Он неподвижно стоял, держа в руках никому ненужные разноцветные воздушные шары и провожал взглядом тех, кто сходил с колеса обозрения.

Его родители, Лао Цинь, Се Сюэ…

Колесо все вращалось и вращалось, но, наконец, медленно остановилось. Смех вокруг стих, огни погасли, с неподвижного колеса обозрения сошел знакомый силуэт.

Хэ Юй шел к нему, лицо его было печальным. Он остановился и какое-то время просто смотрел на Се Цинчэна, а затем сказал:

– Гэ, почему ты обманул меня?

– …

Се Цинчэн хотел с ним поговорить, но не мог выдавить из себя ни звука.

Юноша не сводил с него глаз:

– Я так тебя люблю. На ту неуклюжую ложь мог повестись только я, потому что слишком сильно тобой дорожу… А ты обманул меня... ты обманул меня.

– …

– Се-гэ, я ухожу.

– …

– Ухожу далеко-далеко и никогда не вернусь.

– …

– Я прожил в этом мире двадцать лет, все эти годы упорно трудился, но, в конце концов, ни один человек не был со мной искренен. Я самый настоящий неудачник… Се Цинчэн… Я ухожу, но перед этим ты мог бы…

Хэ Юй не договорил. Он молча стоял, глаза его наливались кровью, выражая одновременно душевные муки и ненависть.

Юноша больше не стал ни о чем просить мужчину, не сделал шаг вперед, чтобы обнять потрепанного плюшевого медведя. Он просто молча смотрел на него, а за его спиной причудливо мерцали неоновые огни парка развлечений.

… Ты мог бы обнять меня?

Он так много раз произносил эту фразу, но сейчас промолчал.

Хэ Юй продолжал стоять в тишине. Он посвятил свою жизнь любви к одному человеку, истратил все свои силы на борьбу за его чувства, но так и не получил ничего в ответ.

Пламя на кончике хвоста чармандера, наконец, догорело дотла. Он больше не мог найти в себе силы, чтобы в последний раз попросить объятия у себе подобного.

Хэ Юй бросил на него последний долгий взгляд, развернулся и в одиночестве отправился по той дороге, по которой ушли родители Се Цинчэна и Цинь Цыянь. Фигура его постепенно удалялась… пока не исчезла совсем…

Се Цинчэн хотел окликнуть его, хотел попросить остановиться, но не издал ни звука… Не мог выкрикнуть ни слова…

Хэ Юй…

Хэ Юй!!!

– Хэ!..

Се Цинчэн резко проснулся.

Он сел на кровати, грудь его тяжело вздымалась, перед глазами все расплывалось.

Се Цинчэн сейчас был не дома. К себе он не возвращался уже несколько дней, а ютился в полицейском участке, в комнате отдыха для временно привлекаемого персонала.

Радиоприемник на столе продолжал вещать о подробностях морского сражения трехдневной давности…

Это была первая стычка между полицией и людьми Дуань Вэня. Никто и подумать не мог, что их вооружение окажется настолько передовым. Пока полиция высаживалась на судно корпорации Хэ, готовясь арестовать подозреваемого Хэ Юя, корабль с острова Манделы завершил приготовления в трюме и неожиданно вернулся. Из недр огромного корабля одномоментно вылетело несколько небольших летательных аппаратов. Они совершили камикадзе-атаку на патрульные катера полиции и судно Хэ Юя.

В одно мгновение расклад сил на поле боя полностью изменился. Кровавый дождь, дым, трупы…

Вся акватория всколыхнулась, и вода окрасилась кроваво-алым.

Чэнь Мань не погиб, но получил тяжелые ранения.

Прибывшее подкрепление морской полиции обнаружило его среди обломков в трюме во время поисково-спасательной операции. Судя по всему, трюм подвергся мощной огневой атаке и был полностью разрушен. Внутри все почернело от гари, повсюду валялись изуродованные тела, некоторые были обезглавлены, другие все еще пылали, когда подоспела помощь. Некоторые обгорели настолько, что опознать их было практически невозможно.

Эта кровавая трагедия приковала к себе внимание всей страны и вылилась в крупное уголовное дело особой важности. Деятельность корпорации Хэ подверглась тщательной проверке, весь персонал в соответствии с законом прошел через допросы. Все предприятия, недвижимость и прочее имущество, принадлежавшее семье Хэ, в одночасье были опечатаны полицией, а их семейный особняк буквально перекопали вдоль и поперек в поисках улик.

Дело приняло такой оборот, что многое стало больше невозможно удержать в тайне. Се Цинчэн не знал, сколько секретов уже стало известно полиции, времени на то, чтобы переживать об этом у него совершенно не было. Все эти дни он помогал следствию и наблюдал за тем, как одну за другой устанавливают личности погибших. Сердце его совершенно очерствело, может, именно поэтому ему и приснился этот кошмар.

Се Цинчэн поднял дрожащую руку и изо всех сил попытался успокоиться.

Тук-тук.

Вдруг раздался стук в дверь.

– … Входите, – отозвался Се Цинчэн.

Дверь в комнату открыл Вэй-эргэ.

За его спиной стояло несколько полицейских. Освещение здесь было тусклым, а Се Цинчэн не надел очков, поэтому не мог разглядеть выражения их лиц.

Но он почувствовал необычность повисшей атмосферы – крайне гнетущей и странной, словно каждый пришедший сюда опасался, что он может потерять над собой контроль и лишиться рассудка.

У Се Цинчэна возникло какое-то смутное предчувствие, сердце заколотилось, его бросило в пот.

– …Что случилось? – спросил он.

Вэй-эргэ вошел внутрь и присел на край кровати, держа в руках папку с документами.

– У меня есть две новости, первую ты не хочешь услышать, а вторую кое-кто другой не хотел тебе сообщать. Но я считаю, что ты должен это знать, – сказал Вэй-эргэ. – Это дело вышло уж слишком громким, настолько, что здесь не осталось места для личных эмоций. Во главу угла должны быть поставлены общие интересы, и перед их лицом больше не остается никаких «хочу – не хочу», «хочу слышать – не хочу ничего слышать». Понимаешь, о чем я?

Казалось, он изо всех сил старался морально подготовить Се Цинчэна, пытаясь аккуратно перейти к сути.

– Сначала скажи мне то, чего я не хочу услышать, – произнес Се Цинчэн.

Помолчав несколько секунд, Вэй-эрге сказал:

– Сегодня подтвержден обновленный список погибших в морском сражении.

– …

– Он в нем.

– …

Кто «он»? Кто был в списке?

Вэй-эргэ не уточнил, словно был уверен, что Се Цинчэн и так поймет.

– Он мертв.

– …

Вэй-эргэ пристально смотрел на лицо Се Цинчэна.

– …

– Хэ Юй мертв.

– …

Все затихло. Стало настолько тихо, что можно было бы услышать, как падает игла.

Время текло минута за минутой… На болезненно бледном лице Се Цинчэн не дрогнул ни один мускул, будто у него и вовсе нет сердца. Хоть стопудовую скалу на него обрушь – все нипочем.

Он не потерял над собой контроль.

Не был ошеломлен.

Даже… он даже… не выдал ни малейшей реакции. Спокойствие его было ужасающим.

Никому не было дано заглянуть в его сердце.

– … – несколько опешивший Вэй-эргэ продолжил, пытаясь осторожно прощупать почву: – Судно было полностью разрушено. Судмедэксперт после анализа ДНК оторванной конечности подтвердил, что она принадлежала ему. Сегодня кое-кто из выживших пришел в себя и сказал, что видел, как Хэ Юя накрыло прямым попаданием. Факт его смерти можно считать официально подтвержденным.

Опущенные вниз ресницы Се Цинчэна даже не дрогнули.

– … Се Цинчэн, ты в порядке? – спросил Вэй-эргэ.

Был ли… этот исход таким уж неожиданным?

Вовсе нет. Почти всех спасли в первый же день, за следующие два дня нашли еще всего пару выживших, остальные сообщения были только о смертях.

Перед глазами Се Цинчэна словно замерцали неоновые огни парка развлечений.

Он был… нисколько не удивлен.

Ни капли…

Юноша из сна словно стоял перед ним и со скорбным выражением лица говорил:

– Я прожил в этом мире двадцать лет, все эти годы упорно трудился, но, в конце концов, ни один человек не был со мной искренен. Я самый настоящий неудачник… Се Цинчэн… Я ухожу, но перед этим ты мог бы…

Был ли это сон?

Или у человека в самом деле есть душа?

Хэ Юй был обижен на него из-за лжи. Возможно, он был не в силах смириться с тем, что придется уйти, не попрощавшись, и поэтому явился Се Цинчэну во сне перед тем, как к нему пришел Вэй-эргэ?

Сердце разрывалось от боли.

– Се Цинчэн? – окликнул его Вэй-эргэ.

– …Все в порядке. Я в порядке.

Прошло еще какое-то время, прежде чем оцепеневший Се Цинчэн безучастно спросил:

– А что второе? Говори.

Выражение лица Вэй-эргэ стало еще более нечитаемым. Мгновение поколебавшись, он протянул Се Цинчэну папку и сказал:

– Это нашла полиция во время обыска в семейном особняке Хэ. Лежало в книге. Содержание в двух словах не перескажешь, лучше прочитай сам.

Се Цинчэн открыл папку, внутри лежали какие-то документы и еще…

Предсмертная записка.

Предсмертная записка Хэ Юя.

Довольно странно, но она была адресована не какому-то конкретному человеку, а начиналась со слов: «Уважаемые товарищи полицейские…»

Рука Се Цинчэна слегка задрожала, он изо всех пытался сохранять самообладание.

С бледным лицом, пальцами, сжатыми в кулак так, что ногти впивались в кожу, он держал предсмертную записку и медленно, страница за страницей, читал ее.

Записка была очень длинной, но в ней практически не было какого-то личного волеизъявления, она скорее представляла из себя объяснение изначальных обстоятельств, призванное помочь полиции в расследовании.

Хэ Юй писал:

«На самом деле, мне не хочется, чтобы эта предсмертная записка пригодилась, мне ведь всего двадцать, у меня есть любимый человек, и я пока не хочу умирать. Но есть кое-что, что я должен сделать. Есть люди, которые слишком долго ждали правды, и у меня, наконец, появилась возможность к ней приблизиться. Поэтому я должен рискнуть».

Почерк Хэ Юя отличался изяществом, он был не таким жестким, как у Се Цинчэна, но в нем чувствовался внутренний стержень его обладателя.

«Общеизвестно, что мой отец, Хэ Цзивэй, недавно скончался из-за болезни. Страдая от депрессии, он выпил паракват, и в его легких постепенно развился фиброз тканей. Перед тем, как покинуть этот мир, он испытывал невыносимую боль. Почти все сошлись во мнении, что он страдал от этого психического расстройства, поскольку больше не мог выдержать давление, связанное с работой. Даже Люй Чжишу, прожившая с ним в браке двадцать лет, согласилась с этим.

Однако, на самом деле причина была в другом.

После того, как моего отца откачали, он прожил еще семь дней, за это время у нас была возможность побыть наедине. Его рассудок был необычайно ясен, он решился рассказать мне о некоторых фактах из своего прошлого, которые ему удалось выяснить. Он узнал о них несколько месяцев назад и все это время не мог найти себе покоя, испытывая стыд.

Факты из прошлого, замучившие его до смерти, оказались связаны с моей матерью.

Более двадцати лет назад моя мать, Люй Чжишу, проходила стажировку в лаборатории моего отца. Тогда они оба были еще очень молоды, но уже решили, что каждый для другого был любовью всей жизни, и вскоре зачали меня, хотя еще даже официально не поженились. Позднее, когда она уже работала в лаборатории, с ней произошел несчастный случай…»

Се Цинчэн перевернул страницу. В своей предсмертной записке Хэ Юй кратко описал то, как заболел Психической Эболой, рассказал, как мать, будучи прежде нежной, добросердечной женщиной, начала прием препаратов, чтобы защитить его, но под воздействием побочных эффектов изменилась до неузнаваемости.

…

«Отец тогда решил, что она пережила слишком сильное потрясение – постепенное нежелательное изменение внешности заставляло ее испытывать сожаление и страх. Она столкнулась с совсем иным отношением к себе, что, наряду с тревогой и послеродовой депрессией, привело к серьезным изменениям в ее характере... Именно поэтому он относился с пониманием ко всем ее странностям и причудам. Он и меня убеждал попытаться относиться к ней лучше.

Однако, в глубине души он испытывал сомнения, и это чувство год от года лишь усиливалось. В мельчайших деталях повседневной жизни он замечал, что с ней что-то не так. Наконец, он твердо решил выяснить ее тайну.

Правда, которая ему открылась... сломила его в одно мгновение. Потому что он, наконец, узнал, что Люй Чжишу, с которой он прожил двадцать лет, – вовсе не та женщина, в которую он когда-то влюбился! Не она страдала от болезни, защищая их ребенка. Не она родила меня. Все это была не она.

Эта «Люй Чжишу» – подделка. Ее настоящее имя «Вэй Жун».

– !!!

Зрачки Се Цинчэна сжались в точки, державшую письмо руку била мелкая дрожь.

Ужасающая правда продолжала беззвучно раскрываться на бумаге:

«Более двадцати лет назад Вэй Жун влюбилась в моего отца без памяти. Будучи дочерью богатого семейства, она верила, что такой молодой и перспективный, но без особых связей, начинающий предприниматель, как мой отец, непременно выберет ее в спутницы жизни. С полной уверенностью в успехе она призналась ему в любви, никак не ожидая его отказа.

Отец сказал Вэй Жун, что уже встречается с Вивиан (это английское имя моей матери, настоящей Люй Чжишу) из того же исследовательского института, и что она уже ждет от него ребенка. Хотя он был еще слишком молод, чтобы узаконить их отношения, они договорились, что сохранят ребенка, а как только отец достигнет установленного возраста, сразу поженятся. [В Китае мужчины имеют право вступать в брак с 22 лет.]

Тогда отец не знал, что Вэй Жун просто возненавидела мою мать из-за этого… Она смотрела на нее свысока, считая, что та всего лишь обычная студентка, вскружившая всем головы своими женскими чарами. Вэй Жун и до этого питала к матери отвращение из-за ее доброты и простодушия, а, когда узнала, что отец, оказывается, уже имел с ней интимную близость, ее сердце полностью поглотила ревность.

Сейчас мы уже не узнаем, сделала ли это Вэй Жун ради спасения своей души, но вскоре она согласилась на брак по договоренности и вышла замуж за мужчину, которого подыскали для нее родители. На свадьбу были приглашены даже мои родители, у них тогда не было поводов ждать от нее каких-то подвохов. Возможно, тот брак был ее попыткой обрести свой собственный путь, а, может, это была просто маскировка, никто точно не знает».

На этом месте почерк слегка исказился, в некоторых местах ручка проткнула бумагу. Можно было понять состояние Хэ Юя, когда он писал эти строки.

«Вскоре после этого, работая в лаборатории, моя мать случайно заразилась. Сейчас уже очевидно, что все это было подстроено Вэй Жун.

Мать сильно страдала из-за заражения вирусом, но она не хотела жертвовать моей жизнью. Женская интуиция тогда подсказывала ей, что это Вэй Жун хотела причинить ей вред, жаль только, что никаких доказательств у нее не было. Когда она кому-нибудь рассказывала об этом, люди считали, что она просто себя накручивает. Даже отец тогда просто пытался ее успокоить, не веря, что нашелся кто-то, кто в самом деле посмел так явно преступить закон.

Мать была настолько напугана, что сбежала из Шанхая, надеясь найти такое место, где ее никто не смог бы отыскать, и там родить ребенка. Тогда у нее действительно были некоторые проблемы с психикой. Она была настолько безрассудна, что рискнула в одиночку отправиться в Пекин, никого там не зная, и даже денег с собой толком не прихватила. Она отчаянно пряталась от тех, кто пытался найти ее и причинить вред ребенку в ее утробе. В итоге она оказалась измотанной, голодной, грязной и горела в лихорадке… В этот момент полной беспомощности она встретила двух полицейских, находившихся в Пекине в командировке».

Се Цинчэн вдруг увидел два знакомых имени…

«Се Пин, Чжоу Муин».

Хэ Юй вывел каждый иероглиф в их именах особенно аккуратно, его почерк здесь был куда ровнее, чем раньше.

«Я упоминаю здесь имена этих двух полицейских в надежде, что после моей смерти вы, используя имеющиеся на руках улики, сможете тщательно расследовать события тех лет. Они ушли из жизни двадцать лет назад, но справедливость до сих пор не была восстановлена. Я надеюсь, что оставшиеся в живых смогут добиться пересмотра их дела и очистить их имена. Да, настоящим я заявляю, что Се Пина, Чжоу Муин и мою настоящую мать Вивиан подставила и довела до смерти вице-президент корпорации Хэ… Люй Чжишу. А точнее та, кого ранее звали Вэй Жун!»

Автору есть что сказать:

На Празднике фонарей Хэ Юй получил свой ланч-бокс… Но, конечно же, не все поверят, что он вот так умер… Ха-ха-ха-ха-ха…

[«Получить ланч-бокс» (или «получить бенто-бокс») – интернет-мем, появившийся благодаря фильму Стивена Чоу «Король комедии», где массовке после завершения съемок раздавали ланч-боксы. Сейчас так говорят о персонажах фильмов, сериалов, мультфильмов или игр, которые навсегда покидают экран в результате смерти, исчезновения или завершения их сюжетной линии.]

http://bllate.org/book/14584/1436945