Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 44. Когда-то

Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

Перед глазами Се Цинчэна будто снова стоял тот тринадцатилетний подросток, что смотрел на него упрямо и беспомощно, изо всех сил стараясь сдержать свои чувства.

В день, когда Се Цинчэн покидал семью Хэ, ему показалось, словно он увидел в глазах того подростка что-то драгоценное, что-то, чего не увидишь во взгляде обычного пациента.

Но его сердце было слишком очерствевшим, к некоторым эмоциям он был невосприимчив. К тому же Се Цинчэна тогда заботило множество совсем других вещей, у него не было ресурса на то, чтобы внимательно присмотреться к чувствам ребенка. Поэтому он инстинктивно засомневался в том, что эти эмоции в его глазах выходили за рамки отношений между врачом и пациентом.

Он должен был уйти.

Он в самом деле принес Хэ Юя в жертву и оставил его.

Ребенка, которого он в круговерти событий вокруг инцидента с Цинь Цыянем безжалостно бросил...

Однажды, когда Хэ Юя затянул водоворот болезни, он смотрел на Се Цинчэна таким же непоколебимым взглядом. Он смотрел на него словно детеныш дракона, протянувший людям свою маленькую лапку, доверившийся им, но в итоге ими же и обманутый. С изломанными крыльями, перебитым хребтом и выдернутыми когтями, израненный, он оцепенело распластался на скале. Его маленькие крылья и лапы были покрыты запекшейся кровью, и все же, чтобы не потерять драконье достоинство, он не смел скулить слишком громко.

Хэ Юй – человек гордый, поэтому со всем самообладанием, на какое только был способен, он сказал тогда:

«Се Цинчэн, за эти годы я повидал много врачей. Они заставляли меня пить таблетки, делали уколы и смотрели на меня, как на особенного пациента. Вы были другим… Вы мне правда не нравитесь, но я прислушивался к вашим словам… Потому что вы были единственным, кто относился ко мне как к человеку, который может стать частью общества. Вы сказали, что пить таблетки и делать уколы – не главное. Главное – наладить контакты с другими людьми и сформировать сильный внутренний стержень. Это единственный способ выжить.... Доктор Се, мы с вами не слишком близки, но все же я... Я… Я думал, что вы видели во мне нормального человека со своими чувствами, а не просто пациента».

И даже при всей своей непомерной гордости он все же, в конце концов, выдавил из себя нечто настолько по-детски наивное:

«У меня много карманных денег. Я могу...»

Я могу нанять тебя.

Я могу удержать тебя рядом.

Ты мог бы не уезжать?

Пожалуйста, ты можешь остаться?

Тогда Се Цинчэн решил, что столь сильное нежелание Хэ Юя отпускать его было связано исключительно с Се Сюэ. Возможно, так же думал и сам Хэ Юй.

Но все было по-другому.

Закрыв глаза, Се Цинчэн вспоминал события прошлого. Он будто вновь ощутил вес маленького, отказывающегося принимать лекарства и делать уколы, Хэ Юя, которого он подхватил на руки. Отчаянно отбивавшийся мальчик постепенно успокаивался, наконец расслабленно пристроив голову у него на плече.

«Доктор Се».

«Се Цинчэн».

От нежного детского голос изменился до хрипловатого подросткового.

Позже в нем зазвучала грусть, неуклюже прикрываемая маской безразличия...

«Се Цинчэн, несмотря на то, что вы не больны, вы кажетесь еще более бессердечным, чем я…»

Ты бессердечный...

Моя болезнь еще не прошла, мне все так же тяжело, так почему ты бросаешь меня?..

Бах!

Оглушающий выстрел, брызги крови, алая кровь, текущая по его ладоням, холодные, пронзительные миндалевидные глаза юноши в темноте.

Он сказал: «Доктор Се, кто бы мог подумать, что правда окажется такой... Тебе, наверно, было так тяжело притворяться столько лет».

Это тот взгляд, с каким юный израненный и брошенный дракон смотрел на людей, растоптавших его наивные душевные порывы?

Теплая тяжесть на плече Се Цинчэна, казалось, исчезла.

Он закрыл глаза.

Только на ладонях будто еще сохранялось тепло от крови.

– Ты, должно быть, очень устал, – сказал вдруг кто-то за спиной Се Цинчэна, и он вновь ощутил тяжесть на плече – чья-то рука опустилась на то же место.

Се Цинчэн открыл глаза. Он был в полицейском участке.

Человеком, положившим руку ему на плечо, был Чжэн Цзинфэн.

Се Цинчэн просто отвлекся в суете происходящего и погрузился в воспоминания, связанные с Хэ Юем.

Стояла уже глубокая ночь. Се Цинчэн сидел в комнате для допросов напротив молодого криминалиста, который уже больше часа записывал его показания. Поприветствовав Чжэн Цзинфэна, криминалист собрал документы и вышел.

Хоть они с Се Цинчэном и не были родственниками, у Чжэн Цзинфэна все-таки были особые отношения с его родителями, поэтому он самоустранился от участия во взятии показаний и только сейчас вошел в комнату для допросов.

– Сигарету? – осторожно попытался завязать разговор Чжэн Цзинфэн.

– Пожалуй, – устало ответил Се Цинчэн.

Капитан Чжэн протянул ему сигарету и сел напротив. Прикусив фильтр, Се Цинчэн воспользовался зажигалкой, а затем подтолкнул ее на столе к Чжэн Цзинфэну.

Сделав затяжку, Се Цинчэн медленно поднял усталые глаза. Их взгляды пересеклись.

Хотя Чжэн Цзинфэн отлично знал натуру человека перед собой, в этот момент взгляд Се Цинчэна его обеспокоил.

Слишком жесткий, слишком острый.

Как штык, как скала, как у его покойных отца и матери.

Пожалуй, даже еще более пронзительный. Ведь после всего произошедшего, глядя сейчас ему в глаза, Чжэн Цзинфэн кроме физической усталости не видел в них ни капли слабины.

Когда он поджигал свою сигарету, его рука невольно дрогнула.

– Почему ты молчишь? – голос Се Цинчэна звучал немного осипшим, хоть что-то делало его чуть более похожим на нормального человека. – Ты ведь не просто посидеть пришел.

– ... Потому что не хочу говорить прописные истины. Ты и сам все прекрасно понимал, но все равно поступил по-своему, – Чжэн Цзинфэн вздохнул. – И, хочешь верь, хочешь нет, но перед тем как войти, я все думал о том, как бы тебя успокоить.

– …

– Но, войдя, понял, что в этом нет особой необходимости, – Лао Чжэн взглянул на практически бесстрастное лицо Се Цинчэна.

Прикусив сигарету, Се Цинчэн пододвинул к себе пепельницу, выпустил сигарету из пересохших губ и стряхнул пепел.

– В этом действительно нет необходимости.

– Но знаешь, глядя на тебя сейчас, я кое-что вспомнил.

– Что?

Чжэн Цзинфэн тяжело вздохнул:

– Вспомнил тебя в детстве...

– …

– Впервые я увидел тебя, когда ты еще учился в начальной школе. В тот день твоя мама простудилась, и ты вызвался сходить в столовую, чтобы принести ей еды. – Суровый взгляд Чжэн Цзинфэна смягчился от воспоминаний. – Твоя мама любила томатно-яичный суп. Ты тогда был еще мал и не дотягивался до половника рядом с кастрюлей супа. Заметив это, я подошел, чтобы помочь... Ты посмотрел на меня, чтобы поблагодарить, и как только я увидел твои глаза, то даже не зная твоего имени сразу понял, что ты ребенок Чжоу Муин и Се Пина.

– …

– Потом ты часто приходил в участок и делал здесь домашнее задание, а когда уставал, накидывал на плечи мамину или папину куртку и дремал за столом, ожидая, пока они закончат работу. Я видел детей многих из нашего подразделения, но ты был самым тихим и смышленым из всех.

Чжэн Цзинфэн выдохнул колечко дыма, запрокинул голову, и проводил его взглядом.

– Как-то я не удержался и из любопытства спросил твоего отца, как ему удалось так тебя воспитать? Он с улыбкой ответил, что никто не воспитывал тебя так намеренно, ты просто сам по себе такой. Я подумал, что старина Се лишь выпендривается, не поверил ему и пришел спросить тебя – не знаю, помнишь ты, или нет – тогда я спросил тебя, почему ты такой прилежный... Ты показал мне свою грамоту с соревнований по саньда [китайский полноконтактный кикбоксинг], которую ты получил в тот день, – продолжал старый следователь. – И потом сказал...

Чжэн Цзинфэн:

– Ты хочешь стать полицейским.

Се Цинчэн:

– Я хочу стать полицейским.

– …

Эти слова они произнесли одновременно, после чего оба замолкли.

Спустя какое-то время Чжэн Цзинфэн произнес:

– Когда в таком возрасте спрашиваешь у детей о планах на будущее, у них на этот счет довольно расплывчатое представление. Но не у тебя. Увидев блеск в твоих глазах, я понял, что ты настроен серьезно. Похоже, у тебя был четкий план с самого детства, поэтому ты всегда вел себя более осмысленно, чем сверстники, и у тебя была конкретная цель.

Се Цинчэн докурил сигарету и зажег следующую.

– Курил бы ты поменьше, – заметил Чжэн Цзинфэн.

– Все нормально, – ответил Се Цинчэн. – Продолжай.

Чжэн Цзинфэн вздохнул:

– ... Но каким бы собранным и спокойным ты ни был тогда, все равно был похож на нормального человека. А сейчас я смотрю на тебя и действительно переживаю. Обычный человек не смог бы до такой степени подавлять свои эмоции, это свело бы его с ума. Сяо Се, нет никакой нужды держать себя в таком напряжении.

– Я не чувствую ни напряжения, ни усталости, – ответил Се Цинчэн. – Не нужно приписывать мне какие-то слабости, я привык к своему нынешнему состоянию. Слабости – удел женщин, ко мне они не имеют никакого отношения.

Из-за этих слов у Чжэн Цзинфэна от злости заболела голова. Он поднял руку и тыкнул пальцем в Се Цинчэна:

– Этот твой мужской шовинизм – большая проблема. Тебе нужно меняться. Хорошо еще, тут сейчас нет женщин нашего подразделения, иначе, каким бы красавчиком ты ни был, они бы на тебя посмотрели с презрением, и, смею заверить, правильно бы сделали, ты этого действительно заслужил. Что за допотопную ахинею ты несешь?!

Се Цинчэна этот вопрос совершенно не волновал.

– Хватит светских бесед, капитан Чжэн. Перейдем к делу, – сказал он теребя сигаретный фильтр.

– А это что, разве не дело? – Чжэн Цзинфэн впился в него взглядом. – Я тебя спрашиваю, разве твоя жизнь – это не дело? Разве те возмутительные видео, которые показывали на телебашне, это не дело? Ты в телефон свой заглядывал? Весь Интернет из-за этого на ушах стоит. А ты что-то с чем-то, Се Цинчэн, раз заставил целую преступную организацию, специально найти видео с собой и за бесплатно их показывать. Как думаешь, это дело или нет? Еще ты с твоим маленьким дружком вдвоем были внутри архива, прямо перед тем, как здание взорвалось. Да, я верю, что все было именно так, как вы и рассказали, но поверят ли вышестоящие? Думаешь, все так работает? Тебя еще будут допрашивать, и твоего дружочка тоже. Это считается делом? И еще. Ты...

– Как его раны? – прервал Се Цинчэн бесконечную тираду капитана Чжэна.

Лао Чжэн на мгновение растерялся.

С тех пор, как он вошел в сюда, это были первые слова, прозвучавшие от Се Цинчэна по-человечески.

Се Цинчэн чувствовал вину перед Хэ Юем.

Он редко испытывал чувство вины перед кем-либо, особенно перед кем-то значительно моложе себя.

Грубо говоря, иногда Се Цинчэн смотрел на молодежь так, будто те не были живыми людьми.

Однако не то, чтобы он их за людей не считал, скорее, просто не придавал значения их чувствам.

И Хэ Юй не был исключением.

Несмотря на то, что Се Цинчэн общался с ним на протяжении многих лет – с семи до четырнадцати лет Хэ Юя, когда был личным врачом семьи Хэ, – он никогда не ставил Хэ Юя на один уровень с собой и не считал его способным к нормальному диалогу.

Он всегда учил Хэ Юя, что нужно делать, и, кроме односторонних наставлений никогда ничего не хотел получить в ответ.

Он и не думал, что сможет что-то получить от подростка.

Се Цинчэн впервые осознал, что Хэ Юй уже повзрослел. У него есть эмоции и личные желания, и их невозможно игнорировать.

Се Цинчэн вспомнил ледяной взгляд Хэ Юя, когда тот уходил, и снова взглянул на постепенно засыхающие пятна крови на себе. Впервые он отчетливо ощутил эмоции в отношении Хэ Юя, которые определенно выходили за рамки его обычного отношения к пациентам.

– Капитан Чжэн, как он? – снова спросил Се Цинчэн.

– Твой дружок, что, сегодня не те таблетки принял? – Чжэн Цзинфэн покачал головой. – Не сват, не брат, а поскакал за тобой в архив… А ты-то, как ты допустил, чтобы он ввязался с тобой в эту авантюру? Пошел за тобой на такое опасное дело?

– … – Се Цинчэн опустил взгляд.

Тогда у него действительно будто разум помутился. Девятнадцать лет агонии разрывали его сущность на части, сознание распадалось. Когда они вместе с Хэ Юем отправились в архив, единственное, о чем он думал, так это о том, что, наконец, сможет получить ответ об организации, убившей его родителей, и даже не осознавал, что поступает слишком рискованно.

Только когда Лу Юйчжу достала пистолет, он вдруг пришел в себя.

К сожалению, было уже слишком поздно.

– Радуйся, что Лу Юйчжу не умела обращаться с оружием, иначе вы оба погибли бы там. Даже если бы умер не ты, а он, как бы ты посмотрел в глаза его родителям? – На этих словах жутко раздраженный Чжэн Цзинфэн взъерошил волосы на затылке. – И, кстати говоря, он ведь сын Хэ Цзивэя. Да ты ебать какой дерзкий, хватило же наглости воспользоваться сыном Хэ Цзивэя. Его родители обрывают телефоны нашему начальству, пытаясь выяснить, что происходит. По счастью пули не задели кость, иначе я бы... я бы...

Чжэн Цзинфэн несколько раз яростно ткнул пальцем в сторону Се Цинчэна.

– Я бы еще посмотрел, как ты все это расхлебывать будешь!

– … – Се Цинчэн закрыл глаза.

На самом деле Хэ Цзивэй несколько раз звонил и ему, но он не знал, что сказать, поэтому не поднимал трубку.

Позднее Хэ Цзивэй отправил ему сообщение с вопросом: «Почему Хэ Юй пошел с тобой на такое?»

Се Цинчэн и сам не знал.

Возможно, это произошло потому, что в прошлом Хэ Юй действительно высоко ценил его убеждения, и семь лет, проведенных рядом, заставили его решить, что между ними нечто большее, чем просто формальные отношения врача и пациента.

Но теперь...

После трансляции тех видео...

Уже не имело значения, каков был изначальный ответ.

Когда Хэ Юй уходил, его взгляд был таким же холодным, как при их первой встрече, возможно, даже еще более ледяным, будто он смотрел на обманщика.

Если так подумать, то раньше, что бы ни говорил Хэ Юй о своей неприязни к Се Цинчэну, его взгляд никогда не был таким.

Никогда прежде он не смотрел на него так.

Даже во время приступов, когда его охватывала кровожадная ярость и жестокость, Хэ Юй выплескивал все на себя, он выбирал причинить вред себе.

Се Цинчэн был первым, кого Хэ Юй удостоил столь ужасающим взглядом.

– Ох, ладно. Твой дружок сейчас вне опасности, не переживай так. – Неправильно истолковав молчание Се Цинчэна, Чжэн Цзинфэн сложил руки на столе и немного смягчил тон. – Как и тебе, ему нужно будет пройти через все необходимые следственные процедуры. Его родителям мы все разъясним, а что касается того, идти ли тебе к ним с извинениями, это уж ты решай сам.

– ... Мм.

Раздраженный и обеспокоенный Се Цинчэн докурил вторую сигарету и потянулся за третьей.

Чжэн Цзинфэн прижал рукой пачку.

– Ты пытаешься прикончить свои легкие, или что? Все куришь, куришь и куришь. Да сколько можно курить вообще, а? Ребенком ты курильщиков на дух не переносил, а сейчас посмотри на себя?

– Я не в настроении, – ответил Се Цинчэн.

– Пусть так, это все равно не повод столько курить.

– …

– Я, блядь, знаю, что сегодня ты охренеть как не в настроении. У меня самого голова раскалывается. Внук в больнице с температурой 39, а у меня даже нет времени ему позвонить, – Чжэн Цзинфэн постучал костяшками пальцев по столу. – Так что терпи! Подожди пока я не договорю!

Се Цинчэн вздохнул:

– ... Ладно, говори.

– Я слушал, как ты давал показания, через монитор, и я верю каждому твоему слову. Но, как я уже говорил... – на этих словах Чжэн Цзинфэн потупил взгляд, и по какой-то причине его жесткий тон смягчился. – Ты не должен питать слишком больших надежд… Могу предположить, что смерть Лу Юйчжу была уже давно спланирована, организации она нужна была в качестве «козла отпущения». Они даже оставили кое-какие улики и зацепки, которые напрямую указывают на нее, как на исполнительницу сегодняшних убийств. И все эти доказательства в полном объеме удовлетворяют условиям для закрытия дела… Дело вышло слишком громким, а ты сам понимаешь, чем громче дело, тем быстрее требуют результата. Оперативники – не идиоты. Они знают, что по многим нюансам есть огромные пробелы, но те, кто стоит выше, под гнетом давления, не станут прикладывать лишних усилий и копать глубже, ведь формально все необходимые доказательства у них уже есть. Они отчаянно будут стремиться закрыть дело как можно скорее.

Не имя возможности закурить, Се Цинчэн вертел в руке зажигалку, постоянно ею щелкая.

– У них есть «крыша» наверху, так ведь?

Он поднял острый, как лезвие, взгляд.

– Мы не знаем, какая именно и насколько большая, – ответил Чжэн Цзинфэн, – но раз они осмелились на что-то подобное, «крыша» у них определенно есть... Не спрашивай, я, блядь, нихера не знаю.

– Действительно, не стоило тебя расспрашивать, – Се Цинчэн откинулся на спинку стула.

Они в полицейском участке, разве Чжэн Цзинфэн мог что-то рассказать? Кроме того, если бы он и знал, кто был «крышей», стал бы он здесь вот так рассиживаться?

– На самом деле, цели их сегодняшней операции предельно ясны, – произнес Чжэн Цзинфэн. – Во-первых, уничтожить все следы в архиве… Во-вторых, устроить настолько большую шумиху, чтобы ее увидели все слабохарактерные личности, вроде Чжан Юна, с шаткой преданностью организации, ищущие убежища у полиции. Сегодняшняя «смертельная игра» на телебашне была предупреждением для всех таких «Чжан Юнов». Им дали понять: даже если за ними следит и защищает полиция, организация все равно сможет убить их прямо у нас под носом. Они запугивают всех своих партнеров и подчиненных… В-третьих, они хотели покончить с делом «Чэн Кан». Сейчас они отправили на смерть Лу Юйчжу, и, возможно, в будущем выкинут новых «козлов отпущения». Они пользуются тем, что среди нас есть те, кто хочет минимизировать важность этого дела и спешит закрыть его как можно скорее. Даже если в будущем найдутся полицейские, которые захотят продолжить расследование, они будут вынуждены действовать в одиночку с весьма ограниченными ресурсами... И я не исключаю возможность, что среди нас действительно сидит огромный «крот».

С этими словами Чжэн Цзинфэн снова перевел свой пристальный взгляд на Се Цинчэна.

– Но чего я не могу понять, так это финала.

Се Цинчэн осознавал, что он имеет в виду, но все равно спросил:

– О чем ты?

– Зачем им под конец понадобилось показывать видео с тобой?

– …

Вероятно, записи показали, потому что каким-то образом узнали, что это именно они с Хэ Юем вмешались в миссию Лу Юйчжу. Достаточно было взломать часть университетских камер видеонаблюдения, чтобы прийти к такому выводу.

Тот факт, что противник использовал именно этот способ, чтобы Хэ Юй перестал помогать Се Цинчэну, означал лишь одно…

Организация уже знала, что Хэ Юй психически болен.

И им было известно, что Се Цинчэн когда-то был его личным врачом.

Об это мало кто знал. Чжэн Цзинфэн не знал, даже Се Сюэ не знала. Все те годы, что Се Цинчэн работал на семью Хэ, он всегда говорил остальным, что его работа связана с проектом фармацевтической компании Хэ Цзивэя.

Размышляя об этом, Се Цинчэн на долю секунды заподозрил даже Хэ Цзивэя, но эта мысль действительно была абсурдной. Хэ Цзивэй – отец Хэ Юя и когда-то он очень помог Се Цинчэну. Он бы так не поступил.

Потом Се Цинчэн осознал, что тайна о психическом заболевании Хэ Юя не была такой уж нерушимой. В семье Хэ было много прислуги, в той или иной степени каждый из них что-то знал, и при таком количестве людей обязательно кто-нибудь проболтается. Трудно сузить круг подозреваемых среди такой кучи народу. Не говоря уже о том, что у противника были хакеры, способные входить в любые крупные базы данных, как к себе домой.

– Я задал тебе вопрос, Сяо Се, – увидев, что Се Цинчэн «завис», Чжэн Цзинфэн снова раздраженно почесал затылок.

– Я не уверен, – даже теперь Се Цинчэн все равно не рассказал Чжэн Цзинфэну о болезни Хэ Юя. – Возможно, они узнали, что это я мешал Лу Юйчжу, и захотели преподать мне урок.

Чжэн Цзинфэн смотрел на него с легким недоверием.

Се Цинчэн, не моргая, смотрел на него в ответ.

В конце концов, Чжэн Цзинфэн вздохнул:

– Отлично. В таком случае, они своей цели достигли. – Он подтолкнул свой телефон к Се Цинчэну. – Сам посмотри.

Интернет буквально кипел. Во-первых, потому что слова Се Цинчэна действительно были несколько грубыми и некорректными, задевающими болевые точки многих людей, не говоря уже о том, что он еще и приплел профессора Цинь Цыяня.

Во-вторых, потому что преступная организация намеренно устроила трансляцию старого видео с Се Цинчэном после завершения смертельной игры «Брось платок». Хотя это видео уже давно гуляло по Интернету, его мало кто видел – за столько лет оно не набрало и пары сотен просмотров. Вряд ли в организации затеяли этот показ только по тому, что считали Се Цинчэна красивым. Люди не знали, что целью демонстрации видео было вбить клин между Се Цинчэном и помогавшим ему хакером – Хэ Юем. Поэтому все начали гадать, имеет ли Се Цинчэн какую-то связь с организаторами этого теракта.

Мгновенно родилось множество теорий, и Се Цинчэн, будучи ранее обычным врачом, а ныне профессором Шанхайского медуниверситета, неожиданно превратился в главный тренд Интернета.

– Ну как, нравится? – Чжэн Цзинфэн чувствовал себя одновременно беспомощным и огорченным тем, что Се Цинчэн не прислушивался к его советам. Смешавшись, эти эмоции придали его словам отеческую язвительность.

В этот момент Чжэн Цзинфэна позвал его подопечный. Тот поднялся, похлопал Се Цинчэна по плечу и со вздохом произнес:

– Впечатляет, даже знаменитости не так красивы, как ты. Жаль только, что у тебя настолько злой язык. Ты тогда, что, белены объелся? Поверить не могу, чтобы ты такое сказал. Что с тобой случилось?

– ... Ничего.

– Что значит «ничего»? Это ведь ты был? Что я, блядь, не знаю тебя, что ли? Если не объяснишь все как можно скорее, подожди, увидишь, какие прилетят последствия. Общественное мнение уже...

– Считаешь, что хорошо меня знаешь, капитан Чжэн? – Се Цинчэн посмотрел на него. – Все те слова были от чистого сердца.

– Брехни не неси, «от чистого сердца». Если взять оба поколения, я знаю тебя и твоих родителей уже больше сорока лет, разве я могу не знать тебя...

Вновь встретившись со взглядом Се Цинчэна, Чжэн Цзинфэн опять смягчил тон:

– ... Проехали. Не хочешь говорить об этом – забудь! Заставлять тебя я не стану. В любом случае, если ты что-то задумал, даже если тебя в кровавую лепешку разобьют, ты не отступишься. Так что я сдаюсь, ладно?

– …

– Хорошенько отдохни, а как отдохнешь, сходи навестить своего маленького дружка. – Было очевидно, что Чжэн Цзинфэн умышленно решил рассказать ему об этом под самый конец. – По какой-то причине у него поднялась высокая температура, хотя раны обработали вовремя, так что заражения не должно было произойти.

Се Цинчэн вскинул голову и незаметно сжал пальцы в кулаки.

… Необъяснимая высокая температура была одним из симптомов приступа Психической Эболы у Хэ Юя. Значит он...

– Правда, не знаю, захочет ли он с тобой видеться. Кажется, он сильно не в духе и кроме необходимых ответов ничего вообще не говорил. – Чжэн Цзинфэн вздохнул. – ... Его уже отвезли в больницу, сам смотри, когда с ним связаться.

http://bllate.org/book/14584/1293657