Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 166. Я раскрыл перед соперником карты

Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.

Хэ Юй уже давно вот так открыто не появлялся на пороге Се Цинчэна. После того, как тот безоговорочно отверг его, он не осмелился давить на него слишком сильно.

Однако сейчас, когда юноша был пьян, сдерживало ли его хоть что-нибудь?

Хэ Юй растерянно уставился на Се Цинчэна, пошатываясь, поднялся на ноги и жалобно пробормотал:

– Се-гэ… – он медленно зашагал к Се Цинчэну. – Ты вернулся…

– Хэ Юй, ты…

Прежде чем Се Цинчэн договорил, Хэ Юй уже подошел к нему. Юноша действительно был не в себе. Он слишком долго сдерживался, и сейчас, под воздействием алкоголя, его эмоции хлынули наружу, словно поток расплавленной лавы из расщелины.

Он зачарованно смотрел на лицо Се Цинчэна, а потом вдруг схватил его за запястье, прижал к стене, наклонился и впился поцелуем в его шею!

Се Цинчэн такого поворота событий не ожидал. Его лицо исказилось, он издал приглушенный стон, и тело пробила дрожь. Прижатый к стене, он напряг спину, но все равно никак не мог высвободиться, будто из него вытянули все силы.

– Хэ Юй, ты пьян… Очнись! Отпусти меня, отпу…

Юноша зажал ему рот ладонью и исступленно потерся кончиком носа о его щеку и шею, печально и трепетно.

Он хрипло произнес:

– Мне так плохо, гэ. Я не знаю... Не знаю, что сделал не так. Почему после всего, что между нами было, ты все равно отказываешься принять меня?..

По лицу Хэ Юя текли слезы. Сгорбившись, он уткнулся лбом в плечо Се Цинчэна.

– Се Цинчэн… почему?.. Я думал, что тебе нравилось, думал, что ты хоть чуть-чуть меня полюбил. Когда я обнимал тебя, целовал, когда мы занимались этим, ты явно стал мне отвечать... Я думал, что ты постепенно начал меня принимать... Почему?.. – Лицо Хэ Юя исказилось от боли. – Почему ты вдруг сказал, что все кончено? Почему ты это сделал?.. Это невыносимо, Се Цинчэн... Мне так больно... Сердце болит... Прикоснись… Вот здесь… Сердце так болит, прикоснись и почувствуешь… Оно вот-вот перестанет биться… Умоляю… Прикоснись к нему… Пожалуйста… Об… обними меня… обними меня, прошу.

С зажатым рукой ртом, Се Цинчэн кипел от гнева. Он чувствовал себя крайне неловко, опасаясь, что Чэнь Мань может вернуться в любой момент, и поэтому отчаянно пытался вырваться.

Он резко отвернулся, освобождаясь от руки юноши.

– Какого хрена ты напился?.. Ты совсем запутался! Зачем так унижаться?!

Его реакция только усилила боль Хэ Юя.

Пьяный юноша взглянул на него и сказал:

– Не хочешь, чтобы я унижался?.. Тогда посмотри на меня, Се Цинчэн... Почему ты так со мной поступаешь? Мне так плохо, а ты даже смотреть на меня не хочешь!

Се Цинчэн:

– Да! Не хочу видеть тебя таким пьяным!

Хэ Юй пристально уставился на него, а затем, не выдержав, поддался порыву и снова прижал Се Цинчэна к стене в тускло освещенном коридоре, склонился и поцеловал его, словно безумец.

Чем упорнее Се Цинчэн сопротивлялся, тем напористее целовал Хэ Юй. Одной рукой он крепко обвивал талию мужчины, а другой держал его за волосы. Он словно хотел излить в этом поцелуе всю боль, тоску и горечь неразделенных чувств, что подавлял все эти дни.

– Я так сильно скучаю по тебе... Так сильно, что готов умереть... Се Цинчэн... Я думал, алкоголь поможет меня забыть о тебе... Но чем больше я пью, тем больше по тебе тоскую... Я очень хочу спросить... Ты, что, сделан изо льда? Неужели у тебя каменное сердце?..

Хэ Юй целовал Се Цинчэна яростно и страстно, в коротких промежутках всхлипывая и шепча эти слова.

Он в самом деле потерял голову. Его руки так неистово поглаживали и сдавливали теплую кожу сводящего его с ума мужчины, что Се Цинчэну это причиняло боль.

– Почему ты не принимаешь меня, что бы я ни делал?.. То, что я мужчина, стало моим проклятьем, так? Как бы сильно я тебя ни любил – все бесполезно... Да?..

Се Цинчэн едва мог вставить слово, отчаянно сопротивляясь ему:

– Хэ Юй, ты спятил?!.. Ты понимаешь, что творишь? Пре…

Посреди творящегося хаоса Се Цинчэн вдруг услышал яростный рёв, а затем почувствовал, как Хэ Юя от него отталкивает какая-то иная сила.

… Чэнь Мань.

У Се Цинчэна зазвенело в голове, когда он отчетливо увидел лицо своего гостя.

Это был Чэнь Мань.

Чэнь Мань все видел… Он все слышал…

Чэнь Мань в самом деле увидел все. Поднимаясь наверх, он услышал, как кто-то спорит, а присмотревшись, увидел, как высокий парень зажал Се Цинчэна в коридоре и насильно целовал его, обхватив за талию. Рубашка Се Цинчэна была вся измята, пока парень обнимал и страстно целовал его...

Юношей, что осквернял Се Цинчэна, оказался Хэ Юй – тот самый, кто до этого убеждал Чэнь Маня не искать благосклонности Се Цинчэна и отступиться!

Придя в себя от первоначального потрясения, Чэнь Мань почувствовал, как в голове разгорается яростное пламя гнева. Обезумев, он бросился на Хэ Юя. Его сознание словно заволокло туманом, а в ушах отдавались эхом только что услышанные слова.

– Какого хера ты творишь? Отвали, блядь, от него! – Почти никогда не ругавшийся Чэнь Мань покраснел от ярости, на его шее вздулись синие вены. Искаженный гневом громкий голос был совсем не похож на его собственный. – Ублюдок! Ты... как ты... да как ты осмелился?!

Чэнь Мань просто не мог поверить в происходящее. Каждая клеточка его тела дрожала от шока и гнева. Ревность и испуг, словно острые ножи, разнесли в пух и прах примерное спокойствие и благовоспитанность, которыми он так гордился! Опомнившись от охватившей его ярости, что едва не разорвала его на части, Чэнь Мань, словно гладиатор на арене, ринулся на парня, насильно обнимавшего Се Цинчэна, и с силой отшвырнул его к противоположной стене.

Отчетливо увидев искаженное гневом лицо Чэнь Маня, Хэ Юй на мгновение замер.

Он медленно перевел взгляд с Чэнь Маня на Се Цинчэна.

Вот оно что…

Значит, эти двое... должны были сегодня провести вечер вместе, так?

Если бы он здесь не появился... Чэнь Мань оказался бы в спальне Се Цинчэна, верно?

Хэ Юй прикусил окровавленную губу и вдруг расхохотался:

– Ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха.

В этом смехе была какая-то скорбная грусть и вместе с тем облегчение от того, что больше не нужно скрывать.

А еще – возмездие.

Только он не понимал, кому мстит: Чэнь Маню? Се Цинчэну? Или самому себе?

Хэ Юй просипел:

– Да... Я осмелился... А знаешь, на что еще я осмелился? Я тебе сейчас расскажу, Чэнь Янь… молодой господин Чэнь, офицер Чэнь! Слушай внимательно!.. Я и он, я и твой недостижимый Се-гэ! Мы сделали с ним все, что только можно. Его первым мужчиной был я!.. И до сих пор – только я!.. Я обладал им! Я обнимал его и целовал! Твой Се-гэ... в постели он умолял меня, и я затрахал его до слез, а когда он был на грани, то кричал мое имя! Мое! Да кем ты себя возомнил, чтобы запрещать мне прикасаться к нему? Пошел вон!

– …

Чэнь Маня трясло.

Неужели Хэ Юй в самом деле... он в самом деле осмелился сказать, что обнимал и поцеловал Се Цинчэна, и даже сказал... что Се Цинчэн умолял его...

Безумие… Настоящее безумие…

И в этот момент все его прежние сомнения, наконец, рассеялись.

В раскаленном до бела от гнева сознании Чэнь Маня, словно в театре теней, прокручивались сцены воспоминаний из прошлого.

…

Когда они встретились в коридоре во время съемок, между Хэ Юем и Се Цинчэном повисла странная атмосфера.

Тот холодный и саркастический тон Хэ Юя, когда он поинтересовался, где Се Цинчэн.

Когда у входа в вегетарианский ресторан Хэ Юй закурил «Мальборо» и кинул ему несколько многозначительных слов.

А еще…

В подвале «Чжилун Entertainment» Хэ Юй вытолкнул его за дверь и сквозь зубы процедил, что Се Цинчэн не сможет его полюбить, а затем развернулся и пошел в огонь, обратно к Се Цинчэну...

Он… все понял…

Теперь он все понял!

Эмоции захватили Чэнь Маня. Вся его более чем двадцатилетняя выдержка в миг испарилась. С воплем он, словно сумасшедший, снова набросился на Хэ Юя, яростно нанося ему удар за ударом. Перед его глазами стоял образ Хэ Юя, прижавшегося к Се Цинчэну, затыкая ему рот одной рукой, а другой схватив его за запястье с татуировкой. Образ того, как Хэ Юй вжимал Се Цинчэна в стену и целовал его шею.

Хэ Юй утверждал, что у них с Се Цинчэном была близость...

Этот мужчина, который курил, надменно вздернув брови, в безупречном костюме, всегда такой недосягаемый, что даже прикоснуться к нему не посмеешь… был осквернен этим мальчишкой, который был даже младше его!..

Неужели эту белоснежную руку с изящной татуировкой когда-то сжимал Хэ Юй на подушке какого-то отеля? Неужели из-за Хэ Юя кончики его пальцев дрожали и судорожно сжимались?

Сколько раз тонкие губы Се Цинчэна шептали Чэнь Маню слова утешения, когда он был в отчаянии? Чэнь Мань был ими так очарован, что даже не осмеливался лишний раз на эти губы взглянуть… А Хэ Юй даже успел их страстно целовать, посасывать и кусать… Этот манящий голос, четко и хладнокровно излагавший Чэнь Маню доводы, неужели когда-то он хрипло и надломлено молил о пощаде у самого уха Хэ Юя...

Его недосягаемый зрелый сюнчжан [уважительное обращение к старшему по возрасту другу], его дагэ [старший брат], стал добычей в постели этого юнца!

Чэнь Мань охрипшим голосом закричал:

– Хэ Юй, да ты хуже животного! Как ты мог так с ним поступить? Как ты мог так его унизить!

Хэ Юй резко оттолкнул Чэнь Маня и с холодной яростью спросил:

– А сам-то ты что? А? Сам разве не думал об этом? Или мне стоит напомнить, что за фантазии ты скрываешь в глубине души?

Конфликт между ними был слишком громким. Если все продолжится в том же духе, соседи определенно выйдут выяснить, в чем дело.

Придя в себя, Се Цинчэн медленно выпрямился. Чувствовал он себя крайне неловко. В какой-то момент у него закружилась голова, он практически не слышал перепалку этих двоих, и не уловил странного намека в последних словах Хэ Юя о Чэнь Мане.

Собрав волю в кулак, он дрожащими руками привел в порядок одежду и вернул свое хладнокровие.

– Вы, блядь... Хватит уже, успокойтесь.

– …

Никакой реакции.

– А ну нахер, прекратили немедленно!

Видя, что эти двое никак не унимаются, Се Цинчэн, стиснув зубы, решительно шагнул вперед и резко разнял дерущихся.

В наступившей гробовой тишине он сердито фыркнул и сначала обратился к Чэнь Маню.

Возможно, из-за того, что слова Хэ Юя прозвучали унизительно, когда Се Цинчэн взглянул на Чэнь Маня, его персиковые глаза слегка покраснели, хотя у него все еще хватало смелости встретить его взгляд.

– Чэнь Мань! Сначала уйдешь ты, – обратился к нему Се Цинчэн.

– Гэ, – при взгляде на Се Цинчэна, губы Чэнь Маня задрожали. – То, что он… То, что он сказал, это правда?

– …

Хэ Юй зло вытер кровь с лица. С налитыми алым глазами он опередил Се Цинчэна и ледяным тоном произнес:

– Разумеется, правда. Если не веришь, я...

Шлеп!

Се Цинчэн повернулся к Хэ Юю и наотмашь ударил его по лицу:

– Хватит! Заткнись!

– …

Получив пощечину, Хэ Юй слегка наклонил голову, отчего на лоб упали пряди волос, нависнув над чернильно-черными глазами.

Наступила долгая пауза.

Восстановив дыхание, Се Цинчэн снова обратился к Чэнь Маню:

– Иди домой.

– Но…

Этот уважаемый человек, всегда уделявший большое внимание своему имиджу в глазах молодого поколения и никогда не позволявший себе проявить слабость перед младшими, даже в этот момент отчаянно пытался сохранить свое достоинство.

Но блеск в его глазах уже почти угас.

Се Цинчэн тяжело вздохнул и сказал:

– Чэнь Мань, зайдешь в другой раз.

– ...

– Мне не нужны неприятности. Я не хочу, чтобы сейчас все общежитие сбежалось поглазеть на шоу.

– ...

– Считай, я прошу тебя.

Сердце Чэнь Маня сжалось, горло перехватило.

Се Цинчэн даже не сказал «пожалуйста», поэтому Чэнь Мань в этот момент почувствовал глубокое отчаяние.

Он шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но в итоге так и не смог ничего из себя выдавить. Наверху послышалось движение. Другие преподаватели, заметив неладное, решили проверить, в чем дело.

Чэнь Маня слегка трясло.

Он понимал, что должен уйти. По своей натуре он всегда был послушным, да и не хотел ставить Се Цинчэна в неловкое положение. Но почему-то… прямо сейчас… в его теле словно пробудилась другая душа. Она была наполнена рвавшейся наружу мучительной болью и нежеланием подчиняться, поэтому он не спешил исполнить просьбу Се Цинчэна так же быстро, как прежде. Противоречивые чувства боролись внутри Чэнь Маня, заставляя его тело дрожать все сильнее.

Он пристально посмотрел на Се Цинчэна и спросил:

– А с ним что? – Он имел в виду Хэ Юя.

– ...

– Се-гэ, – голос Чэнь Маня сорвался от кома в горле. – А он?

Се Цинчэн ответил:

– Он должен остаться.

– ...

– Мне нужно с ним кое-что прояснить, – объяснил Се Цинчэн прежде, чем Чэнь Мань успел что-то еще сказать. – Я понимаю, что тебя беспокоит. Все будет хорошо. Тут вокруг полно людей.

Глаза Чэнь Маня налились кровью, а пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек.

– …

Се Цинчэн решил позволить Хэ Юю остаться, и это, похоже, немного привело того в чувство.

Тем не менее, он все еще был очень и очень опасен.

Хэ Юй в текущем состоянии был не способен на адекватное общение с кем бы то ни было. Се Цинчэн понимал это и как можно скорее пытался развести их, не развивая дальнейший диалог. Кроме того, он чувствовал, что достоинство его уже и так изрядно потрепано, и разговаривать сейчас с Чэнь Манем ему было неловко.

С невозмутимым видом мужчина подошел к двери, достал ключ и открыл ее.

Не оборачиваясь, он сухо произнес:

– Хэ Юй. Заходи.

На лице Хэ Юя виднелись кровавые следы после драки с Чэнь Манем – словно трещины на его обыденной маске благовоспитанности, обнажавшие скрытую под ней кровожадную и жестокую сущность.

Хэ Юй вырвался из хватки Чэнь Маня и медленно направился в сторону Се Цинчэна. Браслет на его запястье все еще угрожающе мигал то красным, то оранжевым.

Чэнь Мань вдруг кинулся вперед:

– Се-гэ!..

Плечи Се Цинчэна слегка вздрогнули, когда Хэ Юй шагнул в его квартиру. Заходя вслед за ним, он повернул голову и бросил последний взгляд на Чэнь Маня.

Он до сих пор не осознавал, что Чэнь Мань испытывает к нему чувства. Его гнев показался Се Цинчэну лишь реакцией младшего, неспособного смириться с крушением идеализированного образа старшего.

В глазах Се Цинчэна Чэнь Мань был всего лишь младшим.

А потерять лицо перед молодым человеком было достаточно стыдно.

Се Цинчэн не хотел, чтобы того еще глубже затянуло в этот ужасный водоворот.

Невинного Чэнь Маня не должно затрагивать подобное.

– Иди домой, – сказал ему Се Цинчэн.

Возможно, вид Се Цинчэна с поруганым достоинством был настолько жалким, что Чэнь Мань вдруг остановился – в нем будто снова пробудилась питавшая уважение к Се Цинчэну, послушная душа, беспощадно подавив его другую, порочную сторону.

Глядя не него Чэнь Мань растерянно разрыдался.

– Се-гэ…

Се Цинчэн:

– … Я не должен был допустить, что бы ты увидел эту отвратительную сцену. Прости, Чэнь Мань.

Чэнь Мань хотел было ещё что-то сказать, но дверь перед ним уже закрылась… Похоже, так Се Цинчэн решил сохранить остатки своего достоинства перед лицом младшего.

Войдя в квартиру, Се Цинчэн посмотрел на Хэ Юя. Тот стоял молча, на его лице отражалось нечто среднее между печалью и безумием.

Ни слова не говоря, Се Цинчэн шагнул вперед и схватил его за запястье.

Юноша вздрогнул и посмотрел на него из-под опущенных ресниц.

Се Цинчэн скорректировал значения на его браслете мониторинга, установив успокаивающий магнитный модуль на максимальный уровень. Хэ Юй почувствовал, как от точки пульса на его запястье по телу стали медленно разливаться волны тепла.

– … Максимальный режим успокаивающего эффекта необходимо настраивать вручную. – Голос Се Цинчэна звучал глубоко и низко, без тени эмоций. – Обычно его не используют из-за сильного излучения, но тебе сейчас это необходимо.

Поначалу Хэ Юй думал, что, как только закроется дверь, Се Цинчэн его ударит и станет отчитывать.

Но он никак не ожидал увидеть Се Цинчэна настолько уставшим. Даже… отчаявшимся.

Он то и дело выжимал из своего тела последние силы, чтобы добиться чего-то, чтобы обустроить жизнь младших. В запасе у него было не так уж много ресурсов. Все, что ему оставалось, это собрать всю волю в кулак и как-то справиться с этой внезапной чередой казусов. Се Сюэ, Чэнь Мань, Хэ Юй… Один за другим они заставали Се Цинчэна врасплох, и он чувствовал, будто его выжимают досуха.

Увидев, что мигание красного на браслете Хэ Юя замедлилось, Се Цинчэн, наконец, отпустил его руку, намереваясь отойти.

Но Хэ Юй вдруг схватил его за запястье.

– Се Цинчэн.

От его изможденного вида у Хэ Юя кольнуло в сердце, и, казалось, будто к нему понемногу возвращается здравомыслие.

Хэ Юй хотел сказать «прости», хотел спросить «почему», но в его истерзанном в клочья сердце зарождавшиеся слова рассеивались словно дым, едва достигнув грудной клетки.

Он дважды открывал и закрывал рот, но сумел лишь хрипло выдавить из себя имя мужчины. Слова никак не желали складываться в законченные предложения.

Перебравший с алкоголем юноша не мог вымолвить ни слова, только слезы с его опущенных ресниц капали на тыльную сторону ладони Се Цинчэна.

Все было так похоже на тот день, когда Хэ Юй признался ему в чувствах. Он держал Се Цинчэна за руку и отказывался отпускать. А потом, со слезами на глазах, полностью обнажил перед ним свое сердце, умоляя взглянуть на него.

Но только сейчас Се Цинчэн отказывался его принять.

Все эти дни Хэ Юй изо всех сил старался приспособиться, думал, что сможет выдержать. Но все оказалось тщетно… Хэ Юй не мог без него.

Се Цинчэн был необходим ему, как воздух.

Хэ Юй не знал, что сказать, поэтому, в конце концов, с болезненной упрямостью просто обнял Се Цинчэна, а все его невысказанные слова превратились в слезы, капля за каплей падая на его плечо. На лице Хэ Юя одновременно читалось безумие и печаль, а в глазах стояла растерянность.

Се Цинчэн больше не сопротивлялся. Он и правда был слишком измотан.

Хриплым голосом он спросил:

– Хэ Юй, ты осознаешь, что только что натворил?

– ...

– Я не буду тебя отчитывать. Отпусти. Я заварю тебе чай, чтобы ты протрезвел, а потом мы сядем и спокойно поговорим.

Се Цинчэн не сказал прямо, что разочарован в нем, но каждое произнесенное им слово было пропитано разочарованием.

Обжигающе горячий имбирный чай был готов.

Они молча сидели за чайным столиком друг напротив друга.

Хэ Юй заметил, что вместо кружки, из которой он обычно пил чай, теперь был бумажный одноразовый стаканчик. На мгновение он пораженно замер, а потом из его глаз снова полились слезы.

– А где кружка?

Се Цинчэн переспросил:

– Что?

– Где моя кружка? – Со слезами на ресницах еле слышно сказал Хэ Юй. – Где моя особенная кружка? Та, на которой лис Ник и крольчиха из мультика. Почему ты не налил чай в ту кружку?

После пары секунд молчания Се Цинчэн ответил:

– Я прибирался в квартире.

– ...

– Тот набор кружек я выбросил.

– …

Лицо юноши мгновенно исказилось от острой боли. Боль и безумие волнами сменяли друг друга в его глазах. Он не мог успокоиться.

Се Цинчэн пододвинул к нему горячий имбирный чай:

– Пей.

Юноша взял в руки бумажный стаканчик, но не смог сделать ни глотка.

Он не мог успокоиться…

Он осознавал, что чай поможет ему почувствовать себя лучше и протрезвит.

Но иногда люди не хотят трезветь… потому что это только усиливает боль.

Хэ Юю и так было слишком больно. С тех пор как они расстались, он испытывал сильнейшую боль каждый день...

И никакие обезболивающие ему не помогали… Он никак не мог обрести покой.

– Хэ Юй, я знаю, что твои чувства ко мне искренни. Я не хотел причинять тебе боль, – наконец заговорил Се Цинчэн. – поэтому, когда объяснился с тобой, все же позволил тебе оставаться рядом и не требовал больше никогда не появляться.

Хэ Юя начало потряхивать. В его голове запульсировало от предчувствия, что Се Цинчэн собирается поставить его в безвыходное положение.

Он спросил:

– А сейчас?

– ...

– Сейчас ты хочешь окончательно прогнать меня?

Се Цинчэн молча смотрел на него и после долгой паузы спросил:

– Ты помнишь, что сказал, когда признавался мне в любви?

– ...

– Ты сказал, что, если однажды твои ухаживания станут мне в тягость, я смогу попросить тебя остановиться.

– ...

– Хэ Юй, на этот раз ты сможешь сдержать свое слово?

Автору есть что сказать:

Энтони не имеет любовного интереса к Се Цинчэну, его интересует только его положение дел. Он ведь даже хотел убить Се Цинчэна тогда на складе, так что нет, у него точно нет никакого интереса к Се Цинчэну, хахахахаха. И у Дуань Вэня тоже нет к нему любовного интереса. [Прикрывает лицо].

http://bllate.org/book/14584/1293779