Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 28. Я тоже встретился с Чэнь Манем

Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.

Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.

Се Цинчэн обернулся. Вот так совпадение. На кладбище объявили распродажу? Почему все решили прийти сюда именно сегодня?

Перед Се Цинчэном стояло несколько его бывших коллег по Шанхайской больнице № 1.

Хотя коллегами их можно было назвать с натяжкой. Все они были учениками Цинь Цыяня и по большей части работали в отделении нейрохирургии, а не в отделении Се Цинчэна.

Се Цинчэн сказал:

– ... Давно не виделись.

Среди врачей была и медсестра Чжоу, которая меняла ему капельницу в отделении неотложной помощи той ночью.

С Се Цинчэном медсестра Чжоу была в неладах. По характеру она была довольно вспыльчива и прямолинейна, поэтому, окинув его взглядом, не удержалась и спросила:

– Се Цинчэн, что это значит? Что... что ты вообще здесь делаешь? Зачем пришел на могилу учителя Циня?

– …

– Шел бы ты отсюда. Такие, как ты, не должны выражать почтение могиле учителя Циня.

Се Цинчэн:

– Я не планировал выражать ему почтение, просто проходил мимо.

– Ты!..

Услышав такие слова, другие врачи тоже не смогли сдержаться.

Один из них усмехнулся:

– Профессору Се, должно быть, отлично работается в Шанхайском медуниверситете, так ведь?

– Настолько, что у него даже есть свободное время, чтобы гулять по кладбищам. Быть преподавателем определенно легче, чем врачом.

Се Цинчэн бесстрастно взглянул на них:

– А что, собственно, случилось? Я совершил какое-то преступление или сделал что-то не так? Хотите уподобиться Цинь Цыяню – вперед, все в ваших руках. Почему вас так удивляет, что не все желают идти по его стопам?

– Се Цинчэн! – Услышав его слова, медсестра Чжоу чуть не потеряла дар речи, а ее лошадиное лицо вытянулось еще больше. – Ты совсем стыд потерял?!

Се Цинчэн ответил:

– Может, стыда у меня и нет, зато присутствует чувство самосохранения.

– ... Убирайся, убирайся немедленно!

– Именно! И чтобы больше мы тебя здесь не видели!

Молодым врачам было трудно сдерживать свои эмоции, они буквально были на грани того, чтобы придушить Се Цинчэна прямо там, на кладбище. В результате их громкий гомон привлек внимание смотрителя кладбища.

Одетый в серое смотритель поспешил поскорее их разнять.

– Что здесь происходит? Что вы делаете? Соблюдайте порядок, не нарушайте тишину!

С этими словами он указал на табличку вдалеке, а затем назидательно добавил:

– Ваше поведение нарушает покой усопших. Если у вас есть какие-то взаимные претензии или разногласия, идите и улаживайте их снаружи. Как только покинете кладбище, можете шуметь сколько угодно, а пока находитесь здесь, прекратите кричать!

Медсестра Чжоу так сильно закатила глаза, что остались видны практически одни белки:

– Да кто с ним снова захочет видеться за пределами кладбища? Один только взгляд на его лицо приводит меня в ярость...

Се Цинчэн холодно ответил:

– Созерцание ваших глупых лиц тоже не доставляет мне удовольствия.

– Се Цинчэн, ты!..

– Се-гэ! – К этому моменту Чэнь Мань закончил молитвы на могиле старшего брата и, услышав шум, поспешил сюда. – Что происходит?

Увидев его полицейскую форму, люди вокруг невольно притихли.

Медсестра Чжоу тут же сощурила глаза, узнав его.

Это же тот самый молоденький полицейский, который в ту ночь не отходил от Се Цинчэна...

Чэнь Мань спросил:

– Что случилось?

– Ничего. – Взгляд персиковых глаз Се Цинчэна скользнул по лицу каждого из врачей. Потом он обратился к Чэнь Маню. – Идем.

– М-м... – Чэнь Мань догадался, что между ними, скорее всего, произошел какой-то конфликт, но Се Цинчэн не желал об этом говорить, поэтому просто сказал: – Се-гэ, будь осторожен, дождь недавно был, земля тут еще скользкая.

Когда они уже развернулись, чтобы уйти, медсестру Чжоу прорвало, она была не в силах больше сдерживать свое отвращение. Вспомнив кое-что из произошедшего в прошлом в Шанхайской больнице № 1 и глядя сейчас на безупречно прямую спину Се Цинчэна, в ее груди поднялась волна тошнотворного омерзения. Она и сама не знала, о чем думала, но, увидев близкие отношения Чэнь Маня и Се Цинчэна, медсестра Чжоу выплюнула им вслед:

– Се Цинчэн, когда по больнице раньше ходили слухи, что ты гей, я тогда даже заступалась за тебя. Но теперь, оказалось, что профессор Се своими талантами может заманить к себе в постель даже полицейского. Он спит с тобой ночью, а днем бегает рядом, защищая. Теперь-то уж ты точно в полной безопасности и не будешь беспокоиться о том, что...

– Что за чушь вы несете?!

Теперь разозлился уже Чэнь Мань. Не дожидаясь, пока медсестра Чжоу закончит, он был готов кинулся на нее.

Се Цинчэн перехватил его:

– Пусть говорит.

– Но она же тебя оскорбляет...

– Идем, Чэнь Мань. Ты в форме, подумай о репутации, – холодно предостерег его Се Цинчэн. Эти слова немного отрезвили Чэнь Маня. Тяжело дыша, он злобно обвел взглядом людей вокруг и, стиснув зубы, наконец, последовал за Се Цинчэном к выходу с кладбища.

На обратном пути в машине Чэнь Мань все еще продолжал кипеть от злости и бубнил ругательства себе под нос.

– Как они могли так тебя оскорблять... Се-гэ, в твоем решении тогда не было ничего неправильного... Да по какому праву они тебя отчитывают? Как они смеют на тебя клеветать?..

Се Цинчэн сохранял спокойствие, как будто слова, что он услышал, совсем его не задели. Как будто совсем ничего и не произошло, и они вообще ни с кем не встретились.

Чэнь Мань:

– Гэ, почему ты совсем не злишься?!

– Почему я должен злиться?

– Они, они такое о тебе говорили...

– Они последние ученики Цинь Цыяня, а медсестру Чжоу Цинь Цыянь привел в больницу лично. Абсолютно нормально, что они испытывают ко мне неприязнь.

– Они даже сказали, что я и ты, я... я...

– Геи?

– …

– Я не гей. Они могут говорить все, что хотят, меня это никак не касается, – с этими словами Се Цинчэн достал и разблокировал телефон, в который не заглядывал с самого утра.

Собираясь на кладбище, он поставил его на беззвучный режим, поэтому только сейчас увидел сообщение от Хэ Юя: «Я сегодня возвращаюсь в университет. Когда наша договоренность вступает в силу?»

Се Цинчэн слегка нахмурился.

Он вдруг вспомнил тот страстный поцелуй, в суматохе случившийся в гостиничном номере.

Ему стало немного не по себе, когда он вспомнил, как в Шанхайской больнице № 1 появились слухи о том, что он гей. А все благодаря этому засранцу Хэ Юю.

Как-то раз Хэ Юй пришел к нему в больницу. Мальчишка был чертовски высок. Хотя он тогда еще учился в средней школе, его рост уже почти достиг 180 см. На нем не было школьной формы, поэтому ему удалось одурачить тогда еще незамужнюю медсестру Чжоу. Решив, что этому юному братишке двадцать с хвостиком, она поспешила попросить его номер телефона. В итоге этот проклятый выродок Хэ Юй, чтобы не ранить чувства медсестры Чжоу и избежать неловкости (кто знает, о чем он только тогда думал), улыбнулся и сказал ей: «Ах, но я парень доктора Се, жду, когда он закончит работу».

Вспоминая об этом Се Цинчэн чувствовал раздражение. Он вздохнул и снова заблокировал телефон, не желая отвечать.

– Я немного вздремну, – сказал он Чэнь Маню. – После обеда у меня еще лекции.

Чэнь Мань все еще что-то ворчал, но, услышав неожиданные слова от Се Цинчэна, тут же замолк.

– О... тогда поспи, гэ. Я разбужу тебя, когда приедем.

И Се Цинчэн уснул.

Рассеянный свет проникал в окошко машины сквозь кроны деревьев, падая на точеное лицо Се Цинчэна, на бледноватую кожу изящной шеи, и скрывался под безупречно выглаженной рубашкой...

Всем своим видом мужчина излучал спокойствие, холодность и силу характера.

Почему-то вспомнив грубые слова, сказанные медсестрой Чжоу на кладбище о том, что Се Цинчэн затащил в постель полицейского, в сердце Чэнь Маня появился странный трепет. К его гневу примешалось некое совсем иное чувство.

Взгляд Чэнь Маня заскользил по бровям, переносице и, наконец, остановился на холодных губах Се Цинчэна. Когда тот бодрствовал, его слова редко были радушными, даже его тон всегда был довольно жестким. Но сейчас, когда глаза Се Цинчэна были закрыты, его губы казались такими мягкими...

Чэнь Мань словно завороженный смотрел на мужчину, а его дыхание участилось и стало горячее, чем обычно.

-

Ранней осенью кампус Шанхайского университета уже не заливал назойливый стрекот цикад, но, похоже, сухие листья не желали мириться со спокойствием, установившимся в мире людей, и падали с веток один за другим, шурша под ногами, проходящих студентов. Вот так шум листвы плавно переместился с ветвей на землю.

Волоча за собой чемодан, Хэ Юй возвращался в общежитие и по счастливой случайности столкнуться с Се Сюэ. Она стояла, прислонившись к дверному косяку маленького магазинчика у ворот университета, запрокинув голову.

– ... Что с тобой?

Сначала Хэ Юй хотел перейти на другую сторону и сделать вид, что не заметил ее, но потом решил, что в этом нет необходимости. Он ведь не признался ей, а Вэй Дунхэн, может, и не ответил ей взаимностью, так что пока они могли продолжать общаться как друзья.

Прижав к носу салфетку, Се Сюэ гнусаво ответила:

– Не знаю, может, это из-за осенней сухости, но у меня снова пошла кровь из носа... О, ты вернулся. Почему не предупредил?

– ... А смысл предупреждать? А вот тебе стоило бы провериться у врача, раз у тебя постоянно идет кровь из носа. Возьми отгул, я отвезу тебя в больницу.

– Да все нормально, ничего страшного, не стоит так переживать.

Хэ Юй:

– Что значит «ничего страшного»? Когда я однажды заболел, ты тоже предлагала поехать со мной в больницу. Разве я не могу ответить тебе тем же?

Се Сюэ немного растерялась, будто вместе с кровью у нее из носа и мозг вытек.

– Это было слишком давно, я уже и не помню...

Хэ Юй вздохнул, достал упаковку салфеток и протянул ей.

– К этому я привык. Не знаю даже, как тебе удалось поступить в университет и стать преподавателем с такой-то памятью.

Наблюдая за тем, как Се Сюэ вытирает нос чистой салфеткой, он спросил:

– ... Ты рассказала брату о том, что у тебя кровь течет из носа?

– Он и так слишком занят, не хочу его беспокоить.

В этот момент Се Сюэ заметила кого-то вдалеке, человек помахал ей рукой, и ее лицо тут же почему-то вспыхнуло краской.

Прежде чем Хэ Юй разглядел, кто это был, Се Сюэ протянула руку и слегка подтолкнула его:

– Эм, ты ведь только вернулся, да? Иди, распаковывай вещи. Не переживай! Если у меня снова пойдет кровь из носа, я обращусь в медпункт, чтобы меня осмотрели, и если действительно обнаружится проблема, то поеду в больницу. У меня скоро педсовет, так что мне пора.

Хэ Юй:

– ... Ладно, давай.

Се Сюэ ушла.

Хэ Юю ее поведение показалось несколько странным, однако он не стал придавать этому особого значения и в одиночестве покатил чемодан дальше к общежитию.

Он не собирался сейчас сообщать Се Сюэ о своих чувствах. После всех недавних событий, особенно после того, как он потерял контроль и насильно поцеловал Се Цинчэна в отеле, Хэ Юй осознал, что, хотя он и не полностью потерял рассудок, он все равно является психически больным человеком.

Хэ Юй не был уверен, сможет ли он всегда поддерживать свое текущее состояние.

Что если он станет еще безумнее?

Так что, возможно, Се Цинчэн был прав…

Сначала он должен приложить все усилия, чтобы достичь достаточно видимого для Се Цинчэна стабильного состояния. К тому моменту еще не должно быть слишком поздно раскрыть свои чувства Се Сюэ.

Как бы то ни было, он уже и так ждал столько лет, так что подождет еще немного. Кроме того, Хэ Юй полагал, что такой проходимец, как Вэй Дунхэн, не станет встречаться с Се Сюэ.

Когда Хэ Юй вернулся в общежитие, его соседей по комнате не было. Он разобрал багаж и, присев отдохнуть, увидел непрочитанное сообщение на телефоне.

Отправителем был Се Цинчэн.

Игнорировав его весь день, мужчина только сейчас соизволил ему ответить: «18:00. Жди меня у медицинского лабораторного корпуса № 3».

Он должен был выполнить обещанное Се Цинчэну и начать проходить его так называемую «закалку».

18:00.

Хэ Юй прибыл к лаборатории медицинского университета точно в срок.

Однако он прождал около получаса, прежде чем, наконец, появился Се Цинчэн.

Профессор Се, похоже, только-только закончил лекцию, на нем был белоснежный лабораторный халат. Ранней осенью в Шанхае было еще жарко, город накрывали отголоски лета, поэтому сейчас, когда занятия закончились, он расстегнул халат, открывая под ним светло-серый пиджак и строгие брюки.

Се Цинчэн приложил к сканеру висевший у него на шее служебный пропуск и после характерного писка прошел через раздвижные стеклянные двери. Налетевший ветер тут же разметал полы его халата. Машинально прикрывшись от ветра планшетом в руке, он, не сбавляя шага, спокойно и непринужденно спустился с высокой лестницы лаборатории.

Хэ Юй равнодушно наблюдал за ним, обхватив одной рукой лямку рюкзака на плече, а другую засунув в карман.

– У вас проблемы с пунктуальностью.

– Занятия затянулись, – ответил ему Се Цинчэн. – Давно ждешь? Пойдем, для начала перекусим вместе.

В столовой медуниверситета кормили очень вкусно, даже вкуснее, чем в столовой Шанхайского университета. Именно туда они и отправились.

К этому моменту время ужина уже закончилось, поэтому работали лишь несколько окошек с раздачей, где готовили блюда на заказ, а в огромном помещении столовой сидели лишь несколько припозднившихся студентов.

Се Цинчэн расплатился своим удостоверением в одном из таких окошек и вернулся к столику с бумажкой, на которой работница столовой небрежно написала названия блюд.

Пока Хэ Юй с Се Цинчэном ждали свой заказ, рядом с ними подсела пара юношей-студентов. Что удивительно – они держались за руки. Се Цинчэн по началу не обратил на это внимания, но, когда юноши, сев друг напротив друга, перекинулись парой слов, тот, что повыше потянулся вперед и нежно поцеловал светлокожего парня в щеку.

Се Цинчэн:

– …

Хэ Юй:

– …

Увидев эту гей-пару, два натурала-гомофоба действовали удивительно слаженно. Не дожидаясь реакции другого, оба встали и пересели за самый дальний столик.

Хэ Юй:

– Почему ты тоже?..

– Не выношу такое.

– ... Но ты же врач.

– Медицинская этика и личные взгляды – это разные вещи.

Се Цинчэн пододвинул к Хэ Юю одну из двух банок пива, которые взял в холодильнике, с хлопком открыл свою, и из нее тут же поднялась белоснежная пена. Он сделал глоток:

– Почему мужчины встречаются с представителями своего пола?.. Разве это не слишком странно?

Хэ Юй тоже открыл свою банку пива и коснулся ею баночки Се Цинчэна.

– Должен признать, доктор Се, что действительно одобряю некоторые твои умозаключения. Однажды мне признался в чувствах одноклассник... Он подарил мне огромный букет роз.

– И что потом?

– Я сломал ему голень.

– …

Из окошка столовой высунулась работница и закричала во все горло:

– Номер 19, два острых вока готовы, заберите!

Се Цинчэн поднялся и отправился к выдаче с бумажкой в руках.

Один из воков был огненно-красного цвета. Нарезанная кубиками курица была щедро приправлена сушеным перцем чили, перцем «обращенным к небесам»* и сычуаньским перцем. Хрустящие кусочки курицы утопали в море из обжаренных перцев, а блестящий, маслянистый резанный зеленый лук добавлял яркий акцент. Обжаренные на сильном огне дольки чеснока, венчая горку из курицы и перца, источали будоражащий вкусовые рецепторы аппетитный аромат.

Это был заказ Се Цинчэна.

Что же касается второго блюда, хотя оно и называлось «острый вок», ничего особо острого в нем не было. Этот были свиные ребрышки, замаринованные в южном соусе, а затем обжаренные с луковым порошком до хрустящей корочки снаружи и сочной мягкости внутри. Мясистые королевские вешенки с крестообразными надрезами сверху скрутились изящными завитками. Крупно нарезанный пекинский лук исправно выполнял свою работу, раскрывая ароматы грибов и мяса. Несмотря на не слишком яркое освещение столовой, это горячее, ароматное и сытное блюдо искрилось соблазнительно мягким блеском, разжигая аппетит. Что уж говорить о запахе чеснока и южного соуса, аромат которых через ноздри прямиком попадал в желудок.

Се Цинчэн пододвинул вок с жареными ребрышками к Хэ Юю.

Хэ Юй:

– …

Се Цинчэн взглянул на него.

– Не нравится?

Хэ Юй ответил:

– Я не очень люблю жареное. К тому же, у меня аллергия на соевый сыр. – Он усмехнулся. – Вы ведь не пытаетесь воспользоваться случаем, чтобы отомстить мне за то, что я накормил вас манго?

– ... Один мой знакомый, немного постарше тебя, каждый раз заказывает это блюдо, как приезжает сюда. Я решил, что молодым парням нравится такое. Раз у тебя аллергия, не ешь, закажи что-нибудь другое.

Хэ Юй равнодушно произнес:

– Что за знакомый? Я его знаю?

– Не знаешь. Он был со мной в больнице тогда, но вы с ним не пересеклись.

Договорив, Се Цинчэн собрался дать Хэ Юю свое удостоверение, но тут вдруг зазвонил его мобильный телефон. Он взглянул на экран и отложил палочки.

– ... Легок на помине.** Мне нужно ответить.

– Алло, Се-гэ, я сейчас рядом с твоим университетом, ты уже закончил лекции? – Из телефона послышался голос Чэнь Маня. Звук был не слишком отчетливым, но Хэ Юй все же расслышал некоторые слова.

Се Цинчэн взглянул на Хэ Юя.

– Я с пациентом. Мне нужно с ним кое-что обсудить этим вечером. А почему ты здесь?

Чэнь Мань несколько секунд молчал, а затем сказал:

– Я… я просто после работы проезжал мимо. Ты утром забыл свой блокнот у меня в машине, вот хотел вернуть его тебе. Но, если ты занят, не буду беспокоить.

Хэ Юя несколько заинтересовал этот «легок на помине». Его интересовали все, у кого с Се Цинчэном были стабильные отношения, поэтому, немного поразмыслив, он сказал:

– Ничего страшного, раз он уже здесь, поужинаем все вместе. Я все равно не могу есть этот вок, а вы говорили, что ему он как раз нравится.

– Ты точно не против?

– Нет.

Се Цинчэн сообщил Чэнь Маню, где именно они находятся.

Отправившись к окошку, Хэ Юй заказал нежирную рисовую кашу с морепродуктами в горшочке и еще несколько банок пива.

Едва он сделал заказ, как в столовую ворвался Чэнь Мань с бумажным пакетом, в котором лежал блокнот Се Цинчэна.

С перекинутой сумкой через плечо, засунув одну руку в карман, а в другой держа три банки пива, Хэ Юй с довольно апатичным видом шел от окна заказов, глядя прямо вперед.

Встретившись у столика, за которым сидел Се Цинчэн, они посмотрели друг на друга.

Оба молодых человека выглядели по-своему привлекательно: Чэнь Мань – солнечный и жизнерадостный, Хэ Юй – необычайно красивый и элегантный. Любой задержал бы на них взгляд дольше, чем того требовали правила приличия.

Они уставились друг на друга с легким удивлением.

Хэ Юю лицо Чэнь Маня показалось смутно знакомым. Чэнь Мань, похоже, почувствовал то же самое.

Но ни один из них не мог вспомнить, где же они встречались раньше.

Будучи по природе дружелюбным человеком, Чэнь Мань, очнувшись, первым улыбнулся Хэ Юю. Тот же, в свою очередь, на людях всегда вел себя как образец благовоспитанности, – если позволить себе не совсем уместное сравнение и сменить молодому господину Хэ пол, отправив его в древние времена, то из него получилась бы идеальная благородная девица, которая даже случайно не могла бы позволить себе бестактность – поэтому он также вежливо улыбнулся Чэнь Маню.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, офицер.

Чэнь Мань немного удивился:

– Вы меня знаете?

Хэ Юй:

– Профессор Се упоминал о вас.

А еще я видел Се Цинчэна в твоей форменной куртке в больнице.

Видя, как эти двое стоят друг напротив друга точно благородная императорская супруга и низкоранговая наложница из какой-нибудь дорамы про гарем, Се Цинчэн нахмурился:

– Садитесь, чего стоите?

Будучи сотрудником полиции, наложница Чэнь обладала уступчивым характером госслужащего, поэтому с улыбкой сказала:

– Товарищ, присаживайтесь.

С детства привыкшая бывать вместе с родителями в деловых кругах, благородная супруга Хэ следовала законам вежливости и бизнес-этики, поэтому тоже с улыбкой сказала:

– После вас, господин.

Смутившийся полицейский, которого неожиданно назвали «господином», почувствовал себя несколько неловко. Почесав затылок, Чэнь Мань осторожно присел.

Капиталист, которого неожиданно назвали «товарищем», напротив сохранял невозмутимый вид и с легкой улыбкой тоже устроился рядом.

Формально они так и не представились друг другу.

Именно так и обстоят дела с социальным взаимодействием в наше время. Встречаясь с друзьями друзей, люди обычно не сообщают свои имена. Это своеобразное негласное правило отчужденности, ведь все понимают, что дальше совместной трапезы это знакомство не зайдет, поэтому представляться нет никакой необходимости.

Но это никак не помешало двум молодым людям завязать дружескую беседу.

В конце концов, они оба были примерно одного возраста, и у них было много общих тем. К тому же Хэ Юй задался целью: «Хочу узнать, что за чудаки водят дружбу с Се Цинчэном». Стоило лишь начать разговор, как эти двое, даже не зная имен друг друга, легко переключались с темы видеоигр на звезд спорта, а потом и на чемпионаты.

Под конец оба молодых красавца – Чэнь Мань и Хэ Юй – от души смеялись. Капитализм и социализм вели сердечную дружескую беседу, почти как во времена, когда Китайская коммунистическая партия объединилась и выступила единым фронтом с Китайской националистической партией.

Разницу поколений между ними и Се-дагэ можно было бы сравнить с Восточно-Африканской рифтовой долиной*** – он не мог вставить и слова.

– ... Ха-ха-ха, тот удар был реально потрясающим.

– Да, победить в сухую – действительно большая редкость.

– А ты видел тот британский матч?

– Я тогда был на дежурстве, но смотрел повтор...

Два юнца уже извели мужчину средних лет.

– Вы есть будете или как?

Чэнь Мань тут же опомнился, осознав, что слишком увлекся болтовней с ровесником, и поспешил протянуть Се Цинчэну баночку пива.

– Гэ, вот выпей.

Хэ Юй молча склонил голову и прижал согнутые пальцы к виску, скрывая усмешку в уголках губ.

Конечно, он сделал это нарочно.

Раз этот человек сопровождал Се Цинчэна в больнице, значит, у них довольно неплохие отношения. Хэ Юй заинтересовался личностью этого полицейского, ему хотелось знать, что за человек способен вытерпеть такого патерналиста, как Се Цинчэн.

И глядя на него сейчас, Хэ Юй пришел к выводу, что это добродушный простак с очень жизнерадостным характером.

Боясь, что обидит Се Цинчэна, оставив его без внимания, Чэнь Мань больше не решался заговорить с Хэ Юем. Вместо этого он пытался поддержать беседу с Се Цинчэном.

Ужин подходил к концу, и Хэ Юй решил, что разговаривать им больше не о чем, поэтому с улыбкой произнес:

– Профессор Се, поговорим о деле, да я уже пойду.

Се Цинчэн не собирался его задерживать, поэтому передал ему лист со списком:

– Здесь студенты, которые часто пропускают занятия. Даю тебе неделю, чтобы провести беседу с каждым из них. Через неделю посмотрим, изменится ли ситуация.

Хэ Юй взглянул на список.

– Почему здесь только девушки?

– Студентов мужского пола я возьму на себя.

Хэ Юй продолжал внимательно изучать список.

Се Цинчэн:

– В моем списке столько же студентов, сколько и в твоем. Я также поговорю с каждым из них в течение этой недели. На следующей лекции я проведу перекличку, и, если твое количество вернувшихся окажется меньше моего, ты проиграл. И в этом случае ты поработаешь за меня.

Хэ Юй:

– Разве я не в заведомо проигрышном положении? Вы ведь преподаватель, пригрозите заваленным экзаменом, они и прибегут.

– Ну, если все будет легко и просто, какая же это будет «закалка»? С таким же успехом ты мог бы потребовать от меня напоить тебя молоком.

У Хэ Юя не было никакого желания вступать в споры с Се Цинчэном. Этот сюэба не боялся трудностей. Он небрежно засунул листок со списком в свой рюкзак.

– Я пошел. Увидим результат через неделю.

Договорив, он вежливо кивнул Чэнь Маню и с улыбкой сказал:

– Приятного аппетита, офицер. Быть может, как-нибудь еще с вами пересечемся.

Когда Хэ Юй ушел, Чэнь Мань спросил Се Цинчэна:

– Гэ, это он пациент? Выглядит таким жизнерадостным.

– ...У него просто небольшая проблема с безответной влюбленностью. Его отец беспокоится о нем, поэтому попросил меня дать ему несколько наставлений.

Чэнь Мань весьма удивился.

– Э-э? С настолько красивым лицом его кто-то отверг? У той девушки слишком завышенные стандарты...

– Что толку от красивого лица? – Стоило Се Цинчэну заговорить о проблемах на любовном фронте, как его мысли перенеслись в Ханчжоу. В свою очередь воспоминания о Ханчжоу неизбежно были связаны с нелепым поцелуем Хэ Юя. От этой мысли Се Цинчэну стало несколько неловко. С отрешенным видом он заявил Чэнь Маню. – Только посмотри на него, он ни денег заработать не может, ни о семье позаботиться.

Чэнь Мань почему-то вдруг на мгновение замер, а потом с улыбкой сказал:

– Гэ, я могу и зарабатывать деньги, и заботиться о семье.

Се Цинчэн не придал его словам особого значения, расценив их как своеобразный соревновательный порыв между красивыми парнями.

– Отлично. Пока еще молод, поторопись найти себе пару.

Чэнь Мань:

– …

Се Цинчэн равнодушно добавил:

– И ешь побольше овощей.

– Хорошо...

Автору есть что сказать:

Хлюп-хлюп-хлюп. Вчера я получила так много комментариев, я так всем вам благодарна...

Мини-театр:

Наложница Чэнь:

– Мои любимые игры – ХХХ, ХХХХ и ХХХХ.

Благородная супруга Хэ:

– Я тоже играю в ХХХ, и посмотрел несколько видео по ХХХХ. Какой чемпион тебе нравится?

Чэнь Мань:

– Больше всего мне нравится играть за ассасина Ли Бая****!

Се-гэ:

– ... Разве Ли Бай***** не поэт?

– Конец межпоколенческого разговора –

--

* «Обращенный к небесам» перец – разновидность перца чили. Его плоды «смотрят» вверх, отсюда и название.

** В оригинале идиома «Помяни Цао Цао, и появится Цао Цао». Цао Цао китайский полководец эпохи Троецарствия (III в.), известный своей хитростью и быстротой реакции. В романе «Троецарствие» есть сцена, где герои обсуждают Цао Цао, и он тут же появляется.

*** Восточно-Африканская рифтовая долина (разлом), или Великая рифтовая долина – место расхода тектонических плит. Ширина долины составляет от тридцати до ста километров, глубина – от нескольких сотен до тысяч метров.

**** Персонаж игры «Honor of Kings».

***** Поэт династии Тан, более известный как Ли Бо.

Имена персонажа игры и поэта пишутся абсолютно одинаковыми иероглифами.

http://bllate.org/book/14584/1293641