Готовый перевод The Flower of Alosha / Цветок Альроши: Акт 2. Предательство.

— И что было дальше?

— Что-что… Открываю я дверь, а там прячется сбежавшая императрица, да ещё и в таком непотребном виде.

Шуман, который в тот день и был тем, кто открыл дверь в гостиную, где прятался Кей, лишь пожал плечами. Услышав от него историю о побеге, Зигрил хитро улыбнулся и посмотрел на Кея.

Кей сглотнул, выдерживая его взгляд. Его прищуренный взгляд, словно нож богини правосудия с завязанными глазами, взвешивал, что бы отсечь. Отведи он взгляд и непременно что-то случилось бы. Поэтому Кей, превозмогая холодный пот, выступивший на спине, смотрел прямо, не моргая.

— Знаешь, мне кажется, ты что-то ещё от меня скрываешь.

Зигрил произнёс это медленно, растягивая слова и с лёгкой улыбкой на лице. Кей уже хотел было возразить, но Шуман его опередил:

— Хотите, я всё разузнаю?

— За небольшую плату я всё выясню, — добавил Шуман, с блеском в глазах от предвкушения.

Зигрил с интересом переспросил:

— Разузнаешь, говоришь?

— Секреты императрицы, честно говоря, не так уж и сложно раскрыть. Дайте мне 50 золотых, и я быстро всё разузнаю.

Шуман нагло заявил прямо в лицо Кею, что раскроет все его тайны, и хитро потёр руки. Кей изумлённо уставился на него, а Зигрил, немного подумав, протянул:

— Ну, обычно меня бы это очень заинтересовало, но… А ты сам-то почему пошёл в ту гостиную?

— Что?

— Та комната в правом конце коридора — это гостиная для мелких дворян, ожидающих аудиенции. Почему ты открыл дверь именно в эту комнату?

Вопрос был задан совершенно спокойным тоном, но от этого он казался ещё острее. И действительно, у канцлера Шумана не было никаких причин идти в ту гостиную. Если бы он захотел чаю, у него была своя собственная гостиная. А если бы ему нужно было позвать ожидающего дворянина, он бы отправил секретаря. От столь неожиданного вопроса Шуман на мгновение замер, но тут же махнул рукой с таким видом, будто его спросили о какой-то несуразице.

— Разве я обязан отчитываться перед Вашим Величеством о каждом своём шаге? У меня тоже есть личная жизнь и… — высокомерно начал Шуман, но в тот момент, когда рука Зигрила с ножом дёрнулась, он быстро выпалил: — У меня была сделка!

— Сделка?

— А, это… — Шуман мямлил, явно не желая продолжать, но, увидев усмешку на лице Зигрила, тяжело вздохнул, и начал: — Дело в том, что…

— Вы ведь в курсе, что недавно в западных горах Стека обнаружили логово дракона?

— В курсе. Ты ещё так сокрушался, что там совсем молодой дракончик, и грабить, по сути, нечего.

Зигрил прекрасно помнил, как на прошлой неделе тот чуть ли не кровью харкал от досады.

Драконы по своей природе напоминали сорок: они обожали всё блестящее и дорогое. Будучи умнее любого человека и сильнее любого монстра, они за свою практически вечную жизнь успевали накопить несметные сокровища и древние реликвии.

Шуман же обожал грабить их гнёзда. Конечно, если речь шла о взрослом драконе, даже ему, величайшему магу империи, приходилось собирать целую экспедицию, униженно выпрашивать у Зигрила сопровождение, и даже этого было мало, ведь это было смертельно опасное дело. Но Шуман не мог забыть то пьянящее чувство, когда можно было буквально плавать в золоте и драгоценностях, и раз за разом шёл на риск.

Из-за малой численности драконов такие грабежи случались нечасто, но недавно шахтёры обнаружили новое логово глубоко в западных горах Стека.

К несчастью для Шумана, хозяин этого логова оказался совсем юн. Этот дракон только-только покинул материнское гнездо, чтобы основать своё собственное, и потому был слаб и беден.

Сердце, шкура и мясо дракона тоже стоили немалых денег, но Шуман не был настолько глуп, чтобы резать курицу, несущую золотые яйца. В итоге он, скрепя сердце, отложил это дело лет на двадцать.

— Да, так вот, я думал, что он пока собрал лишь пару золотых безделушек, и собирался подождать лет двадцать, прежде чем его грабить… Но, по словам моего информатора, у этого детёныша есть зеркало Тарго.

— Зеркало Тарго?

Когда Зигрил переспросил, Шуман, опасаясь, что тот тоже им заинтересуется, опасливо огляделся.

— Да. Это артефакт, созданный древним магом по имени Тарго. Правда, его почти никто не видел, и упоминается оно лишь в старых документах, так что неизвестно, существует ли оно на самом деле.

— Зеркало, созданное магом… И что в нём такого особенного?

— Говорят… это зеркало отражает не лицо, а сердце человека.

— Отражает сердце? — удивлённо переспросил Зигрил и вскинул брови, услышав такую диковинную вещь.

Кей, который до этого молча слушал, тоже с изумлением спросил:

— Разве такое возможно?

— Ну… если верить документам, вернее будет сказать, что оно отражает то, во что человек вкладывает больше всего своей души. Звучит невероятно, но так говорят.

— Хотя, если подумать, существует же цветок, от которого беременеют, так что в этом мире возможно всё, — Шуман бросил косой взгляд на живот Кея, словно говоря: «вы тут ещё более странные». Кей, который около двух лет назад родил ребёнка именно благодаря этому цветку, невольно схватился за живот и нахмурился.

— Значит, если в него посмотрите вы, господин Шуман, оно отразит деньги?

— Разумеется! Скорее всего, так и будет. Увидеть деньги вместо своего лица… От одной этой мысли дух захватывает.

Хотя Кей сказал это с явным сарказмом, Шуман и бровью не повёл. Наоборот, он даже захихикал, представив эту картину. Кей закипел от злости, а Зигрил, немного подумав, спросил с недоумением:

— И зачем такая вещь нужна? Неужели на свете есть такой дурак, который не знает, что у него на сердце, и ему для этого нужно заглянуть в это зеркало?

— Зачем тогда вообще голова на плечах? — равнодушно добавил Зигрил. Шуман, подумав про себя: «Сам-то не знает своего сердца, вот и нес чушь про простуду», — кивнул и ответил:

— Ну, дураков, которые не знают что у них на сердце, хватает. К тому же, разве не больше тех, кому интересно чужое сердце, а не своё? Конечно, Вашему Величеству с вашим звериным чутьём оно, может, и не нужно, но большинство людей хотят знать, что на уме у других.

Помолчав, он рассмеялся, жадно улыбнувшись и продолжил, словно сама эта мысль доставляла ему несказанное удовольствие:

— Когда я заполучу зеркало Тарго, я открою бизнес. Буду за деньги показывать его всем желающим. Мужья-ревнивцы, торговцы, начинающие своё дело — все они выложат любые деньги, чтобы заглянуть в него. А зеркало не изнашивается, так что, думаю, можно будет неплохо подзаработать, не так ли?

Шуман, чей ум в вопросах наживы работал лучше, чем у кого-либо в мире, вытер слюну, выступившую в уголке рта. Зигрил, всё ещё не проявляя интереса, лишь склонил голову набок и спросил:

— И это всё?

— Если вы о причине, по которой я вошёл в ту комнату… то да. И… не смейте на него претендовать.

— Я его уже заприметил, — добавил Шуман, опасаясь, что Зигрил позарится на его будущую добычу, но тот лишь равнодушно цокнул языком.

— Ну, если бы оно читало мысли, тогда другое дело…

Зигрил пристально посмотрел на Кея, который старательно сохранял бесстрастное выражение лица. Тот же подумал, что это большая удача, что зеркало не читает мысли. Иначе он бы разбил его вдребезги, прежде чем им успел бы воспользоваться Зигрил. Сдерживая дрожь в уголках губ, он заставил себя улыбнуться.

Глядя на эту натянутую улыбку, Зигрил вдруг и сам улыбнулся, мягко и сладко.

— Мой милый Кей, если признаешься сейчас, я прощу тебе и все остальные грехи. Говори честно. Что ты задумал?

— Я ничего не замышлял.

На его быстрый ответ Зигрил лишь склонил голову и улыбнулся так, словно говорил: «лучше бы тебе сказать правду».

«Он что-то знает? Может, и вправду лучше признаться? Вдруг он действительно простит…» — эти мысли вихрем пронеслись в голове, но Кей тут же отбросил их. Он не был настолько глуп, чтобы поверить в милосердие Зигрила. Кей несколько раз повторил, что ничего не скрывает, что ему нечего скрывать.

— Правда. Правда…

Зигрил, глядя на отчаянно качающего головой Кея, вытер губы салфеткой с таким видом, будто ему всё равно. Похоже, ужин был окончен.

— Скоро и так выяснится, что ты там задумал. Если ничего, значит, ничего. А если и есть что-то…

Кей сглотнул. Глаза Зигрила, на мгновение окрасившись в красный, холодно блеснули, и леденящее чувство пробежало по затылку. Он лениво улыбнулся своим прекрасным лицом.

— Что бы ты ни делал, ничего страшного.

Зигрил произнёс это с показным великодушием. Его слова «что бы ты ни делал, ничего страшного» на первый взгляд могли показаться проявлением снисходительности, но на самом деле были насмешкой, означавшей, что ему плевать на любые его потуги.

Похоже, Зигрил больше не собирался выпытывать у Кея его замыслы и повернулся к Шуману, который с сомнением разглядывал Кея:

— Кстати, императрица, что это на вас за наряд, что позавчера, что сегодня?

— Думаю… это выглядит лучше, чем позавчерашний наряд…

Кей, который весь ужин просидел, завернутый в простыню с дыркой посередине, словно тряпичная кукла маленькой девочки, устало и измученно опустил голову. И то, эту «одежду» Зигрил разрешил надеть только на время приёма пищи.

— Позавчера было красивее. Очень сексуально, — с улыбкой вспомнил Зигрил, но Шуман честно возразил:

— И позавчера, и сегодня — оба наряда ужасны. Выглядит так убого и жалко, что если вас сейчас выставить в трущобах, вы идеально туда впишетесь.

— Да ладно тебе. По-моему, мило.

Зигрил отмахнулся, будто Шуман неудачно пошутил, но тот серьёзно ответил:

— У вас проблемы со зрением или с головой? — он посмотрел на Зигрила так, будто предполагал и то, и другое. Зигрил, прищурившись, парировал:

— По-моему, это у твоего языка проблемы.

— Постойте, у вас ведь было какое-то дело, не так ли?

Кей, не в силах больше терпеть обсуждение своего постыдного вида, вмешался. Шуман, словно только что вспомнив, хлопнул в ладоши:

— Ах, точно! Ваше Величество, купцы из Араты просят разрешения на въезд в столицу. Кажется, у них есть вещь, которую вы несколько лет искали.

«Вещь, которую он искал несколько лет?» — Кей с удивлением посмотрел на него. Тот, кто высокомерно заявлял, что весь мир принадлежал ему, оказывается, несколько лет что-то искал.

— Разрешить им въезд?

— Немедленно разреши. Нет, я должен встретиться с ними лично. А ты доедай и возвращайся в спальню. Всё равно в таком виде тебе будет нелегко передвигаться.

Сказав это удивлённому Кею, Зигрил вышел из столовой с блестящими глазами, как у ребёнка, ждущего подарок на день рождения.

— Что это с ним?

— Кто знает? Судя по тому, как хитро блестят его глаза, наверное, какая-то зловещая вещица, не так ли?

Шуман ответил безразлично, а затем подошёл к двери, убедился, что шаги Зигрила стихли вдали, и повернулся к Кею.

— Кстати, Его Величество очень проницателен, так что, пожалуйста, постарайтесь не делать такое лицо. Если вы, конечно, не хотите намеренно всё испортить, — от этого бесстрастного упрёка Кей снова почувствовал себя неловко и натянул на лицо маску безразличия.

Он не мог рассказать об этом Зигрилу, но сейчас Кей переживал самую неловкую ситуацию в своей жизни.

«…»

На самом деле, в истории о встрече в гостиной, которую Шуман только что поведал Зигрилу, была пропущена одна важная деталь.

Это произошло после того, как Шуман вошёл в ту гостиную.

***

Кей, будучи уверенным, что человек за дверью — это Зигрил, действовал инстинктивно. Побледнев и дрожа, он огляделся и юркнул под стол, покрытый длинной белой скатертью.

Уже спрятавшись, он подумал, что такой бесчеловечный монстр, как Зигрил, наверняка почувствовал бы его присутствие, но в этот момент дверь распахнулась.

— Я так занят, зачем еще встречаться отдельно…

Резкий, сварливый голос показался знакомым. Это был Шуман. Кей с облегчением выдохнул, поняв, что это не Зигрил, но тут же затаил дыхание. Хоть Шуман и видел его в разных, порой унизительных ситуациях, но показываться ему сейчас, полуодетым в платье Тани, с ног до головы в сперме, было по-человечески стыдно.

Он надеялся, что тот просто пройдёт мимо, но у Шумана, видимо, были дела в этой комнате. Он закрыл за собой дверь и сел за соседний стол.

«Тук… тук…» — Шуман медленно постукивал пальцами по столу, словно нервничал. Этот размеренный стук раздражал, но это длилось лишь мгновение.

— То есть, вы предлагаете мне присоединиться к мятежу, так?

— К чему столь долгие предисловия, времени и так в обрез, — на резкий ответ Шумана кто-то расслабленно рассмеялся. Примерно в этот момент Кей, который почти задремал под монотонный стук, окончательно очнулся.

— Зачем использовать столько грубые слова? Мы просто хотим устранить препятствия на пути к процветанию империи.

— Это одно и то же, — на елейные речи собеседника Шуман ответил своим обычным сварливым тоном. Кей вытер слюну с подбородка и моргнул, возвращая себе трезвость ума. «Что? Мятеж?» — разговор над его головой продолжался, не давая ему даже осознать происходящее.

— Я признаю, что нынешний император — выдающийся воин. Однако политика — это совсем другое, не так ли?

— Ну, это так, но… Но он ведь и в политике не так уж плох, — равнодушно заметил Шуман. Кей и сам считал, что, учитывая, сколько Зигрил бездельничает, в стране на удивление спокойно, но другой мужчина решительно возразил:

— Взять в супруги мужчину — это уже постыдно и странно, но он, укрывшись за его юбкой, совершенно забросил государственные дела. Что это за мужчина такой… Знаете, что люди говорят в народе? Я не могу повторить, чтобы не осквернить свой рот, но сколько же разговоров о том, что мужчина стал матерью нации. Гомосексуализм — постыдное дело, о котором шептались даже на поле боя, а теперь это происходит в священных стенах императорского дворца. Вы не думаете, что после восшествия на престол императрицы страна стала распущенной и вульгарной?

— К тому же, в последнее время он связался с женщинами, и во дворце каждый день шум. Скандалы императрицы с женщинами… Что за дикость?

Слушая это, Кей лишь беззвучно открывал и закрывал рот.

Он и сам, будучи мужчиной, считал своё положение императрицы унизительным, независимо от того, что говорили в народе. Если бы это касалось не его, Кей, возможно, тоже бы возмущался: «какой ещё мужчина-императрица? Страна с ума сошла».

Но было обидно.

Говорили так, будто это он соблазнил невинного и добросовестного императора, заставив того забросить государственные дела. Но это было неправдой. Этот человек был таким и без него. А он сам, наоборот, думал, что один неверный шаг разрушил всю его жизнь, и до сих пор мучился от этого.

— Давайте оставим это. У него тоже, наверное, накопилось обид. Эта свадьба ведь не была желанной… Какой с него толк, с императрицы, если он постоянно терпит тиранию Его Величества и его огромный… В общем, вам его не жаль? — равнодушно вставил Шуман, который всегда был неприятен ему.

— Это так, но… — слушая этот разговор, Кей постепенно просыпался и начинал понимать всю серьёзность ситуации.

Он не знал, кто говорил с Шуманом, но понял суть их беседы.

Шуману предлагали поднять восстание.

«…»

На самом деле, Кей постоянно наблюдал, как Зигрил бездельничает, каждый сезон отправляется на курорты, и по ночам таскает его по рынкам, называя это ночной прогулкой. А так же по фестивалям, игорным домам, аукционам, в общем, только и думал о развлечениях. Кей часто задумывался, мог ли император так жить?

Характер Зигрила тоже не соответствовал его статусу императора. Лицо было красивым, а манеры — изящными и благородными, но достаточно было понаблюдать за ним полчаса, чтобы понять, насколько он вульгарен. Он был настолько подлым и низким, что любой уличный хулиган не мог с ним сравниться. А его жестокость и хитрость порой заставляли усомниться, император он или серийный убийца.

Он всегда думал, что не будет ничего странного, если кто-нибудь прямо сейчас вонзит ему нож в спину. Он часто удивлялся, как Зигрилу до сих пор удавалось выжить. Хотя, казалось, его и ножом-то не убьёшь…

В любом случае, Кей и сам не раз и не два хотел убить этого человека, поэтому всегда допускал, что такое могло бы случиться.

Так-то оно так… Но подслушивать заговор, разворачивающийся прямо над его головой, было странно.

Шуман, похоже, не был сильно шокирован. Его тон оставался равнодушным.

— Какая ещё великая цель? Если хотите бунтовать, так бунтуйте, зачем меня в это втягивать? За кого вы меня принимаете?

Шуман был молочным братом Зигрила и его самым доверенным лицом. Хотя со стороны их отношения казались неоднозначными, они были вместе с самого рождения — дольше, чем кто-либо другой.

И такому человеку предлагали предать Зигрила… «Это как-то неправильно», — подумал Кей, но тут снова послышался голос незнакомца. Его голос был полон уверенности, словно он выкладывал на стол козырную карту:

— Я считаю, что такой человек, как господин Шуман, который денно и нощно трудится на благо империи, заслуживает владеть хотя бы одной алмазной шахтой.

«…»

Под столом было слышно, как Шуман сглотнул слюну.

— Алмазная шахта? Та самая, где добывают блестящие, баснословно дорогие алмазы… Та самая алмазная шахта?

Шуман спросил голосом, в котором пытался сохранить спокойствие, но в конце прорвалось волнение. Кей, подумав: «Неужели…», — уставился на невидимого за скатертью Шумана, а тот уже задавал следующий вопрос:.

— В каком регионе шахта…

— Я думаю, алмазная шахта в Анувале очень подойдёт господину Шуману.

— Ануваль? А, та маленькая…

Шуман переспросил с лёгким разочарованием. Кей тоже знал об этой шахте в Анувале. Она находилась недалеко от места, где он вырос. Шахта была не самой большой, но алмазы там добывали. Земля была неплодородной, но благодаря богатству недр этот регион был самым процветающим в округе.

Владея одной этой шахтой, можно было обеспечить роскошную жизнь своим потомкам до пятого поколения, но Шуман бесстыдно пробормотал:

— Меньше, чем я думал…

— Вам не нравится?

В голосе собеседника прозвучало раздражение.

— Нет, ну… не то чтобы… — промямлил Шуман и спросил: — И это всё?

— Что?

— Ну, я имею в виду… мятеж — это дело, где рискуешь жизнью… А за это как-то маловато будет…

— Его Величество — настоящее чудовище. Его не так-то просто убить, и какой же он проницательный. С детства у него был скверный характер, и его часто пытались зарезать, но он каждый раз выживал. Однажды он даже вычислил убийцу, переодетого слугой, — длинно и со вздохом поведал Шуман.

— Так что, думаю, нужно ещё около миллиона золотых.

Шуман, притворяясь разочарованным, проявил свою истинную жадность.

— Конечно, когда дело будет сделано, последует достойная награда. Не так ли?

— Нет, до того, как приступить… Награда будет такой, что миллион золотых покажется вам мелочью. Вы сможете зарабатывать по меньшей мере вдвое больше, чем сейчас.

Было слышно, как Шуман снова сглотнул. Даже если бы у него были миллионы, этот скряга вряд ли бы отказался от денег, но это были громкие слова. Для Кея даже миллион золотых был невообразимой суммой, но Шуман, казалось, не интересовался деньгами, которые не получит немедленно.

— Хм. Но обещания светлого будущего — это ложь, которую расскажет даже деревенский мальчишка. Мне этого недостаточно, чтобы поверить. Не так ли?

— Ха-ха… Но и нам трудно отдать всё сразу.

Это означало, что они тоже не могли ему полностью доверять. Шуман, понимая это, спросил:

— И что же тогда?

Мужчина, немного подумав, предложил компромисс:

— Тогда давайте поступим так. Сначала вы получите 1,2 миллиона золотых. А алмазную шахту — после того, как дело будет сделано. Как только вы докажете, что вы на нашей стороне, я передам вам этот контракт.

— О, это уже звучит лучше, — послышался голос Шумана. «Какая разница, что получить сначала: шахту или деньги, если в итоге получишь и то, и другое?» — подумал Кей, сравнивая его с жадным на сметану котом. Но Шуман, судя по звукам, был в восторге:

— Я смогу получить деньги до конца этой недели?

— Сумма слишком большая, чтобы передать её за один раз. Это привлечёт внимание. Мы переведём её через другие каналы… — разговор перешёл к деталям переправки и сокрытия денег.

«…»

Кей, слушая, как они оживлённо строят планы, скривился.

Он примерно догадывался, но это были действительно поверхностные отношения господина и слуги. Он думал, что, раз они всегда были вместе, у них должна быть хоть какая-то преданность, но голос Шумана, доносившийся сверху, был до отвращения воодушевлённым.

Разговор был недолгим. Все сводилось к тому, что подробности они обсудят позже. Мужчина, говоривший с Шуманом, похоже, был лишь пешкой, а не главным заговорщиком.

И неудивительно. Даже если Шуман был человеком, для которого деньги решают всё, они вряд ли ожидали, что так легко заручатся его поддержкой. Конечно, доверять ему до конца было нельзя, но если в деле были деньги, то не было никого надёжнее Шумана. Он никогда бы не отвернулся от того, от кого должен был получить деньги.

Послышалось, как двое, за мгновение ставшие лучшими друзьями, покинули комнату. В гостиной воцарилась тишина. Кей, немного посидев, выполз из-под стола. От неудобной позы всё тело затекло, да и самочувствие было отвратительным.

— Нужно было жить лучше…

Кей пробормотал это так, словно его это не касалось. Ему казалось, что Зигрила всё равно не убьёшь, но видеть, как его так легко предаёт молочный брат и доверенное лицо, было ошеломляюще.

«Нужно ли ему рассказать?» — Но, представив, как он говорит Зигрилу быть осторожнее, он понял, что это будет выглядеть нелепо. Тот бы только усмехнулся и начал издеваться: «Так мой милашка беспокоится обо мне?».

«…»

— И всё же, может, лучше сказать? Неизвестно, что будет с ним, но меня могут убить заодно.

Кей подумал, что это нелепо: после трёх лет брака и рождения общего ребёнка он так рационально рассуждает о судьбе своего мужа.

— Наверное… Наверное, я его не ненавижу, и даже, может, он мне немного нравится. Но в итоге, всё-таки не люблю.

«…»

— Конечно, женатые люди не обязаны любить друг друга, но всё равно горько.

Кей потёр онемевшую щеку и решил, что нужно возвращаться в спальню. Независимо от того, расскажет он Зигрилу или нет, лучше было вернуться в спальню и подумать. В тот момент, когда он поднял голову, дверь распахнулась и послышался голос.

«!!!»

— Я часы забыл.

Он не успел даже вздохнуть. Шуман, сказав кому-то в коридоре, что забыл часы, повернул голову и заглянул внутрь.

— …

— ……

— ………

— …………

Они смотрели друг на друга в долгой, напряжённой тишине.

— Часов нет?

Спросил снаружи мужчина, который ранее говорил с Шуманом. Кей сглотнул, а Шуман медленно оглядел его с ног до головы и ответил мужчине:

— Кажется, они упали где-то здесь, нужно поискать. Идите вперёд.

— Вам помочь?

Кей почувствовал, как мужчина приближается к двери. Пока Шуман останавливал его, уверяя, что всё в порядке, Кей ощутил, как кровь стынет в жилах.

— Что случилось? Там что-то есть?

Мужчина, заметив странное поведение Шумана, резко спросил. Шуман, с недовольным лицом мельком взглянув внутрь, ответил:

— На самом деле, я увидел под столом монету… Раз я её нашёл, значит, она моя, не так ли?

На раздражённый выпад Шумана собеседник ничего не ответил. Можно было лишь догадываться, какими глазами он смотрел на канцлера.

Шуман, отправив мужчину, вошёл и закрыл за собой дверь.

Стоя перед ним, загородившим дверь, Кей шевельнул губами. Он не собирался подслушивать, но так вышло, что он стал свидетелем предательства, и теперь его поймали с поличным.

Он размышлял, что сказать, но Шуман заговорил первым.

— Что это за вид…

Шуман, не находя слов, нахмурился. Кей, вспомнив о своей одежде, начал её поправлять. Она была вся в пятнах, как у больного чумой.

Кей, прикрывая руками и остатками одежды грудь и слегка ослабевший корсет, услышал, как Шуман цокнул языком:

— Корсет? Платье служанки? Что за извращённые у вас вкусы?

Он потёр пылающие щёки, а Шуман, некоторое время наблюдавший за ним с видом, будто настал конец света, спросил прямо:

— Так, вы всё слышали?

От столь прямолинейного вопроса Кей, словно провинившийся, отвёл взгляд.

— Я… не понимаю, о чём вы… Я уснул и ничего не…

— Значит, всё слышали. Впрочем, зная ваш характер, вы вряд ли подслушивали намеренно, — заключил Шуман.

И правда. Кей был из тех, кто, даже если бы его заставляли слушать, отказался бы, сославшись на головную боль и нежелание забивать себе голову лишними сложностями.

— Вы собираетесь доложить Его Величеству?

— Это…

Кей колебался с ответом. Шуман сощурился, и в этот момент стал поразительно похож на Зигрила. Хотя внешне они были совершенно разными: несравненно прекрасный Зигрил и обладающий заурядной внешностью Шуман, Кей находил в них поразительное сходство.

Интересно, распространялось ли это сходство и на их способность в любой момент предать друг друга?

Кей ожидал, что Шуман станет умолять его не выдавать их. Возможно, даже нападёт, чтобы заставить замолчать. План мятежа был до смешного небрежным, но само преступление было тяжким.

Наказание за государственную измену во всех странах было одинаковым. Различалась лишь степень жестокости, но в конечном итоге истребляли весь род. В империи отрубали головы предателей и трёх поколений их семей и на тысячу дней вывешивали на крепостных стенах на съедение воронам.

«Поверит ли он, если я скажу, что и не думал доносить Зигрилу?»

Кей отступил на шаг, глядя на загороженную Шуманом дверь. Тот смерил его презрительным взглядом и спросил:

— И долго вы собираетесь так жить?

— Что, простите? — опешил Кей, ожидавший мольбы или нападения, но никак не язвительного тона.

— Нет, раз уж так вышло, давайте начистоту. Во что вы превратились? И ведь это продолжается не первый день. Взрослый, видный мужчина разгуливает в платье служанки и корсете, с засосами на сосках…

«…»

— И днём, и ночью, круглый год вас таскают за собой, как собачонку. Да и не собачонка вовсе, а круглосуточно течная сука. Разве не так?

Шуман окинул ошеломлённого Кея взглядом с ног до головы, задержавшись на его бёдрах под юбкой.

От этого бесцеремонного взгляда Кей снова вспыхнул. Семя, которое он не смог как следует вытереть, опасаясь потревожить воспалённый анус, вытекло и засохло на коже. Шуман поднял глаза на его пылающее от стыда лицо.

— Это он из-за размера своего члена, что ли, так много кончил… Что, сбежали, пока Его Величество отлучился, боясь умереть от секса?

— Это…

— И сбежать смогли только в комнату в конце коридора. Мужчина, а смелости ни на грош.

Шуман презрительно цокнул языком. Кей промолчал, не решаясь признаться, что от страха собирался вернуться обратно в спальню

Взгляд Шумана, доверенного лица Зигрила, или уже бывшего доверенного, был полон немого вопроса: «вам действительно нравится такая жизнь?». И от этого взгляда Кей почувствовал невыносимое унижение.

Помолчав мгновение, Шуман, словно прощупывая почву, спросил:

— Скажите честно. Вы ведь хоть раз хотели бы убить его, будь у вас такая возможность?

— Н-нет, что вы, не до такой степени…

— А? Неужели?— с неподдельным удивлением переспросил он.

Кей замялся. Конечно, каждый раз после секса у него мелькали подобные мысли, но не до такой же степени, чтобы признаваться в этом человеку, замышляющему мятеж. Как бы там ни было, за годы совместной жизни они притёрлись друг к другу, и даже появилась какая-то извращённая привязанность.

— Правда? Удивительно, — Шуман склонил голову набок и после паузы продолжил:

— В любом случае, ваш брак не был по любви, а скорее по принуждению, нет, полностью по принуждению. Вы же постоянно думаете о побеге? Просто боитесь, что вас поймают, вот и живёте так. А если бы кто-то предложил помочь с побегом, вы бы тут же согласились, не так ли?

Глядя на то, как Кей мялся с ответом: «ну, это…», Шуман прищурился и сказал с видом полного понимания:.

— Честно говоря, хоть я и служу ему, но не раз думал: что это за издевательство, взять и насильно сломать жизнь нормальному человеку? Если бы не он, вы бы не оказались в таком положении. Жили бы себе спокойно, встречались с женщинами, женились бы… И не пришлось бы вам в платье служанки спасаться бегством, чтобы не умереть от секса из-за какой-то интрижки с женщиной.

— К чему вы клоните? — резко оборвал его Кей, когда Шуман, казалось, подобрался к истинной причине его жалкого вида.

— А к чему ещё я могу клонить? — ответил тот. — Давайте действовать сообща.

Слова, которые Кей подсознательно ожидал услышать с самого начала этого длинного монолога, наконец сорвались с уст Шумана.

— Если мы объединимся, то алмазная шахта… То есть, великое дело свершится гораздо легче.

Шуман говорил с абсолютной уверенностью, не сомневаясь, что Кей примет его предложение.

— Вы… вы что, всерьёз думаете, что Зигрила можно убить?

«Того самого» Зигрила? Человека, которому, казалось, и отрубленная голова не помеха? Неужели они и вправду собирались его убить? Скорее уж они сами полегли бы, когда их заговор раскрылся бы. Кей просто не мог представить, что этот человек с его грязным ртом и ненасытной похотью когда-нибудь перестал бы существовать. Но Шуман был непоколебимо уверен в победе.

— Вы думаете, я, при всей моей любви к деньгам, стал бы рисковать жизнью, не будучи уверенным в успехе? — хмыкнул Шуман. — Мёртвому деньги ни к чему, верно? Эта алмазная шахта будет моей.

Он даже придумал ей название: «Шахта, что сделает Шумана богачом» и расхохотался, как безумец. Его глаза алчно блестели. Когда Кей в замешательстве отшатнулся, Шуман тут же пришёл в себя и, как ни в чём не бывало, спокойно продолжил:

— В любом случае, это лучше, чем ваша нынешняя жизнь. Когда всё закончится, императором станет Его Высочество Оз, так что вы сможете остаться во дворце или получить титул и уехать. Можете вернуться в Лаблен или… я помогу вам скрыться там, где вас никто не найдёт.

— Нет, я…

Заметив его колебания, Шуман посмотрел на него с недоумением.

— Что не так? Вам нравится так жить? В таком-то виде?

Его взгляд ясно говорил: «только не говорите, что это так». Кей, поправляя сползшую ткань, лишь горько усмехнулся.

***

В жизни Кея важные решения часто принимались под давлением обстоятельств. Побег из дома в детстве, должность вице-капитана в Лаблене, встреча с Зигрилом, беременность, брак — всё это происходило не по его воле, а словно его кто-то подталкивал. Он не раз думал, что так жить нельзя, но то ли характер, то ли судьба были против него.

И вот теперь он, волею случая, оказался втянут в заговор против собственного мужа-императора, и эта ситуация казалась ему крайне затруднительной.

Даже во время ежедневных вечерних тренировок, призванных укрепить его тело, мысли Кея возвращались ко вчерашнему разговору с Шуманом.

***

— Я не прошу от вас многого, Ваше Величество. Просто делайте вид, что ничего не знаете. Это ведь невысокая цена за свободу, не так ли?

Видя его растерянность, Шуман спросил:

— Вы боитесь?

Кей подумал, что его смятение действительно сродни страху, и кивнул.

— Просто… всё это как-то тревожно.

— Не беспокойтесь. У меня есть пара козырей в рукаве, — самодовольно заявил Шуман, по-своему истолковав его тревогу.

— Каких ещё козырей?

— Вы хоть представляете, сколько лет я знаю этого зверя? Уж поверьте, я изучил все его слабые места.

— …У него есть слабые места?

У этого монстра? Которого, будто, обходили стороной даже злые духи? У того, кто в одиночку расправился с десятками зомби? Кей не мог в это поверить, но Шуман лишь хитро улыбнулся.

— Никто об этом не знает, но Его Величество боится змей.

— Змей… вы серьёзно?

Человек, который будто состоит из сотни питонов, боится змей? Они же выглядят как его сородичи. Может, это какая-то форма самоненависти? Кей переспросил, но в ответ получил лишь загадочную улыбку.

— Да, он кажется неуязвимым, но шанс представится. И гораздо раньше, чем вы думаете.

Глаза Шумана горели предвкушением. Он явно уже всё продумал. В его взгляде читалась жажда наживы, и в этот момент он, без сомнения, думал об алмазной шахте.

— Его Величество не переживёт этот год.

Губы Шумана растянулись в улыбке, до ужаса похожей на улыбку Зигрила.

***

Кей, вспомнив эту уверенную улыбку, с силой взмахнул мечом, отгоняя наваждение. «Зигрил умрёт» — эти слова звучали так странно. Как бы уверенно ни говорил Шуман, Кей не мог в это поверить. Невозможно. Этот человек не мог бы так просто умереть.

Он мог голыми руками раздробить череп. Любая царапина приводила его в ярость, и он сметал всё на своём пути. Смерть Зигрила была чем-то невообразимым. Но…

— Его Величество не переживёт этот год.

«А что, если и вправду умрёт?»

— Ха-а… Ха-а..

Кей остановился, тяжело дыша. Тревожные мысли заставили его тренироваться дольше обычного, и теперь всё его тело было покрыто потом. Он откинул прилипшие к лицу чёрные волосы и попытался отдышаться.

— Воды?

Когда он вытирал пот с подбородка рукой, рядом возникло мягкое полотенце. Обернувшись, он увидел служанку Барбару с её роскошными каштановыми волосами и застенчивой улыбкой. Обычно слуги ждали снаружи, но, видимо, она забеспокоилась, что он так долго не выходил.

— А, спасибо, Барбара.

Кей, хоть и был немного смущён, с улыбкой принял полотенце и стакан воды с лимоном. Из одежды на нём была лишь простыня, обёрнутая вокруг бёдер, но, поскольку он всегда тренировался с голым торсом, она, казалось, не обратила на это внимания.

— Вы сегодня очень усердно тренируетесь.

— Правда? А я думал, что всегда усерден. Видимо, было незаметно.

— Ах, нет, я не это имела в виду…

От его шутливого замечания она густо покраснела и замотала головой. Когда Кей рассмеялся, её щёки вспыхнули ещё ярче. Он взглянул на её ушко. Оно покраснело от смущения.

От Зигрила такого никогда не дождёшься. Его черты лица были изящны, как фарфор, но представить, что его уши могут покраснеть… От одной этой мысли по спине пробегали мурашки.

— Ах…

Она удивлённо посмотрела на него. Кей, сам того не заметив, заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Он и сам удивился своему жесту, и, отступив на шаг, извинился:

— Ох. Прости. Я нечаянно.

— Н-ничего страшного…

Она опустила голову, что-то бормоча. Глядя, как её белые щёки и шея заливаются румянцем, Кей почувствовал странное волнение:

— Барбара?

Она подняла на него влажные глаза и прошептала:

— Господин Кей…

Только тут Кей понял, что снова влип, но она уже с трепетом коснулась его руки. Ощутив прикосновение её холодных пальчиков к своей разгорячённой коже, он неловко улыбнулся и попытался высвободить руку, когда она начала говорить:

— Я, на самом деле, к вам…

«!..»

Кей вздрогнул, резко отпустил её руку и обернулся. За спиной, из окна, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Острый и пронзительный. До боли знакомый. Он уже собирался начать оправдываться.

— Господин Кей? — удивлённо позвала Барбара, но он продолжал вглядываться в окно. Он отчётливо ощутил, как по спине пробежал леденящий душу взгляд, но прекрасного лица, которое он ожидал увидеть, нигде не было видно.

— Что случилось?

— Там, в окне, не было Зигрила, Его Величества? — торопливо спросил он у Барбары, которая стояла лицом к окну. Но она, зачарованная его улыбкой, лишь покачала головой:

— Нет, там никого не было… С вами всё в порядке?

Кей потёр руку, на которой всё ещё ощущалось неприятное покалывание, и ответил, что всё в порядке.

«Может, показалось?» — просто Зигрил всегда появлялся именно в такие моменты, вот ему и почудилось.

— Мне пора, — сказал он поспешно. Точно, Зигрил же вечером устраивал семейное барбекю. Конечно, барбекю императорской четы и наследного принца вряд ли можно было назвать «уютным и скромным», но из-за суматохи он совсем об этом забыл.

— Господин Кей, я… я понимаю, что мои слова могут поставить вас в неловкое положение, но всё же я…

Она вцепилась в его импровизированную одежду, и Кей лихорадочно начал подбирать слова, чтобы отказать ей, не обидев.

— Ма… ма.

Спасение пришло в виде его маленькой копии. Пухлый, очаровательный малыш, лепеча «ма-ма», ковылял к нему.

— Оз.

Кей ласково позвал его по имени, и ребёнок, радостно улыбнувшись, ускорил шаги и вцепился ему в ногу. Глядя на его румяные щёчки и прелестные глазки, Кей расплылся в улыбке и подхватил его на руки. Малыш тут же прижался к нему, и нос защекотал тёплый молочный запах.

— Наш Оз пришёл забрать меня?

На его вопрос Оз широко улыбнулся и кивнул:

— Ма. Ма-а.

Кей знал, что Оз для своего возраста хорошо ходит и говорит, но подыграл ему, делая вид, что верит в его неуклюжесть. Было ли это врождённым кокетством или коварством, он не знал, но, несмотря на поразительное сходство с Зигрилом, ребёнок был милым и очаровательным.

— О, здравствуйте, Ваше Высочество.

Барбара, чьё признание было прервано, быстро оправилась и с улыбкой поздоровалась с Озом. Тот, тёршийся щекой о грудь Кея, поднял голову и посмотрел на неё.

— Мама, она мне не нлавится…

Сказав это, Оз ослепительно улыбнулся и спросил:

— Можно её убить?

Кей, машинально переспросивший «что сделать?», в ужасе чуть не выронил ребёнка. Оз, теперь стоя на полу, лишь невинно склонил голову набок, будто до этого спрашивал: «можно мне это съесть?».

Кей беззвучно шевелил губами. Он посмотрел на ребёнка, который невинно хлопал большими прекрасными глазами и канючил: «Нельзя? А?», — а затем повернулся к Барбаре:

— Прости. Мне пора.

— Нет, подождите, Господин Кей, Кей!.. — кричала она ему вслед, но он, крепко прижимая к себе Оза, выбежал с тренировочного плаца.

— Ма?

Ребёнок на его руках склонил голову и улыбнулся, как ангел, с таким видом, будто ничего странного и не говорил.

— Оз… где ты вообще… — простонал Кей.

Вопрос «где ты нахватался таких слов» был излишним. Пронзительный взгляд, с которым он спросил «можно убить?», был точной копией отцовского.

Они ведь вместе его «создавали», так почему он был так похож на Зигрила? Может, всё дело в цветке Альроши? Но тогда откуда у него эти иссиня-чёрные волосы, точь-в-точь как у Кея?

Он был рад, что ребёнок унаследовал ангельскую внешность Зигрила, но надеялся, что характер того ему не передастся. Эта жестокость и коварство, очевидно, были не приобретёнными, а врождёнными, и от этой мысли Кею стало грустно. Конечно, и его собственный характер был не сахар, но всё же…

— Чего такой кислый?

От знакомого голоса он поднял голову. К нему, лениво покачиваясь, шёл блондин, как две капли воды похожий на ребёнка на его руках. Видимо, это он послал Оза за ним.

— Зигрил.

— Я послал за тобой Оза. Думал, ты задерживаешься… Что-то случилось?

Кей поднял на него глаза, и Зигрил откинул с его лица мокрые от пота волосы. Он хотел было съязвить по поводу его непотребного вида, но, увидев выражение его лица, спросил о другом:

— Что такое? Тебя кто-то обидел? Почему у тебя такое лицо? — этот участливый, почти отеческий тон немного выбил Кея из колеи.

Зигрил легко отцепил от него вцепившегося мёртвой хваткой Оза, взял его на руки и нежно коснулся щеки Кея.

— Кей? — от его низкого, сладкого голоса Кей взглянул на Оза и пробормотал:

— Оз…

— Оз? Что он сделал? Он тебя расстроил? Убить его? — прошептал Зигрил ему на ухо, склонив голову.

Кей с ещё более мрачным видом посмотрел на Зигрила и покачал головой. Слова «Оз так похож на тебя, и мне от этого грустно» застряли в горле. Зигрил, прищурившись, посмотрел на него, а затем усмехнулся:

— Что? Думаешь, он подкидыш? Ты же его родил. Держал меня за руку и плакал от боли.

— Я знаю…

— Конечно, знаешь, при таком-то сходстве.

Зигрил, нахмурившись, посмотрел на Оза, который откровенно неприязненно пялился на отца. Кею очень хотелось спросить, в каком месте они похожи, но он сдержался, зная, что в ответ услышит лишь бред про глаза и нос, которые на самом деле были совершенно разными.

— Так вы за мной пришли?

— А что? Расстроился, что я так долго?

Зигрил сладко улыбнулся, и по его реакции Кей понял, что тот взгляд ему всё-таки показался. Он с облегчением кивнул:

— Да, вроде того…

Зигрил посмотрел на него мгновение, а затем его лицо озарила широкая улыбка. Глядя на эту улыбку, Кей почувствовал, как в горле першит, и сглотнул.

— Вы… сегодня в хорошем настроении? Что-то случилось?

Зигрил всегда был красив, но сегодня он словно светился изнутри. Может, произошло что-то приятное? Глядя на его открытую, добродушную улыбку, Кей и сам почувствовал, как напряжение отступает.

— Ах, да, — Зигрил улыбнулся и продолжил идти.

— Это из-за той вещи, которую привезли купцы из Араты?

Кей вспомнил, как вчера Зигрил, услышав новость от Шумана, чуть ли не босиком выбежал из комнаты.

— Ну… я довольно долго её искал.

Зигрил улыбнулся так, словно одно воспоминание об этой вещи доставляло ему удовольствие.

— А что это за вещь, раз вы так долго её искали? — спросил Кей, глядя, как он баюкает Оза.

Шуман утверждал, что это непременно какая-то зловещая штуковина, но по лицу Зигрила казалось, будто он нашёл потерянную реликвию своей матери.

— Хм… А ты, Кей, чего бы хотел?

Зигрил явно не хотел отвечать и сменил тему.

«…»

Кей хотел было настоять, но передумал. Что же это за вещь, от которой у Зигрила так горели глаза? Почему он, любитель похвастаться, вдруг уходил от ответа? Кей сгорал от любопытства, но не был уверен, стоило ли лезть с расспросами.

Зигрил постоянно говорил ему, какой он милый и любимый, но Кей считал, что это лишь проявление особого рода любопытства. Может, для Зигрила это и была любовь, но до общепринятого понимания этого слова их отношениям чего-то не хватало.

Он никогда не делился с ним ничем важным: ни своими переживаниями, ни своими ранами. Он был не похож на женщин, которые всегда хотели выговориться Кею.

Каждый раз, ощущая эту отстранённость, Кей чувствовал, как в груди что-то холодеет.

— Мне бы… что-нибудь для укрепления здоровья, вроде тоника или эликсира.

Он добавил, что в последнее время, сколько бы ни тренировался, чувствовал себя слабым. Наверное, никакая еда и никакие тренировки не помогли бы ему сравниться в выносливости с Зигрилом, но ему хотелось хотя бы вставать с постели на ноги, а не выползать на четвереньках.

Зигрил остановился и посмотрел на Кея, молча следовавшего за ним после смены темы.

— Что-то не так?

Может, ему не понравилась просьба о тонике? Кей посмотрел на Зигрила и замер. На его лице было странное, незнакомое выражение.

За три года их совместной жизни он ни разу не видел такого. Похожее выражение было у женщин, когда они говорили «я от тебя устала» перед расставанием.

— Иногда, когда у тебя такое лицо, я чувствую…

— Зигрил?

Кей, сам того не осознавая, схватил его за руку. Он понимал, что это глупо, но ему показалось, что Зигрила нужно удержать.

Зигрил посмотрел на его руку, а затем усмехнулся.

— Немного проголодался, — коротко ответил Зигрил. Он не знал, о чём думала эта маленькая головка, но Кей иногда в самые неподходящие моменты показывал такое отстранённое и холодное выражение лица. И каждый раз, видя это выражение, Зигрил чувствовал лёгкий голод. Было ли это желание съесть, овладеть или просто обладать — он не знал, но это определенно было чувство нехватки. Прямо перед ним стоял Кейл Логриэль, и он точно знал, что этот человек принадлежит ему, но всё равно оставалось неприятное ощущение, будто он что-то упускал. Чувство, которое он то ли понимал, то ли нет.

— Я, кажется, слишком задержался. Барбекю уже готово? — спросил Кей, пытаясь разрядить обстановку. Зигрил усмехнулся.

— Конечно, всё давно готово. Кстати, может, после ужина сходим на ночной рынок купцов из Араты? Там будет на что посмотреть, — Зигрил, чьё лицо еще мгновение назад было таким странным, снова улыбался своей обычной ласковой улыбкой.

Кей, идя рядом и держа его за руку, пробормотал:

— Ночной рынок? Я же не одет… Да и ночью лучше спать…

Но Зигрил лишь отшутился:

— Не говори пошлостей при ребёнке. Купцы из Араты продают всякую всячину. Наверняка там найдутся подходящие кандалы и цепи для твоих прелестных запястий и лодыжек, а?

— Не думаю… Моим запястьям и лодыжкам больше идёт свобода…

— Кандалы и цепи — это ведь шутка, да? — с тревогой в голосе пробормотал Кей ему в спину. Зигрил тихо цокнул языком.

Кажется, он начинал немного понимать тех идиотов, что смотрятся в зеркало, чтобы узнать, что у них на сердце.

***

Кей вздрогнул и резко обернулся.

— Что случилось?

Хью, протягивавший ему книгу, удивлённо посмотрел в ту же сторону.

— А, нет… ничего.

Кей нахмурился и покачал головой. Ему снова показалось, что на него кто-то смотрел. И это было не просто ощущение. Последние несколько дней он постоянно чувствовал на себе этот странный, липкий, вызывающий мурашки по коже взгляд. Он был уверен, что это Зигрил, но не мог понять, почему он так себя ведёт.

Рассказать кому-то об этом он не мог. «Мне кажется, мой муж за мной шпионит, как какой-то сталкер» — такое никому не скажешь.

Хью посмотрел на него с недоумением, но, решив, что это неважно, снова заговорил о любовном романе, которым увлёкся в последнее время.

— Этот автор — просто гений! Концовка новой части такая захватывающая! Знал бы, что так закончится, подождал бы до следующего месяца.

Он хихикнул от удовольствия, еле сдерживаясь, чтобы не выдать все спойлеры, и простонал, как же теперь дожить до следующей части.

В последнее время Хью увлёкся любовными романами. Это была банальная история любви между нищей девушкой и самым богатым купцом страны. Каждый раз, когда выходила новая часть, он прибегал к Кею, чтобы вдоволь наговориться и одолжить ему книгу.

Книга, за несколько месяцев покорившая сердца всех женщин столицы, была классической историей о Золушке, идеально подходящей сентиментальной натуре Хью. Каждую неделю перед героями возникали новые препятствия, которые они преодолевали с помощью любви, и всё это было описано очень трогательно и изысканно. Строго говоря, это было совсем не во вкусе Кея, но из-за обилия откровенных сцен и хорошего слога автора он иногда брал почитать.

В прошлой части героиня, спешившая на встречу с главным героем, попала в шторм и потеряла память.

Честно говоря, Кей считал, что после таких испытаний проще было бы расстаться с этим купцом. Казалось, сами небеса были против их союза. Но Хью с горящими глазами говорил:

— С одной стороны, хочется, чтобы они поскорее поженились и жили счастливо. А с другой, чтобы новые части выходили вечно. В последнее время мне так сложно определиться с выбором.

— Мне кажется, это не закончится, пока кто-нибудь из них не умрёт…

— Что за ужасные вещи вы говорите?!

Хью вздрогнул и посмотрел на него с укором. Кей извинился, хотя про себя подумал, что и смерть обоих героев вряд ли положит конец этой истории.

Хью с недовольным видом протянул ему книгу и ушёл.

Взяв книгу, Кей побрёл в сторону библиотеки, попутно листая страницы. Как бы то ни было, прошлая часть закончилась на самом интересном месте, и ему было любопытно, что же будет дальше.

Пробежавшись глазами по началу истории, он тут же погрузился в чтение.

— Ого… вот это да… — бормотал он, поражаясь лихо закрученному сюжету, и медленно шёл по коридору, переворачивая страницу за страницей.

«Стук!» — от столкновения он вскрикнул и выронил книгу. Та, шелестя страницами, упала на ковёр. «Чёрт, придётся новую покупать», — пронеслось в голове. Хью ведь предупреждал, что её трудно достать, и просил обращаться с ней осторожно.

— Сначала нужно смотреть на людей, а потом на книги.

От резкого голоса сбоку Кей поднял голову. Перед ним стоял молодой мужчина лет тридцати и смотрел на него свысока.

— Ах… простите.

Но даже после извинений мужчина продолжал смотреть на него с недовольством и брезгливо стряхивать пыль с плеча, которого коснулся Кей.

Глядя на него, Кей подумал: «А я ведь за три года привык к здешней жизни», — хоть он и не выполнял никаких обязанностей и не имел реальной власти, но всё же был императрицей, и все относились к нему подчёркнуто вежливо. Поэтому услышать в свой адрес грубость было непривычно. Мужчина, очевидно, не знал, кто перед ним, и продолжал отчитывать его за невнимательность.

Впрочем, его можно было понять. Кей оглядел себя. Любой незнакомец принял бы его за бродягу, невесть как забредшего во дворец.

Сегодня на нём были лишь небесно-голубые шторы, обёрнутые вокруг тела на манер античной тоги. Зигрилу, похоже, не очень нравилось, что Кей так извращает его задумку, но его забавляла эта отчаянная попытка прикрыться, и он даже любезно завязал на боку бант. В общем, вид у него был как у нищего с бантом.

Мужчина был одет в необычный наряд — видимо, иностранец. Судя по всему, это был кто-то из прибывших на днях купцов из Араты. Его одежда была расшита драгоценными камнями и шёлком. Даже Зигрил, любитель мехов из серебристой лисы, одевался скромнее. Сам факт его пребывания во дворце и его наряд, хоть и отдавали вульгарностью, недвусмысленно говорили о его несметном богатстве.

«Не стоит просвещать иностранцев о том, что супруг императора разгуливает по дворцу в виде нищего», — решил Кей и, проявив остатки любезности, выработанного за годы унижений, как можно более покорно извинился и нагнулся за книгой.

«?..»

Нагнувшись за книгой, Кей замер, снова ощутив на себе этот липкий, пристальный взгляд. Он отчётливо почувствовал, как кто-то жадно разглядывает его ноги сквозь щели в ткани.

Это был тот самый взгляд, который преследовал его последние несколько дней. Он был уверен, что это Зигрил, но…

Кей выпрямился, держа книгу в руках. Мужчина всё ещё не отрывал взгляда от его промежности. Возможно, он смотрел из любопытства, потому что его убогий наряд разошёлся? Но то, как он сглотнул слюну, говорило об обратном.

«…»

Почувствовав его гневный взгляд, мужчина поднял голову. Он ничуть не смутился того, что с похотью разглядывал чужую промежность, и, глядя Кею прямо в глаза, произнёс:

— Странный у вас тут наряд у дворцовых шлюх. Специально так одеваетесь, чтобы вас можно было трахнуть где угодно?

— Возбуждает, но слишком уж откровенно, — брезгливо добавил он. Кей, на мгновение опешивший от такой наглости, решил, что лучше всего сейчас было просто уйти в библиотеку или спальню и отдохнуть. Объяснять ему, что он не шлюха, а императрица, которая проиграла в шахматы своему мужу и теперь вынуждена неделю ходить в таком виде, было слишком утомительно и унизительно.

Но как только он повернулся, намереваясь уйти, мужчина схватил его за руку и закричал:

— Кто тебе позволил поворачиваться ко мне спиной? Какая дерзость! Ты должен быть благодарен, что на тебя вообще обратили внимание!

— Нет, вы не так поняли…

Он попытался объяснить, но мужчина потянул его на себя и сунул руку под ткань.

«!»

Кей, невольно вскрикнув, ударил его.

«Бах!» — Он слишком поздно понял, что перестарался. Мужчина отлетел на три метра от удара Кея, который в последнее время только и делал, что тренировался.

— Ах, ты, ублюдок…

Мужчина, схватившись за челюсть, застонал и попытался подняться. Кей, помедлив мгновение, бросился бежать.

— А-а-а…

Добежав до библиотеки, он, морщась от отвращения, принялся остервенело тереть бедро, которого коснулся незнакомец. Кожу словно обожгло.

Он знал, что существуют мужчины, которым нравятся мужчины, но всегда думал, что объектом их желания могут быть только женоподобные юноши. Смешно было говорить такое, будучи замужем за мужчиной, но Кей считал, что у Зигрила просто специфический вкус, а ему самому не повезло. Он никогда не думал, что может стать объектом вожделения для другого гомосексуалиста. Кей содрогнулся и скривился от отвращения. Липкие руки, похотливый взгляд, ощущение этого наглого прикосновения, прижавшегося к бедру — от этих воспоминаний у него заскрежетали зубы.

— Ах, сука, что за ублюдок!

Надо было его ещё и ногами отпинать. Хотя от одной мысли о том, чтобы снова его коснуться, становилось дурно.

Кей несколько кругов намотал по библиотеке, тяжело дыша и выражая раздражение. Несмотря на то, что ему было нелегко жить под властью сложного характера Зигрила, он не мог забыть, что ещё три года назад его самого знали как человека с непростым характером.

Он неоднократно повторял про себя: «Стоило бы еще хорошенько врезать, этому проклятую извращенцу», — пока наматывал круги по библиотеке. Осознание того, он что обронил книгу Хью в коридоре, пришло только тогда, когда солнце уже село.

http://bllate.org/book/14557/1289621