Готовый перевод I won't bite you / Хочу тебя укусить! [❤️]: Глава 28. Я не бью свою жену!

Поскольку соревновательный баскетбольный матч был запланирован давно, рано или поздно пришло бы время соревнования. После того, как все немного передохнули, группа без дальнейших проволочек отправилась на ближайшую баскетбольную площадку. Другие поспешили посмотреть на веселье, услышав о нем.

Фан Юнянь был встревожен всю дорогу, и он не знал, почему, но чувствовал себя немного расстроенным. Он несколько раз посмотрел на Чи Лэ не решаясь заговорить, но после некоторых колебаний все же спросил: «Почему бы нам... не отменить соревнование?»

Если бы он знал, что приедет Чжуан Синьчунь, он бы раньше не упоминал при нем о баскетбольном матче. После всех этих дней у него на самом деле не было никакой враждебности к Чи Лэ. Теперь ему просто нравилось весело препираться с Чи Лэ, так что неважно, выиграет он баскетбольный матч или нет. Сейчас так много людей наблюдает, и он боится, что может случиться беда.

Когда Чжуан Синьчунь услышал его слова, он с ангельской улыбкой влез в разговор: «Брат Фан, разве ты не говорил, что с твоим мастерством, даже если у Чи Лэ будет фора в десять бросков, ты обязательно победишь? Теперь ты не хочешь соревноваться, но, похоже, Чи Лэ не может позволить себе проиграть».

Фан Юнянь взглянул на Чжуан Синчуня и слегка нахмурился. Ему вдруг показалось, что Чжуан Синчунь намеренно провоцирует их на ссору.

«Фан Юнянь, не сходи с ума», - Чи Лэ поднял подбородок и тихонько фыркнул, услышав эти слова он шагнул вперед: «Еще неизвестно, кто победит».

Он так долго учился баскетболу, что не готов проиграть без борьбы. К тому же, он также хочет попробовать свой нынешний уровень.

Фан Юняню ничего не оставалось, как последовать за ними на баскетбольную площадку: «Простое соревнование по броскам или 1 на 1? Выбирай сам».

Уголки губ Чжуан Синьчуня ехидно приподнялись, и он медленно заговорил снова: «Брат Фан, нас так много пришло сюда, если вас будет только двое, игра будет такой скучной, мы не можем позволить всем просто наблюдать со стороны, не так ли?»

Несколько человек, не понимавших ситуацию, один за другим согласно закричали, многие захотели присоединится и хорошо провести время.

Фан Юнянь нетерпеливо спросил: «Тогда что ты предлагаешь?»

Чжуан Синьчунь слегка сощурил глаза, взглянув на Шэн Чжо, улыбнулся и сказал: «Поскольку это все же соревнование, почему бы нам не разделиться на две команды и не сыграть настоящий матч?»

Видя, что остальные не возражают, Фан Юнянь мог только спросить: «Как разбиваемся на команды?»

«Я учусь в одном классе с тобой поэтому, конечно, я хочу быть в твоей группе». Чжуан Синьчунь улыбнулся ярче: «Чэнь Юньчжоу и брат Чжо - твои друзья поэтому, конечно, они захотят быть с нами...»

Шэн Чжо, лениво опираясь на баскетбольную стойку, холодно отрезал: «Я в одной команде с Чи Лэ».

Голос Чжуан Синьчуня дрогнув, прервался. Изначально он хотел быть в группе с Шэн Чжо, Чэнь Юньчжоу и Фан Юнянем, чтобы напомнить Шэн Чжо, кто ему ближе, но Шэн Чжо решил быть в группе с Чи Лэ?

Чжуан Синьчунь невольно поджал губы: «Брат Чжо, ты часто играешь в баскетбол с Фан Юнянем и Чэнь Юньчжоу. Вы дружите уже много лет. По сравнению с Чи Лэ, у вас лучшее взаимопонимание. Я думаю, ты больше подходишь наше...»

Голос Шэн Чжо был спокойным и неторопливым: «Мы с Чи Лэ практикуем вместе уже полмесяца, и у нас также есть молчаливое взаимопонимание».

Чжуан Синьчунь снова попытался убедить его: «Но ты и Фан Юнянь хорошие друзья, разве ты не хочешь помочь ему?»

Шэн Чжо взглянул на Фан Юняня: «Не хочу».

Фан Юнянь: «...» Кажется, я к этому привык, и мне уже не так грустно.

Чжуан Синьчунь прикусил губу, зная, что Шэн Чжо уже принял решение, и ему бесполезно говорить что-либо еще. Шэн Чжо был таким человеком, что никто другой не мог изменить его решение, и с этим ничего не поделать.

Итак, определились две команды: Чи Лэ, Шэн Чжо и Цзянь Чэн, а также двое других студентов были в одной группе, Фан Юнянь, Чэнь Юньчжоу и Чжуан Синьчунь и еще два студента были во второй группе. Всего в игре участвовали две группы. Команда, забившая больше голов, побеждала, один студент оставался судьей.

Раздался свисток, и игра официально началась.

Чжуан Синчунь хотел покрасоваться перед Шэн Чжо. В начале матча он активно схватил мяч. Он был дальше всех от кольца и должен был передать пас, но он проигнорировал призыв Фан Юняня и побежал к баскетбольному кольцу сам. На полпути к нему перед ним мелькнула фигура. Как в замедленной съемке он увидел медленно приближающееся лицо Шэн Чжо. Тот без колебаний выхватил мяч у него из рук и, , прежде чем Чжуан Синчунь успел сообразить, перекинул мяч Чи Лэ.

Чжуан Синьчунь почти задыхался.

В это время Чи Лэ поймал мяч, подпрыгнул, сделав красивый отскок, и забросил мяч, чем вызвал шквал аплодисментов.

Он посмотрел на Шэн Чжо, как гордый маленький лебедь, и Шэн Чжо показал ему большой палец вверх. Чи Лэ не смог сдержать яркую улыбку.

Чжуан Синьчунь выглядел раздраженным, сердито топнул ногами и бросился охотиться за мячом еще более рьяно. К сожалению, хотя он и стремился показать себя, его возможности были ограничены, он так старался, но не заработал ни одного очка.

Каждый раз, когда Фан Юнянь просил его передать мяч, он отказывался это делать, как будто не слышал, окончательно перестав сотрудничать. Фан Юнянь был зол и растерян.

Настроение остальных ребят было не намного лучше, Чжуан Синьчунь полностью испортил атмосферу. Какими бы хорошими ни были навыки Фан Юняня, продемонстрировать их было негде. Их команда не сотрудничала должным образом, и не только не забивала голы, но и несколько раз пропускала мяч, все постепенно стали раздражаться, и координация стала еще хуже.

Напротив, команда Чи Лэ сотрудничала довольно хорошо, хотя Шэн Чжо, казалось, больше играл с Чи Лэ. Он легко перемещался, сосредоточившись на краже мяча и передаче его Чи Лэ. Независимо от того, мог Чи Лэ забросить или нет, это не имело значения. Пока он часто уводил мяч, даже если из десяти бросков Чи Лэ мог закинуть только два, этого было бы достаточно.

Счет между двумя командами постепенно увеличивался, что было неожиданностью для обеих сторон. Хотя Чи Лэ был полон уверенности, он никогда не думал, что сможет выиграть у Фан Юняня за такой короткий промежуток времени. Он думал, что если не проиграет слишком сильно, это уже будет хорошо, но кто знал, что Чжуан Синьчунь на самом деле предложит такую замечательную идею, как групповая игра, которая на самом деле помогла ему, компенсируя его недостатки? Если бы это было действительно 1 на 1, у него вообще не было бы шансов на победу!

Группа Фан Юняня совсем не сотрудничала друг с другом, и даже сдерживали друг друга, что очень радовало Чи Лэ.

Фан Юнянь играл, стиснув зубы и хотел выиграть раунд, но к сожалению, его противником был Цзянь Чэн. Хотя Цзянь Чэн был занят работой весь день, он на самом деле очень хорошо играл в баскетбол, отлично блокировал его и даже смог отобрать у него мяч.

Манера игры Цзянь Чэна показалась Фан Юняню немного знакомой. Он не мог не нахмуриться, подозрительно поглядывая на Цзянь Чэна, но тот ничего не замечал и сосредоточился только на игре.

Чжуан Синьчунь увидел, что его шансы забить мяч невелики, а все присутствующие играли лучше его, поэтому он отказался от подавления Чи Лэ и больше не воспринимал игру всерьёз, а сосредоточил всё своё внимание на Шэн Чжо.

Он огляделся и, используя навыки блокировки, встал перед Шэн Чжо, загораживая ему обзор на Чи Лэ. Он также воспользовался этой возможностью, чтобы приблизиться к Шэн Чжо. Он был Омегой, а Шэн Чжо был Альфой. Он отказывался верить, что Шэн Чжо не отреагирует на его феромоны. Активные упражнения были прекрасным шансом выпустить феромоны, и он не мог упустить эту возможность.

Чи Лэ отлично проводил время, но когда он обернулся, то увидел, что Чжуан Синчунь постоянно вьется около Шэн Чжо и подозрительно наклоняется к нему. Однако у Шэн Чжо было холодное выражение лица, и он несколько раз кинул недовольный взгляд на Чжуан Синчуня. Беспомощный Чжуан Синчунь, казалось, приклеился к нему, постоянно делая вид, что каждый раз лишь случайно натыкается на него, но, к сожалению, так как это было во время игры, Шэн Чжо не мог его оттолкнуть, так как это считалось бы фолом.

Чжуан Синьчунь встретился взглядом с Чи Лэ, бросил на него провокационный взгляд, пошатнулся и упал на тело Шэн Чжо, воспользовавшись возможностью выпустить немного феромона.

Чи Лэ был крайне взбешён, чувствуя, словно с его драгоценной женой обошлись неуважительно. Не колеблясь, он сердито бросил баскетбольный мяч, который держал в руке, прямо в пространство между Шэн Чжо и Чжуан Синчунем, напугав последнего так, что он в страхе отскочил назад.

Напряженное выражение лица Шэн Чжо смягчилось, а уголки его губ слегка приподнялись.

Чи Лэ хлопнул в ладоши и, задумчиво сказал: «Значит, баскетбольного кольца там нет, как же я не разглядел».

Чжуан Синьчунь сердито задыхался: «Кольцо находится на западной стороне, а ты бросил мяч на восток, что ты ожидал там увидеть!?»

«Ох, у меня плохое зрение, будь осторожен, в следующий раз я могу перепутать тебя с баскетбольным кольцом и кидать мяч прямо в тебя», — фыркнул Чи Лэ, и если кое-кто посмеет воспользоваться его женой, то пусть даже не надеется на милосердие.

Молодой мастер Чи очень любит свою жену, ясно?

Чжуан Синьчунь отказывался сдаваться и снова предпринял попытку.

Шэн Чжо нахмурился и взглянул на Чэнь Юньчжоу, тот сразу же бросился на его защиту и захватил позицию Чжуан Синчуня, который больше ничего не мог поделать. Игроки второй команды злились, отчаянно пытаясь выиграть, но его мысли были совсем не об игре, и он вообще не прилагал никаких усилий.

Фан Юнянь воспользовался суматохой и с силой забросил несколько мячей, заработав очки. К сожалению, время игры было ограничено, и в итоге их группа проиграла с разницей в два очка.

Чи Лэ выиграл впервые в жизни и, не скрывая своего волнения, взволнованно сказал: «Ты проиграл!»

Фан Юнянь угрюмо повесил голову: «Поражение есть поражение, и я этого не отрицаю».

Чи Лэ поднял брови: «Ты ведь не забыл о нашем пари, не так ли? Не отрицай этого».

Лицо Фан Юняня выражало явную тревогу. Он был не из тех, кто не признает поражения, но рядом было так много людей, что он просто физически не мог открыть рот, чтобы назвать кого-то дедушкой на публике.

Чи Лэ не стал усложнять ему задачу и отослал всех наблюдавших за происходящим студентов, оставив только тех, кто знал всю правду.

Фан Юнянь попытался торговаться: «Почему именно дедушка, могу ли я называть тебя папой?»

«Нет, у меня уже есть сын», - категорично возразил Чи Лэ.

"Кто!?" - Фан Юняню было до жути любопытно.

«Цзянь Чэн», - Чи Лэ похлопал Цзянь Чэна по плечу: «Сынок, ты так давно не называл меня папой, и другие уже начали сомневаться в наших отношениях отца и сына!»

Цзянь Чэн посмотрел на Фан Юняня с улыбкой, в его глазах читалось злорадство.

Фан Юнянь почувствовал, как его ударила молния: «Тогда он будет моим отцом?»

Цзянь Чэн усмехнулся.

«Ты зовешь или нет?» — поторопил Чэнь Юньчжоу, не придавая этому большого значения.

Фан Юнянь настроился и, стиснув зубы, смог тихо выдавить: «...Дедушка».

Чи Лэ оперся на плечо Шэн Чжо и безостановочно смеялся: «Эй, внучек!»

Фан Юнянь: «...» Значит, он ждал его здесь.*

*(п/п: немного пессимистичные мысли Фан Юняня о том, что он угодил в ловушку Чи Лэ)

Шэн Чжо, не отрываясь, смотрел на Чи Лэ, изогнув губы в еле заметной улыбке, и протянул руку, мягко стирая выступивший на его лице пот.

Чжуан Синьчунь наблюдал за их интимными движениями - его грудь бурно вздымалась, а глаза были полны ревности.

Чи Лэ подтянул Шэн Чжо к себе, указывая на него, и улыбнулся Фан Юняню: «Я забыл еще кое-что тебе сказать, знакомься - это твой хозяин».

Фан Юнянь: «...»

Шэн Чжо кашлянул и сочувственно посмотрел на него: «Вообще-то, у тебя есть дядя-пес, тот, что на моей фотографии в профиле, его зовут Мармеладный Мишка».

Фан Юнянь: «???» - Серьезно? Радуешься чужому несчастью? Неужели их лодка дружбы перевернулась?

Чэнь Юньчжоу сдерживался изо всех сил, стараясь не заржать в голос, его плечи дрожали все сильнее, пока, наконец, он не выдержал и расхохотался, опустившись на колени на землю. Сдавленным от смеха голосом, он пытался утешить Фан Юняня: «Будет тебе уроком на будущее - не заключай пари с другими так небрежно».

Голова Фан Юняня поникла, но он все еще храбрился: «Это все потому, что я сегодня не использовал свой счастливый баскетбольный мяч. Если бы я использовал его, мы бы точно победили!»

Чэнь Юньчжоу безжалостно сказал: «Твой баскетбольный мяч почти разваливается, он еще пригоден?»

«Чепуха!» - Фан Юнянь достал мяч из рюкзака: «Я так хорошо за ним ухаживаю, как его можно не использовать?»

Чи Лэ уставился на баскетбольный мяч в руке Фан Юняня, затем подозрительно посмотрел на Шэн Чжо, разве это не тот старый баскетбольный мяч, который Шэн Чжо часто носил с собой раньше? Оказывается, он принадлежит Фан Юняню?

Цзянь Чэн с удивлением посмотрел на мяч в руке Фан Юняня и инстинктивно спросил: «Разве это не тот мяч, который я подарил Сяо Чэнцзы, когда мы были детьми? Как он оказался у тебя? На нем даже есть моя подпись».

Чи Лэ посмотрел на почти стершиеся символы на баскетбольном мяче: «...» - раньше он не осознавал, что это было слово «Цзянь Чэн».

Фан Юнянь в недоумении поднял голову, пораженно застыв.

Цзянь Чэн продолжал объяснять: «Я оставил на нем подпись, когда мне было семь лет, в то время я только учился писать художественной каллиграфией, подражая знаменитостям, так что почерк немного неразборчив».

Чи Лэ был озадачен: «А кто такой этот Сяо Чэнцзы?»

«Маленького мальчика, которого я знал раньше, звали Чэнцзы, и он был моложе меня поэтому, естественно, я называл его Сяо Чэнцзы».

Чи Лэ: «...»

Цзянь Чэн погрузился в воспоминания: «В то время мои родители только что умерли, я был в плохом настроении, но этот ребенок все время приставал ко мне, поэтому я дразнил его и учил играть в баскетбол. Позже я переехал в дом своего дяди и больше никогда его не видел».

Тело Фан Юняня напряглось, и он медленно повернул голову, в оцепенении смотря на Цзянь Чэна: «...Большой Брат?»

Цзянь Чэн на мгновение опешил, но внезапно что-то осознав, в шоке приоткрыл рот.

Когда Фан Юняню было семь лет, он встретил старшего брата, который был на пол головы выше его. Старший брат был молчаливым и немного угрюмым. Он постоянно находился в одиночестве. Фан Юнянь, будучи еще глупым ребенком в то время, думал, что этот брат очень крутой. В то время он особенно любил смотреть драмы о боевых искусствах, и ему казалось, что его старший брат похож на одинокого и замкнутого, но крутого главного героя!

Дети всегда склонны обожать детей постарше, и Фан Юнянь не исключение.

Старший брат умел играть в баскетбол. Он долго умолял, прежде чем тот согласился научить его. Как то раз старший брат спросил, сколько ему лет. Услышав его возраст, старший брат долго молчал, а потом с серьезным лицом сказал, что он на три года старше его. Хотя Фан Юнянь чувствовал, что старший брат, будучи на три года старше, был не намного выше его самого, он все равно очень восхищался им.

Позже старший брат собрался переезжать, и, прощаясь, он подарил ему баскетбольный мяч.

Он тогда очень горько плакал! После, этот мяч на протяжении многих лет был его сокровищем. Он с нетерпением ждал возможности встретиться со своим старшим братом в будущем, чтобы сказать ему, что теперь он очень хорошо играет в баскетбол.

Глаза Фан Юняня покраснели от переполнявших его эмоций, и он закричал на Цзянь Чэна: «Ты солгал мне! Ты ясно сказал, что ты на три года старше меня!»

«...Кто виноват, что ты был ниже меня в то время», - Цзянь Чэн виновато почесал бровь, смущенно хмыкнул и попытался изобразить замешательство: «Оказывается это ты! Ты вырос таким высоким, даже выше меня, я очень рад! Как же быстро летит время...»

Глаза Фан Юняня покраснели еще сильнее. Он уставился на Цзянь Чэна, почти скрежеща зубами: «Перестань разговаривать со мной как с маленьким. Я! Видел! Твое! Удостоверение! Личности! Очевидно, ты одного возраста со мной!»

Видя, что ситуация выходит из под контроля, Цзянь Чэн решил спасаться бегством: «Не будь импульсивным!»

Фан Юнянь взревел и бросился вслед за Цзянь Чэном.

Чи Лэ обеспокоенно посмотрел на них, не зная, стоит ли их разнять: «Они же не будут драться?»

"Не волнуйся", - Шэн Чжо был безжалостен: «Фан Юнянь не сможет победить Цзянь Чэна».

Чи Лэ: «...» - необъяснимо, но я чувствую облегчение.

Все просто решили игнорировать их и позволили им самим решать свои проблемы. Группа людей неторопливо пошла обратно - все немного устали после игры в баскетбол. Проходя мимо круглосуточного магазина, Чи Лэ зашел купить для всех воды.

Чжуан Синьчунь шел позади и мрачно смотрел на Чи Лэ и Шэн Чжо. Он был недоволен, раздраженно пиная камни под ногами и оглядывался на пустую баскетбольную площадку, уже сожалея о своем решении, потому что оно не принесло ему никакой выгоды. Он мог бы и не предлагать разделить людей на две группы, он действительно выстрелил себе в ногу [1].

(п/п: навредил себе же)

Он отвел взгляд и увидел человека, стоящего за углом неподалеку. Увидев, что он смотрит в его сторону, человек быстро повернулся и ушел.

Зрачки Чжуан Синьчуня сузились, и хотя фигура мелькнула очень быстро, он все еще мог разглядеть лицо этого человека.

Он был так удивлен, что остановился как вкопанный.

Он сглотнул, вытянул шею и огляделся: таинственный наблюдатель бесследно исчез.

Он стоял с ошеломленным выражением лица и вдруг широко улыбнулся. Поднял глаза на Чи Лэ, который шел впереди, и в его глазах мелькнуло злорадство.

«Оказалось, это был тот самый знакомый...»

Вернувшись на виллу, Чи Лэ сразу же направился в свою комнату, чтобы принять душ. Он сильно вспотел, играя в баскетбол. Ему не терпелось помыться, да и Чжуан Синьчунь еще не ушел, поэтому он быстро скрылся из виду.

Принимая душ, Чи Лэ растратил последние силы, и лежал на кровати, безвольно раскинув конечности, все его тело ныло и болело: «Почему я устал больше, чем если бы пробежал 3 километра?»

Он чувствовал, что его физическая сила в последнее время уменьшилась, и молча подумал: может быть, он вот-вот станет Альфой?

Шэн Чжо расчесал свои высушенные феном волосы: «Тогда сделай перерыв и отдохни».

Чи Лэ кивнул, следя, как Шэн Чжо уходит в ванную со сменной одеждой.

Когда Шэн Чжо вышел переодетый, Чи Лэ уже уснул, вытянув конечности и уткнувшись головой в мягкую подушку, тихо посапывая.

Шэн Чжо улыбнулся, нашёл наугад книгу, присел на диван рядом и стал читать, время от времени поглядывая на Чи Лэ. В окно светило западное солнце, и в комнате было тепло и уютно.

Шэн Чжо не шевелился, пока Чэнь Юньчжоу не постучал в дверь и не спросил его об олимпиадных математических вопросах. Он не хотел беспокоить Чи Лэ, поэтому он осторожно закрыл дверь и последовал за Чэнь Юньчжоу в его комнату.

Шэн Чжо не знал, что в комнату проскользнул Чжуан Синьчунь сразу после его ухода.

Солнце освещало изголовье кровати, и Чи Лэ, вздрогнув, внезапно проснулся. Открыв глаза он встретил холодный взгляд Чжуан Синчуня. Мигом вскочив с кровати, он спросил, нахмурившись: «Зачем ты пришел?»

Чжуан Синьчунь прислонился к двери, скрестив руки на груди и посмотрел на него, дразняще заговорил: «ЛэЛэ, так много людей сегодня праздновали твой день рождения, ты, должно быть, очень счастлив, а?»

Чи Лэ с отвращением перебил его: «Выметайся из моей комнаты!»

Чжуан Синьчунь оглядел комнату и усмехнулся: «Это твоя комната, и это также комната Шэн Чжо. Смешно, что вы двое живете вместе».

«Это не имеет к тебе никакого отношения», - лицо Чи Лэ стало совершенно холодным.

«Как это может не иметь ко мне никакого отношения?» - Чжуан Синьчунь приближался шаг за шагом: «Разве я тебя не предупреждал? Шэн Чжо мой».

Чи Лэ лишь посмеялся над ним: «Если ты сказал, что он твой, значит он твой? Это так же смешно, как когда ты говорил своим одноклассникам, что мой отец — это твой отец, а твой отец - мой отец. Чжуан Синьчунь, ты на самом деле совсем не изменился».

Чжуан Синьчунь скривился, когда ему напомнили о тех постыдных вещах, которые он совершал из тщеславия.

Они с Чи Лэ ходили в один и тот же детский сад, и Чи Цзиньдун часто просил отца забрать их после занятий. Когда он был ребенком, ему было стыдно, что его отец был водителем, поэтому он всегда говорил другим, что Чи Цзиньдун его отец, а водитель впереди - отец Чи Лэ.

Но эту ложь было легко разоблачить поэтому, когда он вырос, он стал умнее и перестал так открыто лгать. Вместо этого он научился использовать информацию так, чтобы завоевать симпатии других и заставить всех ненавидеть Чи Лэ. Он использовал этот метод в течении многих лет и стал мастером в нем. Но в последнее время по какой-то причине он, кажется, стал неэффективен. Фан Юнянь и Шэн Чжо, вышли из-под его контроля.

Чжуан Синьчунь яростно уставился на Чи Лэ, но внезапно мило улыбнулся и сказал заговорщицким тоном: «ЛэЛэ, я только что видел одного нашего хорошего знакомого. На нем была кепка, и он прятался за углом напротив баскетбольной площадки. Казалось, он все время подглядывал за нами. Угадай, кто это».

Чи Лэ вообще не слушал его: «Убирайся!»

Чжуан Синьчунь многозначительно улыбнулся и коротко рассмеялся, как будто говорил о чем-то смешном. Когда у Чи Лэ почти закончилось терпение и он был готов выгнать его лично, он медленно сказал: «Хотя прошло много лет, я узнал его с первого же взгляда. Это наставник, который учил нас в прошлом. Помнишь? Его фамилия Цзоу, и мы всегда называли его господином Цзоу, когда были маленькими».

Лицо Чи Лэ мгновенно побелело, а его пальцы нервно вцепились в одеяло.

«Если я правильно помню...» - Чжуан Синьчунь пристально смотрел на него и улыбался, медленно и мрачно проговаривая: «Как же его звали, ммм? ...Точно, Цзоу Минкай!»

Тело Чи Лэ неконтролируемо дрожало.

Чжуан Синьчунь с удовлетворением посмотрел на его выражение лица, и его улыбка стала еще шире: «Ты не должен был забыть это имя, верно? Я помню, что он очень любил тебя в то время, всегда смотрел на тебя и даже лично учил тебя, как писать...»

Глаза Чи Лэ наполнились эмоциями, и он внезапно схватил лежавший рядом с ним не распечатанный набор лего и бросил его в Чжуан Синьчуня.

Чжуан Синьчунь спешно увернулся, и коробка с грохотом упал на пол, подняв несколько облачков пыли.

Чжуан Синьчунь дважды хихикнул, как будто он был очень счастлив, провоцируя Чи Лэ.

«Я думаю, такое не забудешь, в конце концов, он произвел на тебя такое глубокое впечатление. Ты, вероятно, не сможешь забыть его в этой жизни. Он тень твоей жизни, и теперь... эта тень вернулась».

Чи Лэ внезапно замер, и яростно прошипел сквозь зубы: «Исчезни!»

Чжуан Синьчунь триумфально улыбнулся и, прежде чем уйти, небрежно произнес: «Как ты думаешь, почему он появился здесь таким скрытным образом, он... может быть, он ищет тебя?»

Чи Лэ подсознательно вспомнил тот странный взгляд, который он видел некоторое время назад, а также то знакомое липкое чувство, и все его тело похолодело.

Чжуан Синьчунь торжествующе толкнул дверь и вышел, сделав всего два шага, чтобы увидеть Шэн Чжо, стоящего неподалеку от коридора.

Шэн Чжо прислонился к стене, скрестив руки на груди, и спокойно смотрел на него.

Чжуан Синьчунь судорожно вздохнул и подошел с улыбкой: «Брат Чжо, ты ждешь меня?»

Голос Шэн Чжо был тихим: «Да».

Глаза Чжуан Синьчуня загорелись, а голос стал мягче: «Что ты хочешь мне сказать?»

Шэн Чжо всегда был очень нетерпелив с ним, и было бы действительно здорово, получи он развернутый ответ хотя бы на один из десяти заданных вопросов, но Шэн Чжо редко проявлял инициативу, чтобы заговорить с ним, поэтому сейчас он не мог не быть чуточку взволнованным.

Шэн Чжо опустил на него ледяной взгляд: «В будущем держись подальше от Чи Лэ».

Улыбка на лице Чжуан Синьчуня застыла, а в глазах мелькнуло недовольство.

«Ты боишься, что я причиню боль Чи Лэ? Это действительно обидно. Его семья богата и могущественна, очевидно, это я должен его бояться. Ты разве не знаешь? Он много лет издевался надо мной, когда я был ребенком. Я же говорил тебе недавно, не обманывайся его внешностью. Он выглядит невинным, но на самом деле он зловещий и порочный, у него плохие намерения!»

Глаза Шэн Чжо были холодны, как ледяная пропасть: «Ты так привык играть. Думаешь, всех можно обмануть?»

Чжуан Синьчунь нервно сглотнул, но все же стиснул зубы и продолжил: «Брат Чжо, ты меня не так понял, я не знаю, что плохого Чи Лэ сказал обо мне, но не верь ему, я не такой, как он говорит...»

«Я сказал, не называй меня братом Чжо», - нетерпеливое выражение промелькнуло на лице Шэн Чжо, и он нахмурился: «Повторяю, Чи Лэ никогда не говорил о тебе ни одного плохого слова при мне. Я и так знаю, какой ты человек, и нет нужды, чтобы другие что-то говорили».

Лицо Чжуан Синьчуня побледнело, а голос задрожал: «Раз ты знаешь, какой я человек, то почему ты никогда не был таким раньше, не говоря уже о том, чтобы заботиться обо мне...»

«Раньше мне было все равно, потому что это не имело ко мне никакого отношения», - прервал его Шэн Чжо, и его тон стал более суровым.

Чжуан Синьчунь сжал кулаки и злобно посмотрел на него: «Сейчас это тоже не имеет к тебе никакого отношения».

«Имеет», - Шэн Чжо серьезно посмотрел на него, его глаза были холодными и острыми: «Отныне все, что касается Чи Лэ, будет иметь ко мне отношение».

Чжуан Синьчунь был ошеломлен, кончики его пальцев похолодели.

«Это последний раз, когда я предупреждаю тебя - держись от нас подальше».

Даже после того, как Шэн Чжо ушел, Чжуан Синьчунь еще долгое время стоял в оцепенении, не в силах прийти в себя.

***

Цзянь Чэн и Фан Юнянь поругались.

Цзянь Чэн наконец избавился от Фан Юняня, и вернулся на виллу, потирая костяшки. Подойдя к дверям, он увидел Шэн Чжо, прислонившегося к стене в одиночестве. Он посмотрел на него, когда услышал шум — выражение его лица было немного мрачным.

Цзянь Чэн удивился: «Ты меня ждешь?»

«Да», - тихо сказал Шэн Чжо, — «Я хочу спросить тебя кое о чем».

Цзянь Чэн подошел ближе: «В чем дело?»

Шэн Чжо вспомнил разговор, который он только что услышал и спросил прямо по существу: «Ты знаешь Цзоу Минкая?»

Выражение лица Цзянь Чэна внезапно изменилось.

«Кажется, ты знаешь», — Шэн Чжо взглянул на его напряженное лицо: «Расскажи мне, что происходит».

Цзянь Чэн неловко нахмурился, но, зная, что собеседник обеспокоен судьбой Чи Лэ, он немного помедлил и сказал: «Это случилось, когда ЛэЛэ было одиннадцать лет».

«В то время отец Чжуан Синчуня все еще работал водителем в резиденции Чи. Дядя Чи очень заботился о них обоих. Он нанял репетитора для ЛэЛэ и разрешил Чжуан Синчуню посещать занятия вместе с ним. Этим репетитором был Цзоу Минкай».

Шэн Чжо задумался: «Он учитель рисования?»

Цзянь Чэн удивленно посмотрел на него: «Откуда ты знаешь?»

Шэн Чжо поджал губы, вспомнив сопротивление Чи Лэ занятиям по искусству и слова Чжуан Синьчуня о том, что Чи Лэ любил рисовать, когда был ребенком - его брови глубоко нахмурились, а интуиция подсказала ему, что Цзоу Минкай, должно быть, сделал что-то плохое, поэтому Чи Лэ даже отказался от того, что ему нравилось.

Цзянь Чэн вздохнул: «Цзоу Минкай действительно учитель рисования, и он также присматривал за ними во время выполнения домашнего задания. В то время ЛэЛэ и Чжуан Синчунь учились в начальной школе, а Цзоу Минкай был студентом колледжа, он был мягким и вежливым и хорошо ладил и с детьми. Он сам предложил помочь им с домашним заданием. Дядя Чи согласился и платил, как за дополнительные занятия. Но никто не ожидал, что Цзоу Минкай... он извращенец».

Сердце Шэн Чжо упало.

Цзянь Чэн продолжал мрачным голосом: «В тот вечер шел град, дядя Чи не смог вовремя вернуться, а Цзоу Минкай не смог уехать, поэтому он остался в резиденции, и дядя Чи попросил его присмотреть за двумя детьми. Цзоу Минкай, этот лицемер, был вежлив, когда соглашался, но у него были скрытые мотивы, и он хотел воспользоваться Чи Лэ, пока тот делал домашнее задание».

Шэн Чжо подумал о страхе Чи Лэ перед градом и его нежелании учиться в одиночестве и почувствовал боль в сердце, когда представил эту ситуацию.

«Чжуан Синчунь в это время куда-то отошел, и его не было в комнате. Когда ЛэЛэ отреагировал и хотел немедленно убежать, Чжуан Синчунь, вернувшийся как раз вовремя, увидел эту сцену, но он не только не помог, но и запер дверь снаружи, когда ЛэЛэ собиралась выбежать из комнаты», - Цзянь Чэн все еще не мог сдержать гнева, когда вспоминал об этом: «К счастью, няня, которая заботилась о ЛэЛэ, когда он был совсем маленьким, жила неподалеку. Она решила навестить его, потому что беспокоилась о нем. Чудо, что она успела как раз вовремя и спасла Чи Лэ. Ничего не произошло».

Лицо Шэн Чжо было непроницаемым, а в голове ворочались тяжелые и беспокойные мысли, он некоторое время молчал, прежде чем спросить: «Чем все закончилось?»

«Дядя Чи вызвал полицию и уволил отца Чжуан Синьчуня. Мы больше никогда не слышали о Цзоу Минкае. Почему ты вдруг упомянул его?» - Цзянь Чэн много лет не слышал этого имени, а услышав снова, его сердце тревожно екнуло.

Шэн Чжо холодно прищурился: «Чжуан Синьчунь сказал, что недавно видел где-то неподалёку Цзоу Минкая».

Цзянь Чэн был потрясен, и даже немного испуган.

Они больше не разговаривали, думая каждый о своем.

Фан Юнянь наконец вернулся, потирая разбитую губу, и пристально посмотрел на Цзянь Чэна: «Чего стоите тут, как боги дверей?»

Шэн Чжо поднял голову: «Ты пришел как раз вовремя, позвони брату и узнай у него, есть ли в зимнем лагере учитель рисования по имени Цзоу Минкай».

Фан Юнянь был в плохом настроении и уже приготовился отпустить парочку комментариев, но, увидев, что у него и Цзянь Чэна очень серьезные лица, он передумал и без промедления набрал номер.

«Мой брат сказал, что учителя рисования в классе В действительно зовут Цзоу Минкай».

Лицо Шэн Чжо потемнело, он развернулся и вошел в дом.

Он поднялся наверх по лестнице, чтобы проверить комнату, но она была пуста. Он запаниковал, быстро спустился вниз и спросил Чжоу Лу, который оставался в гостиной: «Ты видел Чи Лэ?»

Чжоу Лу ел картофельные чипсы и указал на заднюю дверь: «Он недавно вышел, через ту дверь».

Выражение лица Шэн Чжо изменилось: «Как давно он вышел?»

«Прошло больше десяти минут».

***

Чи Лэ ушел через заднюю дверь виллы и сначала прошёлся по окрестностям, чтобы убедиться, что его заметили, а когда знакомый липкий взгляд устремился на него, он спокойно повернул к малолюдной тропинке.

Это отвратительное чувство преследовало его, вызывая тошноту, и он невольно ускорил шаг.

Человек, следующий за ним по пятам был очень осторожен и так и не попался на глаза.

Чи Лэ сделал вид, что не замечает этого, и, не оглядываясь, прошел в пустой переулок, идя прямо.

Он сделал несколько шагов, нырнул за угол и, затаив дыхание, прислушался к приближающимся шагам.

Когда его преследователь приблизился на достаточное расстояние, он схватил его за шею и нанес сильный удар кулаком в живот.

Цзоу Минкай издал приглушенный стон, и это отвратительное лицо появилось перед Чи Лэ. Чи Лэ без колебаний ударил снова, и лицо Цзоу Минкая исказилось от боли.

«ЛэЛэ...»

Чи Лэ поднял его за воротник.

Цзоу Минкай посмотрел на его нежное лицо безумным взглядом и злобно улыбнулся уголком кровоточащего рта: «Ты стал еще красивее с нашей последней встречи».

Глаза Чи Лэ наполнились отвращением, он схватил его и швырнул об стену.

Цзоу Минкай поднял руки, чтобы начать отбиваться, в конце концов он был молод, и руки у него очень сильные.

Он крепко сжал руку Чи Лэ, приблизил лицо и уставился на Чи Лэ с отвратительным выражением лица, похотливо облизываясь: «ЛэЛэ, ты все такой же непослушный, как и в детстве, но... чем больше ты такой, тем больше мне это нравится».

Чи Лэ отбросил его ударом ноги и врезал кулаком по затылку.

Цзоу Минкай задохнулся от боли. Он не мог понять, как, несмотря на худобу, Чи Лэ мог так хорошо сражаться. Если бы он знал, что Чи Лэ стал таким сильным, он бы не осмелился открыто преследовать его. Однако, наблюдая в течение стольких дней, ему удалось застать Чи Лэ в одиночку. Конечно, он не хотел упускать эту возможность.

«ЛэЛэ, ты единственный, кого я не могу забыть все эти годы... Не сопротивляйся, ты не сможешь убежать».

Чи Лэ молчал и не тратил время на пустые разговоры, а вместо этого приложил все силы, избивая его, вкладывая всю свою ненависть в каждый удар.

Цзоу Минкай постепенно начал терять силы, все больше и больше ударов наносилось на его тело, и он не мог ничего делать, кроме как уклоняться.

«ЛэЛэ... эй! Ты, остановись уже... Если ты не остановишься, я разозлюсь!»

Чи Лэ с силой ударил его ногой, отбросив к противоположной стене.

Цзоу Минкай выглядел бледным и испытывал такую сильную боль, что не мог говорить.

Чи Лэ потер больное запястье, а когда поднял глаза, то увидел Шэн Чжо, спешащего в его направлении, его глаза были полны беспокойства и тревоги, и он тяжело дышал, было очевидно, что он искал его все это время..

Чи Лэ быстро спрятал руку за спину: «... Почему ты здесь?»

Не будет ли плохо для его будущей жены увидеть его таким жестоким?

Шэн Чжо осмотрел его с ног до головы и, убедившись, что с ним все в порядке, схватил Цзоу Минкая за воротник и начал бить.

Услышав звук ударов по плоти, Чи Лэ почувствовал себя неловко: «...» Что делать? Его жена, похоже, еще более жестока, чем он.

Цзоу Минкай был настолько избит, что у него не было сил сопротивляться, и в конце концов он рухнул на землю, как тряпка, рыдая и моля о пощаде.

Чи Лэ беспокоился, что если Шэн Чжо продолжит его бить, то может и убить ненароком, поэтому быстро кинулся его останавливать: «Ладно, хватит, этого достаточно».

Шэн Чжо в последний раз пнул Цзоу Минкая, успокоился и позвонил домой адвокату, чтобы тот приехал и разобрался с этим делом.

Цзоу Минкай свернулся калачиком на земле, уже потеряв сознание от боли.

Шэн Чжо повесил трубку и повернулся, чтобы посмотреть на Чи Лэ. Враждебность в его глазах еще не утихла, а тон был резким и суровым: «Ты специально выманил его, ты знаешь, как это опасно!?»

В глазах Чи Лэ мелькнуло удивление, и он осторожно спросил: «Ты... сердишься?»

«... Нет», - Шэн Чжо прижал его к себе и нежно закрыл ему глаза: «Я просто беспокоюсь о тебе».

Услышав его сердцебиение, которое было явно быстрее обычного, Чи Лэ почувствовал тепло в сердце и сказал, безмятежно улыбаясь: «Я действительно не был хорош в драках, когда был ребенком, поэтому он почти навредил мне, но теперь все изменилось. Все эти годы я изучал тхэквондо, просто чтобы победить этого негодяя, и я наконец дождался этого дня».

На самом деле у него сейчас было просто прекрасное настроение. За эти годы он бесчисленное количество раз побеждал Цзоу Минкая в своих снах, но у него никогда не было возможности победить его наяву. На этот раз он, наконец, получил шанс. Когда Чжуан Синьчунь сказал ему, что видел Цзоу Минкая неподалёку, лишь Боги знают, как взволнован он был.

Шэн Чжо разжал объятия, схватил его поврежденную руку и осмотрел ее: «Она красная».

Чи Лэ опустил взгляд и небрежно пожал плечами: «Когда ты кого-то бьешь, это нормально — немного пострадать. Думай об этом так - мои руки такие красные, значит ему сейчас, должно быть очень больно!»

Шэн Чжо все еще был расстроен: «Возвращайся и примени лекарство».

Чи Лэ без колебаний согласился, подумав, что Шэн Чжо только что видел, как он кого-то избивает, и не мог не обеспокоиться. Он попытался восстановить свой имидж.

«Я бью только плохих людей, а хороших никогда», - Чи Лэ многозначительно посмотрел на Шэн Чжо: «И тем более не бью свою жену».

«...»

Шэн Чжо поднял руки и энергично взъерошил ему волосы.

1. 搬起石头砸自己的脚 (bān qǐ shí tóu zá zì jǐ de jiǎo) - выстрелил себе в ногу. Метафора — хоть изначально вы хотели причинить вред другим, но в конечном итоге причинили вред себе.

http://bllate.org/book/14565/1290291