Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 26. После того, как я протрезвел

Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

– Ты мне нравишься...

– ...

– Ты мне очень нравишься... – склонив голову, шептал Хэ Юй, почти касаясь губ Се Цинчэна. Растрепанная челка упала ему на лоб, в глазах читалось замешательство и обжигающая страсть.

Он крепко сжал руку ошеломленного столь внезапным признанием Се Цинчэна.

Минуту назад он чувствовал только злость и недоумение, а сейчас был настолько поражен, что казалось, в него попала молния.

Он даже перестал сопротивляться...

Кто кому нравится?

Хэ Юю он нравится?

Да как такое возможно?..

Они оба мужчины, и Хэ Юй никогда не проявлял склонностей к гомосексуализму. Не говоря уже о том, что Се Цинчэн был старше его на тринадцать лет...

Обливаясь потом, Се Цинчэн лежал в банном, всклокоченном халате на гостиничной кровати Хэ Юя. Он медленно, с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на юношу, склонившегося над ним в темноте. Се Цинчэн не знал, что Хэ Юй смотрел не на него. Парень видел перед собой лишь девушку, похожую на Се Цинчэна.

– Ты правда очень мне нравишься...

– …

– Будь умницей, не встречайся с ним...

– …

Едва услышав эти слова, Се Цинчэн, наконец, очнулся от шока и сквозь зубы процедил:

– ... Да чтоб тебя!

Хэ Юй, мать его, выпил слишком много и принял его за другого человека!

Се Цинчэн отвел взгляд, чувствуя, как все его сомнения вмиг собрались в единую картину, словно бусины на нитку… Участие Хэ Юя в съемке, внезапное обострение его болезни, его слова на Неверлэнде о том, что он хотел признаться девушке в чувствах, его бессвязные пьяные речи... Все вдруг стало предельно ясно.

Се Цинчэн все понял.

Хэ Юй признался в чувствах той несчастной девушке, но был отвергнут...

Он невольно поднес ладонь ко лбу. Из-за жесткой мужской схватки его лицо покрылось испариной. Грудь тяжело вздымалась, и он раздраженно откинул назад влажные от пота волосы.

Шея все еще ныла в том месте, где его схватил Хэ Юй, но не так сильно, как голова. Се Цинчэну все произошедшее сегодня казалось каким-то гребаным дурдомом, но в то же время он порадовался за то, как повезло той неизвестной девушке...

По крайней мере, эта катастрофа приключилась не с ней.

А сейчас надо разобраться с Хэ Юем.

Прежде всего, пациентам с Психической Эболой следовало сохранять спокойствие, быть сдержанными, сводя перепады настроения к минимуму. Им нужно быть как можно более рациональными. Романтические переживания вызывают слишком сильные эмоции, поэтому, с рациональной точки зрения, по возможности их следовало избегать. А у Хэ Юя, похоже, развился «посттравматический синдром от Се Цинчэна» – он скорее прислушается к совету кого угодно, но только не последует его врачебным предписаниям.

И как результат – текущее состояние Хэ Юя.

К счастью, пока еще на дошло до той стадии, когда уже ничего нельзя было исправить.

Все еще прижатый высоким, разгоряченным телом, Се Цинчэн, наконец, разложил все по полочкам в своей голове и с мрачным видом уперся ладонью в грудь юноши:

– Черт бы тебя побрал… А ну слезь с меня… Отвали!!!

Взгляд Хэ Юя был абсолютно остекленевшим.

Лекарство, которое он принял, начало действовать, его снотворный эффект все усиливался. Хэ Юй продолжал смотреть на Се Цинчэна, но сила в его руках медленно стала ослабевать. Его безумие сходило на нет, и дыхание постепенно выравнивалось.

В его глазах промелькнула вспышка осознанности, но разум его прояснился лишь на короткий миг, а потом снова затуманился...

Се Цинчэн воспользовался моментом, чтобы решительно сбросить его с себя. Он поплотнее запахнул халат и поднялся с кровати. Его запястья все еще пульсировали от боли.

Хэ Юй, наконец, успокоился, хотя вернее было бы сказать, что это лекарство, наконец, подавило его жажду насилия, поэтому он не стал ничего предпринимать, когда Се Цинчэн с силой его оттолкнул.

Юноша безучастно смотрел перед собой и спустя долгое время прошептал:

– ... Знаешь... Я больше не могу найти мост...

– Что?

– Я не могу найти его... Не могу выбраться отсюда... Я... Я не могу выбраться, что бы ни делал...

Это тихое бормотание было обращено не к Се Цинчэну или кому бы то ни было. Выражение на лице Хэ Юя было абсолютно пустым, похоже, он больше не осознавал, где находится, и, словно сумасшедший, обращался к темноте ночи.

Хэ Юй медленно сомкнул подрагивающие веки.

Чуть не сошедший с ума от сегодняшних событий, Се Цинчэн понятия не имел, о каком мосте тот говорил. Чувствуя себя не в своей тарелке и подавляя в сердце гнев, он с напряженным выражением лица затащил Хэ Юя на кровать и набросил на него одеяло. Затем развернулся и пошел в ванную, чтобы почистить зубы и прополоскать рот.

Се Цинчэн относился к сексу с некоторой апатией, ему не нравился излишний физический контакт с другими людьми, а тем более поцелуи с представителем того же пола.

Ему было очень противно. Он долго полоскал рот проточной водой, прежде чем набрал ее в ладони и плеснул себе в лицо. Оперевшись о раковину, он, наконец, успокоился и бросил взгляд в зеркало на свое лицо, с которого все еще стекали капли воды.

Юношеские чувства – это какая-то мина замедленного действия. Одно неосторожное движение, и все взрывается к чертям. Если бы не тот факт, что Се Цинчэн оказался вовлечен в этот бардак лично, он вряд ли стал бы вообще со всем этим разбираться.

Какого, блядь, черта?! Какого черта!

Раз забота о ребенке Хэ Цзивэя дошла до такой степени, тот должен ему заплатить! Будет просто неприлично, если он этого не сделает. Позже Се Цинчэн обязательно должен потребовать у Хэ Цзивэя компенсацию.

С угрюмым выражением лица Се Цинчэн еще какое-то время приходил в себя, потом поднял руку и прижал к ноющему виску. Выключив воду, он вернулся в комнату, уселся на диван напротив кровати и погрузился в раздумья.

Хэ Юй к этому моменту под действием лекарства уснул. Он лежал на кровати, обняв одеяло, и выглядел таким паинькой, идеальным студентом, образцом для подражания, каким все его и считали. От недавно разбушевавшегося зверя не осталось и следа.

Се Цинчэн смотрел на него с мрачным видом. Он открыл бутылку минеральной воды, предоставленной отелем, и хотел было сделать глоток, чтобы унять гнев, но, прикоснувшись губами к бутылке, его пронзила неожиданная вспышка боли. Се Цинчэн зашипел, потрогал пальцами губу и обнаружил, что Хэ Юй прикусил ее до крови… За тридцать два года его жизни никто и никогда не осмеливался так кусать его! Лицо Се Цинчэна окончательно потемнело.

Он с раздражением отставил бутылку минералки и, не обращая внимания на прежние возражения Хэ Юя, поджег сигарету и закурил прямо в номере. И только после того, как этот спящий мелкий засранец достаточно надышался табачным дымом, Се Цинчэн, наконец, затушил окурок.

... Забудь.

Просто забудь!

Наконец, Се Цинчэн подумал: «Черт с ним, поцеловал и поцеловал. Что уж тут поделаешь?»

Он ведь мужчина – мерзко, конечно, но, в целом, никаких последствий. В конечном счете, это было всего лишь недоразумение.

Се Цинчэн был крайне рациональным человеком и не собирался слишком переживать из-за какого-то глупого недоразумения.

Рассуждая здраво, сейчас куда важнее было состояние Хэ Юя.

Можно сказать, что в этот раз он лично на себе испытал один из приступов на текущей стадии его болезни. Хоть юноша и был невменяем, это не было полноценным приступом, ведь частично он сохранял подобие контроля.

А если бы у него случился полномасштабный приступ? Что случилось бы тогда?

Возможно, состояние Хэ Юя было не таким уж оптимистичным, как казалось.

Се Цинчэн закрыл глаза. Он давно предполагал, что Хэ Юю может стать хуже, если он влюбится.

В тот день, на острове, Се Цинчэн пытался отговорить его от признания, не только ради заботы о той девушке, но и ради самого Хэ Юя. Но тот его не послушал.

Юноша сказал ему: «За эти девятнадцать лет я когда-нибудь кому-нибудь причинил боль?.. Мне просто кое-кто нравится и только… Но у меня нет права даже на это, так?»

Тогда он посмотрел Хэ Юю в глаза и вдруг осознал, что не находится с ответом.

Се Цинчэн был знаком с Хэ Юем с самого его детства и знал, насколько тяжелым было его заболевание. Уже почти двадцать лет тот блуждал в пропасти своего душевного и физического состояния и до сих пор не мог найти выход. В душе таких пациентов слишком много агрессии. Во время приступов, они могут становиться крайне жестокими и кровожадными.

И все же Хэ Юй предпочел направить эту агрессию сам на себя.

Он оставался в своем драконьем логове. Кричал, плакал, бился головой о стену, но никогда не выходил, чтобы причинить вред невинным. Только терпел мучения в темноте и одиночестве.

…

Была ли неизвестная девушка, тем лучом света, за которым гнался Хэ Юй?

Вспомнив пролитые Хэ Юем слезы и произнесенные слова с признанием, Се Цинчэн невольно взглянул на крепко спавшего на кровати юношу.

Так вот почему он покинул университет. Не справился, и болезнь, дремавшая в его сердце, снова дала о себе знать.

Се Цинчэн бессознательно поднял руку и коснулся своих губ, поцелованных Хэ Юем. В его мыслях об «этой отвратительной скотине» промелькнуло «вот же жалкая скотина».

Однако переживший сильный шок Се Цинчэн не стал слишком углубляться в размышления и принял «Се», произнесенное Хэ Юем в полубредовом состоянии, за свою собственную фамилию и даже не подумал о Се Сюэ.

По мнению Се Цинчэна, хоть Хэ Юй и Се Сюэ принадлежали к одному поколению, у них все-таки было пять лет разницы. Для него это означало, что между ними вряд ли могут возникнуть романтические отношения, поэтому он никогда не подозревал Хэ Юя в неуместных чувствах к Се Сюэ.

Не говоря уже о том, сколько там лет было самому Хэ Юю? Девятнадцать, даже не двадцать, все еще тинейджер! В древние времена он бы еще даже не прошел церемонию совершеннолетия.

Честно говоря, с точки зрения закоренелого консерватора Се Цинчэна, для девятнадцатилетнего юноши встречаться с кем-либо было еще слишком рано. Щетина еще толком расти не начала, учеба в самом разгаре, ветер до сих пор в голове гуляет, разве тут будет место серьезным чувствам? А если вдруг девушка «залетит», поведет ли он ее в бюро гражданских дел регистрировать отношения? Сможет ли в одиночку прокормить семью из трех человек, да еще и заботиться о четырех стариках? Сможет ли без поддержки родителей зарабатывать достаточно на детское питание и обеспечивать жену во время беременности?

Чушь, ничего он не может.

И это значит, что он все еще юнец, а мужчина.

И конечно же, Се Цинчэн никогда бы не стал отождествлять этого человека со своим будущим зятем.

Спящий юноша, казалось, видел плохой сон и нахмурил изящные брови. Се Цинчэн больше не желал видеть ни его, ни тем более эту измятую постель.

Он поднялся, толкнул дверь и вышел.

Хэ Юй проснулся ранним утром следующего дня.

Ошарашенно открыв глаза, он провел рукой по взлохмаченной челке и прикрыл ладонью прохладный лоб.

Воспоминания с похмелья были похожи на осколки разбитого фарфора – стараешься собрать и склеить их воедино, а они неизбежно больно ранят острыми краями.

Хэ Юй превозмогал пульсирующую боль в голове, пока события прошлой ночи постепенно возвращались к нему и складывались в общую картину. Все его тело напряглось, когда он вспомнил, что из-за помутнения рассудка поцеловал не того человека. И тут до него дошло…

Похоже... он... поцеловал Се Цинчэна...

– …

Хэ Юй сначала понадеялся, что ему приснился кошмар, но прокушенная губа все еще немного кровила. Прикоснувшись к ранке языком, он зашипел от отрезвляющей боли, ясно осознав, что все, что произошло прошлой ночью, было реальностью.

Будучи с детства образцовым учеником, Хэ Юй обладал характеристиками, присущими всем сюэба [студент-отличник]: способностью к быстрому анализу разнообразной информации и молниеносной реакцией. Однако, произошедшее было за гранью его понимания. Он в оцепенении сидел на кровати с побледневшим лицом.

В этот момент послышался писк среагировавшего на ключ-карту замка, дверь резко распахнулась, и Хэ Юй увидел, как с невозмутимым выражением лица вошла жертва его вчерашних непреднамеренных сексуальных домогательств.

Се Цинчэн не спал всю ночь. Вернувшись в свой номер, он провел несколько часов в раздумьях и к текущему моменту был уже абсолютно спокоен. Он как раз закончил утренний туалет, перед тем, как Хэ Юй проснулся, и теперь, войдя в его номер, обнаружил, что этот псих уже сидит на кровати с копной всклокоченных волос и пялится на него округлившимися миндалевидными глазами.

Невероятно, но выглядел он настолько невинно и растерянно, что в сочетании с его смазливым личиком сюэба, создавалось впечатление, что на самом деле это он тут был жертвой.

Скотина.

Се Цинчэн тут же подхватил с кресла футболку Хэ Юя и швырнул ее в лицо этому скотине-сюэба, не желая встречаться с его раздражающим взглядом.

Он холодно сказал:

– Поднимайся.

Стянув с головы белую футболку, скотина-сюэба с трудом произнес:

– Се Цинчэн, прошлой ночью мы... Мы с тобой... Я...

К его ужасу Се Цинчэн ответил:

– Да.

Хэ Юй побледнел еще больше.

Се Цинчэн:

– Однако, нам нет необходимости мусолить эту глупость.

– …

Хэ Юй снова опешил. Он не ожидал, что этот братец будет настолько апатичен и холоден, когда откроет рот. Если бы не уверенность в том, что с его памятью все в порядке, и это он сам по ошибке поцеловал вчера ночью не того человека, он бы подумал, что Се Цинчэн все специально подстроил, чтобы домогаться его.

«Поматросивший и бросивший» Се Цинчэн прислонился к тумбе с телевизором, скрестил руки на груди и бросил холодный, строгий взгляд на Хэ Юя:

– Оденься как следует, нам нужно поговорить.

Прошлой ночью с ними случился весьма неловкий физический контакт. Даже если это произошло по недоразумению, этого все равно было достаточно, чтобы чувствовать себя виноватым.

Пристававший вчера с поцелуями Хэ Юй, будто язык прикусил. При обычных обстоятельствах он бы уже давно начал спорить с ним, но сейчас он сбавил обороты и делал все, что просил Се Цинчэн.

– Ты признался той девушке, что тебе нравится?

– … Нет.

– Собираешься продолжаешь мне лгать? Забыл, что говорил мне прошлой ночью?

Хэ Юй мог только смутно припомнить кое-что из того, что он говорил – в его голове еще не до конца прояснилось. После некоторого раздумья он, наконец, произнес:

– ... Я принял тебя не за того человека. Я не признавался той девушке, просто узнал, что ей нравится другой... Ладно, забудь. Зачем я тебе тут что-то объясняю? Если хочешь посмеяться, просто смейся. – Хэ Юй поднял взгляд. – Я знаю, что ты просто в восторге. Все произошло именно так, как ты и говорил. Меня никто не любит, и я не могу себя контролировать. Все, как ты и говорил. Ты рад?

Се Цинчэн пристально смотрел на него:

– Я рад, что ты окончательно не сошел с ума.

Он сделал паузу, глядя на настороженное лицо Хэ Юя. Похоже, парень ожидал, что он скажет что-то вроде: «Дорогой пациент, после ночи раздумий я готов вам предложить два варианта лечения. Пожалуйста, изучите их и решите, какой из них вам больше подходит: химическая или физическая кастрация. Не стесняйтесь».

Се Цинчэн вздохнул. У него в самом деле не было никакого желания обсуждать произошедшее недоразумение. Это было слишком по-детски, не говоря уже о пустой трате времени, поэтому он сказал прямо:

– … Забудь, Хэ Юй… Просто забудь.

Хэ Юй посмотрел на него. У всех сюэба есть привычка давать ответ, не дослушав вопрос, и скотина-сюэба, сидевший на кровати, не был исключением. Хэ Юй спросил:

– Но?

– Но... – Профессор Се бросил на него строгий взгляд, недовольный тем, что его перебили, и продолжил: – Я обдумал все, что произошло прошлой ночью, и пришел к выводу, что сейчас ты в довольно плохом состоянии. Честно говоря, когда я в последний раз говорил по телефону с твоим отцом, он попросил меня присматривать за тобой. То, как ты без разбора принимаешь лекарства при обострении, попытки скрыть ото всех правду – это все неправильно, поэтому…

Итак, «батя» Хэ Юя – Господин Се начал читать нотации.

Хэ Юй же еще не до конца пришел в себя: в голове гудело, и мысли рассеянно блуждали. Ему удалось уловить смысл только начала этой отеческой лекции, остальное же влетало в одно ухо и вылетало из другого. О чем еще мог говорить Се Цинчэн, кроме как о том, что никогда его не простит?

Но потом он подумал, что вообще-то не просил Се Цинчэна опекать его. Се Цинчэн сам ворвался в его номер и подошел слишком близко. Они оба натуралы и никогда не проявляли ни малейшего интереса к мужскому полу. Так что, если говорить об удаче, Хэ Юй был таким же невезучим и ничего ему не был должен.

К счастью, вчера он не произнес имя Се Сюэ вслух, иначе разгребать этот бардак было бы намного труднее...

– ... На этом, пожалуй, все.

В какой-то момент «батя» закончил свою лекцию и подвел итог.

– Ты меня услышал?

Хэ Юй поднял голову и встретился с пристальным и острым, как холодное лезвие, взглядом Се Цинчэна.

После долгой речи у Се Цинчэна пересохло в горле, он взял стоявшую рядом бутылку минеральной воды, к которой он ночью так и не притронулся, отвинтил крышку и отпил, а затем безэмоционально произнес:

– ... Если согласен, будем считать, что вопрос решен.

На самом деле, Хэ Юй не смог уловить ни слова из того, что тот только что сказал, его похмельная, ноющая от тупой боли голова восприняла только это последнее «будем считать, что вопрос решен». Однако, как настоящий отличник, он инстинктивно кивнул.

Се Цинчэн абсолютно равнодушно смотрел на него сверху вниз:

– Хорошо. В таком случае, когда закончишь съемки, приходи ко мне в медуниверситет.

– …

Только сейчас Хэ Юй, наконец, очухался и осознал, что будучи в «отключке», похоже, согласился на какое-то требование. Осипшим голосом он спросил:

– Подожди. Прости, что ты сказал?

Лицо Се Цинчэна тут же потемнело, а тон стал резким:

– Хочешь выдвинуть какие-то условия?

Хэ Юй подумал про себя: «Какие еще условия?»

Он ведь даже не вслушивался в то, что Се Цинчэн только что говорил...

Кошмар какой, что он вообще пообещал ему?

Се Цинчэн же со своей стороны считал, что был достаточно снисходителен к Хэ Юю.

Он даже не стал препираться с ним из-за ночного инцидента. Конечно, главным образом из-за того, что сам не хотел снова вспоминать тот поцелуй, от которого немела кожа на голове.

Что же касается состояния Хэ Юя, то одно дело, если бы он этого не видел, но раз уж увидел, то теперь просто не мог остаться стоять в стороне. И не из-за просьбы Хэ Цзивэя, даже если бы перед ним был обычный пациент в таком состоянии, он не смог бы оставаться безучастным и сидеть сложа руки.

Несмотря на то, что он не мог как прежде стать его личным врачом, по крайней мере он мог помочь Хэ Юю взять эмоции под контроль и дать ему несколько советов.

А в процессе он мог бы заставить Хэ Юя поработать за него... Тот был довольно полезным работником, когда был послушным: умный, сообразительный и выносливый. Воспользовавшись его навыками как и прежде, это можно было бы счесть платой, за то, что эта собака его облизала.

Он убил бы двух зайцев одним выстрелом.

Видя, что Хэ Юй в замешательстве, Се Цинчэн нетерпеливо коротко повторил:

– После окончания съемок ты приходишь в медуниверситет и занимаешься тем, что я поручу. Поработаешь на меня, отвлечешься и развеешься, чтобы весь день не сидеть в своих мыслях. Раз уж у тебя появился объект симпатии, ты должен как можно скорее привести в порядок свое психическое состояние и научиться брать под контроль эмоции. Тебе это даже выгодно.

Хэ Юй немного помолчал, прежде чем сказать:

– ... Но ей уже кое-кто нравится. И это не я.

Се Цинчэн вздохнул:

– Она еще молоденькая, верно?

– … Ну… не старая.

– Будущее непредсказуемо. Кроме того, даже если она так и не ответит на твои чувства, тебе может начать нравиться другая, и будет отлично, если к тому моменту ты сможешь контролировать свои эмоции.

Хэ Юй какое-то время молчал, а потом вдруг сказал:

– ... И ты не спросишь, кто именно мне нравится?

– Какое мне до этого дело?

– … – Хэ Юй склонил голову, и в глазах промелькнула усмешка. – И то правда.

Он вспомнил их разговор с Се Цинчэном в полицейском участке.

Тогда Се Цинчэн сказал, что никто не сможет полюбить такого человека, как он, и он определенно потерпит неудачу.

Хэ Юю показалось, будто ему влепили жесткую пощечину. Тогда он представлял себе, как увидит теряющего самообладание Се Цинчэна, когда тот узнает, что он начал встречаться с Се Сюэ. Он хотел видеть, как Се Цинчэн сломается. Но все произошло наоборот.

Этого Се Цинчэн увидел его в совершенно жалком состоянии.

И если он отступит сейчас, то окончательно потеряет перед ним лицо...

Хэ Юй закрыл глаза и усмехнулся:

– Скажи честно, ты ведь специально приехал, чтобы посмеяться надо мной?

– Можешь думать, что хочешь.

– …

Встретившись с апатичным, но в то же время вызывающим взглядом мужчины, Хэ Юй почувствовал, как в сердце его сгущается тьма.

Ему очень не нравилось это выражение на лице Се Цинчэна. С детства он видел его бесчисленное количество раз, и каждый раз отчетливо ощущал его безразличие и эту омерзительную властную ауру.

Хэ Юй какое-то время сидел с мрачным видом, а потом все же поднял взгляд на Се Цинчэна и спросил:

– Так ты хочешь, чтобы я отвлекся, работая на тебя. Что именно мне нужно будет делать?

– Еще не решил, – небрежно ответил Се Цинчэн. – Но ты ведь уже работал со мной и знаешь, что я за человек. Постараюсь, чтобы ты в полной мере ощутил вкус трудностей. Поблажек не жди.

– ... Вы хотите меня так проучить? [Хэ Юя здесь опять переключает на «вы».]

Се Цинчэн замер, а затем, приподняв бровь, спросил:

– Ты боишься?

Хэ Юй не хотел терять еще и собственное самоуважение, после того, как уже потерял достоинство.

– Вы, должно быть, шутите. Я ничего не боюсь.

Услышав его ответ, Се Цинчэн склонил голову, достал сигарету и, зажав ее между зубами, невнятно пробормотал:

– Надеюсь, ты серьезен. Не вздумай через три дня со слезами на глазах заявить, что сдаешься. Зажигалка на прикроватной тумбочке, передай.

Проигнорировав его, Хэ Юй поднялся с кровати и направился прямиком в ванную, чтобы почистить зубы и прополоскать рот… Хотя послевкусие вчерашнего поцелуя уже давно исчезло, Хэ Юй все равно ощущал отвращение. От мысли о том, что вчера он ошибся и страстно целовал мужчину, его начинало мутить, так что он спешил поскорее «отмыться».

Прежде чем войти в ванную, Хэ Юй обернулся и еще раз взглянул на объект своего ночного помешательства. Сейчас он был абсолютно трезв и выглядел, как настоящий джентльмен – будто это не он прошлой ночью завалил в постель другого человека и целовал так, словно у него гон.

– Пассивное курение не может входить в список заданий, которые вы мне дадите, иначе это ничем не будет отличается от медленного убийства. Хотите курить, пожалуйста, делайте это на улице.

С этими словами он захлопнул дверь ванной и принялся умываться.

Стоя перед зеркалом, Хэ Юй коснулся укушенной прошлой ночью губы...

Набрав в ладони воды, он сполоснул лицо и схватился за кран.

На тыльной стороне ладони выступили вены, он резко выкрутил кран, мгновенно прекращая поток воды. Выпрямившись, Хэ Юй встретился взглядом с собственным отражением в зеркале.

Что еще за отвлекающая работа? Разве он не хочет просто продолжить смеяться над ним, эксплуатировать и мучить?

... В этот раз он просчитался и угодил в ловушку этого старого извращенца Се Цинчэна.

Автору есть что сказать:

Хэ Юй:

– ... Я гомофоб. Может быть, престарелые мужчины наконец перестанут вмешиваться в чужие дела и бесцеремонно врываться в чужие номера?

Се Цинчэн:

– Я еще больший гомофоб, чем ты. Может быть дьяволята, которые не могут заработать себе даже на детское питание, начнут наконец вовремя принимать лекарства и не будут сходить с ума?

Се Сюэ:

– Что-что-что, какое еще детское питание? Кто беременный? Хэ Юй, ты попросил академический отпуск для съемок в сериале, а в результате кто-то забеременел? Да бля, ты и дня не можешь продержаться в индустрии развлечений, ничему хорошему не научился, только плохому, скорее возвращайся на занятия!!!

http://bllate.org/book/14584/1293639