Глава 1. Кто до слёз довёл, тот и утешает
— Гу Линь? Привет, меня зовут Цзи Тун.
— Не тот «тун», что «зрачок», а «тун» из… ну, из стихотворения Ван Аньши «Первый день Нового года». Помнишь, «тысячи ворот и десятки тысяч дворов в лучах восходящего солнца»? Вот этот «тун». Означает рассвет, когда солнце только-только всходит.
— Теперь я твой сосед по парте. Буду тебя защищать.
— Гу Линь, почему ты всё время молчишь?
— Опять не завтракал? Держи, медовый.
— Гу Линь, ты мой шарф не видел? Не могу найти!
— Гу Линь, скажи, а как судят сиамских близнецов, если один из них совершил преступление?
— Гу Линь, я больше не хочу на уроки. Пойду к школьным воротам жарить яичные блинчики.
— Гу Линь…
— Гу Линь…
— Гу-у-у Ли-и-инь…
— Дзы-ы-ынь!
Пронзительный звон будильника разорвал шумный сон. Словно оступившись в пустоту, Цзи Тун резко открыл глаза.
— Тун-Тун? Просыпайся.
— Тун-Тун?
Два мужских голоса, сливаясь в один, пробивались сквозь занавеску кровати.
Цзи Тун с опозданием понял, что её отодвинули.
Он повернул голову и отрешённо уставился на две маячившие у кровати макушки.
Секунда.
Две.
На третьей он, словно цзянши из старинных преданий, с позеленевшим лицом сел на кровати.
Тело выпрямилось, но разум, очевидно, ещё спал.
Цзи Тун согнул ноги, обхватил колени и медленно уткнулся в них лицом.
Прошло немало времени.
— Раздражает.
Стоявшие у кровати Цуй Минъин и Ли Юань переглянулись.
Оба прекрасно понимали, что это «раздражает» относилось не к ним, поэтому Ли Юань уточнил:
— Кто раздражает?
— Сон приснился? — спросил Цуй Минъин.
— Угу, — буркнул Цзи Тун.
— Кошмар?
— Э-э-э…
На этот раз «угу» не получилось.
Потому что он вдруг подумал, что сон о Гу Лине, наверное, возможно, всё-таки нельзя считать кошмаром.
В груди у Цзи Туна будто застрял кусок пластика.
Мало того, что во сне он слышал только собственную болтовню, так ещё и этот чёртов Гу Линь, этот ублюдок, даже во сне с ним не разговаривал!
Ли Юань и Цуй Минъин наблюдали, как лицо Цзи Туна зеленеет всё сильнее.
— Боже, уже так поздно. Какая у нас первая пара? — протянул Ли Юань, пихнув Цуй Минъина в бок.
Тот мгновенно всё понял:
— Кажется, алгоритмы?
— Линейная алгебра, — поправил Цзи Тун.
— А, точно, линейная алгебра, — подхватил Ли Юань.
Этот незамысловатый спектакль наконец вырвал Цзи Туна из объятий сна.
— Который час? — спросил он.
— Пятнадцать минут восьмого, ваше величество, — ответил Цуй Минъин.
— Я же ставил будильник на семь, — поразился Цзи Тун.
Будильник ставил Ли Юань.
— Он звонил, но ты не встал. Решили дать тебе ещё поспать.
Цуй Минъин похлопал Цзи Туна по одеялу:
— Ничего страшного. Старина Чжоу пошёл в «Ляньюань» за завтраком, мы сразу пойдём в двести восьмую аудиторию учебного корпуса, так что успеем.
Старина Чжоу, он же Чжоу Тянь, был их четвёртым соседом по комнате.
Только тогда Цзи Тун немного успокоился, схватил телефон и сполз с кровати.
— Окей, дайте мне пять минут, я быстро.
Цзи Тун уложился ровно в пять минут.
Пятый корпус общежития был словно невидимая граница: стоило ему выйти за его пределы, как со всех сторон посыпались приветствия.
— Тун-Тун, доброе утро.
— Доброе утро.
— Цзи Тун, привет.
— Доброе утро, профессор Линь.
Привлекательное лицо в сочетании с нескончаемым потоком приветствий быстро сделало его центром внимания. Взгляды окружающих, словно наведённые поисковой системой, начали стягиваться в одну точку.
— Кто это? Кажется, тоже из пятого корпуса, а там ведь одни первокурсники живут.
— Почему он выглядит так, будто со всеми знаком?
— Цзи Тун, с факультета компьютерных наук и технологий, из тех, кто поступил по досрочному набору, — пояснил кто-то, очевидно, более осведомлённый. — Вон, видишь тех двоих рядом с ним? Тоже поступили без экзаменов, его одноклассники из старшей школы.
— Одноклассники? У них в классе трое поступили по олимпиадам?
— Это же первая школа Аньцзина, а ты как думал? Класс Цзи Туна был олимпиадным, там почти все поступили по досрочному набору.
— Ого, — выдохнул тот, кто спрашивал. — Но даже если он поступил досрочно, это не значит, что он должен всех знать. Сколько времени прошло с начала учёбы?
— А вот этого ты не знаешь. В этом году наш факультет запустил большой проект по искусственному интеллекту. Готовиться начали ещё в мае, проект курирует исследовательский институт. С первого курса участвовать могли только два класса досрочного набора. Так что, хоть они и первокурсники, учёба у них началась на три месяца раньше, чем у нас.
…
Слухи, словно пух, разлетались по ветру, не оставляя следов и не долетая до ушей Цзи Туна.
С момента церемонии открытия прошла всего неделя, и Аньцзинский университет всё ещё был пропитан атмосферой приёма новых студентов. Рекламные щиты по обе стороны главной дороги ещё не убрали, и они, сливаясь с гортензиями и шалфеем, создавали пёструю картину.
Вдалеке Цзи Тун заметил несколько знакомых лиц и уже собирался помахать, как девушка в платье с узором тай-дай, стоявшая под одним из щитов, заговорила первой:
— Через пару дней придёт новый холодный фронт с сильным ветром и осадками. Давайте сегодня поднапряжёмся и уберём все материалы. Потом с меня молочный чай.
— Будет сделано.
— Принято.
— Это ведь старшая Ту Цзин? — уточнил Ли Юань.
Цуй Минъин кивнул.
Ту Цзин, студентка третьего курса факультета визуальных коммуникаций Аньцзинского университета, председатель отдела по связям с общественностью.
Ли Юань и Цуй Минъин знали её, потому что она была не только их старшей в университете, но и в школе.
Ту Цзин всё ещё была занята: она раздавала указания и одновременно помогала тянуть шнур, который удерживал подарочную табличку с каллиграфией от ректора.
— Тент на навесе и так был рваный, не обращайте внимания…
Пока она говорила, раздался треск.
— Хрясь!
Ту Цзин вдруг услышала, как что-то лопнуло, и в следующую секунду её руки ощутили резкую лёгкость.
Она мгновенно поняла: порвался шнур.
«Чёрт!» — мысленно выругалась Ту Цзин. Табличка ректора!
Сердце у неё подскочило к горлу, и в этот момент раздался ещё один звук.
— Щёлк!
Словно в стену вогнали гвоздь, и конструкция обрела хрупкое равновесие.
Ту Цзин не услышала, как табличка упала на землю.
Она обернулась.
Ослепительно белая рука поддерживала табличку с другого конца.
Подняв взгляд выше, Ту Цзин увидела лицо, ещё более прекрасное, чем эта рука.
— Тун-Тун, ты мой бог.
Ту Цзин с шумом выдохнула и быстрым движением правой руки коснулась лба, левого плеча, правого плеча, начертав перед собой треугольник.
Привычный жест, один из видов молитвы.
Подошедший Ли Юань увидел эту сцену и усмехнулся:
— Старшая, ты ещё и в это веришь? Дальше, наверное, будет «аминь»…
Ту Цзин:
— …Тун-минь.
Ли Юань:
— ???
Постойте, какой ещё «минь»?
— Когда же наконец в каждой семье будет по своему Цзи Туну? — сокрушалась Ту Цзин.
Цзи Тун уже аккуратно поставил спасённую табличку в стороне и не забыл подыграть:
— Боюсь, это невозможно. Я очень требовательный в быту.
Ту Цзин картинно схватилась за сердце.
Ли Юань: «…»
Сдаюсь.
Пока Ту Цзин разыгрывала драму, у Цзи Туна завибрировал телефон.
Это был Чжоу Тянь, спрашивавший в их общем чате, где они.
Цзи Тун отправил стикер с котёнком на мотоцикле и подписью «уже лечу».
— Ладно, старшая, нам пора, Чжоу Тянь ждёт, — сказал Цзи Тун и добавил: — Ах да, ту табличку больше не трогай, она тяжёлая. Художникам нужно беречь руки.
Ту Цзин снова картинно схватилась за сердце:
— Тун…
— Тун-минь, я знаю, я уже сказал за тебя, старшая, — прервал её Ли Юань. — Мы пошли, будь осторожна, пока.
Цуй Минъин, шедший последним, попрощался с Ту Цзин и уже собирался догонять друзей, как его окликнули.
— Минъин.
Он обернулся и увидел, что Ту Цзин внезапно стала серьёзной.
Строго говоря, у Ту Цзин была не самая располагающая внешность. Когда она не улыбалась, то казалась даже немного холодной.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Видя её серьёзный вид, Цуй Минъин тоже напрягся.
— Говори, старшая.
Хотя Цзи Тун уже отошёл на приличное расстояние, Ту Цзин всё равно понизила голос:
— Ты ведь знаешь, что я в этом году отвечаю за приём первокурсников.
— Вчера из деканата мне передали список студентов, которые по уважительным причинам не смогли вовремя зарегистрироваться.
— Угадай, — Ту Цзин сделала паузу, — чьё имя я там увидела.
Цуй Минъин помолчал мгновение, а затем одними губами произнёс:
— …Линь? Брат Линь?
— Да, не ожидал? Это Гу… А? — Ту Цзин вдруг широко раскрыла глаза. — Откуда ты знаешь? Гу Линь с тобой связался?
— Чёрт, тогда и Тун-Тун знает…
— Нет-нет! Старшая, не кричи! — Цуй Минъин подпрыгнул на месте, оглядываясь на Цзи Туна и отчаянно жестикулируя. — Линь с нами не связывался. Мы узнали от помощника куратора девятой группы. Позавчера.
— А Тун-Тун? — спросила Ту Цзин.
— Он ещё не знает.
Ту Цзин так и думала.
В воздухе повисла тишина.
— Старшая, — от молчания Цуй Минъину стало не по себе, — ты ведь… ты ведь не скажешь Тун-Туну?
Ту Цзин едва не закатила глаза:
— Если бы я собиралась ему сказать, стала бы я вас предупреждать? Если он расплачется, ты будешь его утешать?
С тех пор как Цуй Минъин и его друзья узнали эту новость, они уже две ночи толком не спали.
— Это стопроцентный конец, — был почти уверен Цуй Минъин. Слова Ту Цзин заставили его волноваться ещё больше. — Он точно расплачется…
— Это ты его довёл? — прервала его Ту Цзин.
— Конечно, нет.
— Тогда с чего тебе его утешать?
— …
— Не можешь — помалкивай.
Цуй Минъин долго размышлял.
— Старшая, можно по-человечески?
— По-человечески, — Ту Цзин отвела взгляд, вспоминая имя в списке, — это значит: кто до слёз довёл, тот и утешает.
-
После четырёх пар подряд в понедельник все были измотаны до предела.
Ли Юань и остальные даже не захотели есть в столовой и взяли жареную утку с рисом с собой в общежитие.
Толкнув дверь, Ли Юань увидел, что Цзи Тун, вернувшийся раньше, уже обувался.
Рядом с ним лежала гора знакомых инструментов: мешок-ловушка, клетка-ловушка, сачок, а также рюкзак с питьевой водой, кошачьими лакомствами и миской.
— Опять к Первому пошёл? — спросил Ли Юань, ставя утку на стол.
Первый — это бездомный кот, живший неподалёку от их школы, «первенец» среди кошачьих сыновей Цзи Туна.
У кота было и настоящее имя, но по ряду причин Цзи Тун звал его просто Первым.
Первый был диким, для дома не годился, да ещё и забиякой, так что Цзи Туну приходилось то и дело его разыскивать.
— Угу. Пару дней назад ходил, не нашёл. Не знаю, куда опять запропастился.
Цзи Тун одним движением затянул на шнурках мёртвый узел.
— Лучше бы он мне сегодня на глаза не попадался, а то я его так отлуплю, что мало не покажется!
Ли Юань и двое других молчали, глядя на лежавшую рядом с рюкзаком куртку Цзи Туна.
Какой там «отлуплю» — просто боялся, что кот замёрзнет из-за похолодания.
Друзья всё понимали, но молчали.
— Когда мы возвращались, уже поднялся сильный ветер. Может, дождь пойдёт. Возвращайся пораньше.
Цзи Тун промычал в ответ и в последний раз проверил содержимое рюкзака:
— Вроде бы всего хватает.
Сказав «хватает», он, однако, продолжал сверлить взглядом ящик для хранения.
Через две секунды Цзи Тун достал оттуда ещё две банки кошачьих консервов для восполнения жидкости и здоровья.
Через три секунды добавил пакет сублимированного корма.
Потом ещё пачку утиных ломтиков.
И вдобавок засунул пакет кошачьего корма с новым вкусом.
— Ладно, — с неохотой сказал Цзи Тун, — пока хватит и этого.
Трое друзей: «…»
— «Излишняя забота портит котиков», слышал такое? — Ли Юань уже не мог на это смотреть. — Я тебе сейчас «Яндекс.Доставку» вызову.
Но Цзи Тун, увлечённый выбором утиных ломтиков, его совершенно не слушал.
— Ты не понимаешь, — сказал он.
Коты — существа непростые.
Цуй Минъин протянул ему клетку-ловушку, с тревогой глядя на друга.
— Может, я поем и пойдём вместе? Ты столько всего унесёшь?
— Ничего, не тяжело. Ешь давай, — отмахнулся Цзи Тун и, взвалив на себя весь этот скарб, шагнул навстречу жизненным бурям.
-
Ночью температура заметно упала. Цзи Тун прождал больше двух часов в местах, где обычно появлялся Первый, но так его и не увидел. От досады он присел на корточки и съел две таблетки для печени.
— Да подыхай ты с голоду, котяра вонючий, — проворчал Цзи Тун, насыпая корм в миски и расставляя их в нескольких точках. Он терпеливо прождал ещё полчаса, но кот так и не появился. В итоге он ушёл, забрав с собой нового пойманного бродяжку.
Десять вечера. Дверь круглосуточной ветеринарной клиники открылась.
Девушка на ресепшене, скучающе листавшая ленту в телефоне, услышала звук и подняла голову:
— Добро пожало…
Боже, что за ангел спустился с небес.
Цзи Тун уверенно подошёл к стойке, поставил переноску с уже успокоившимся котёнком на столик и, оглядевшись, спросил, доставая карту клиента:
— Сестрёнка, вы новенькая? А где сестра Ян?
От этого «сестрёнка» у новенькой сердце растаяло.
— Да, новенькая. Сестра Ян наверху.
Цзи Тун улыбнулся и протянул ей карту.
— Сестрёнка, будь добра, открой, пожалуйста, карточку Первого. Хочу посмотреть записи.
— Конечно, без проблем.
Новенькая тут же взяла карту.
— Сейчас всё найду.
Цзи Тун задумался.
— Я лучше продиктую номер, а то в карте слишком много записей, долго искать.
Девушка не совсем поняла, что значит «слишком много записей», но перед ней был первый VIP-клиент за всю её смену, так что она была готова на всё.
— Хорошо, диктуйте.
— 26745… — Цзи Тун бегло продиктовал ряд цифр.
Девушка проверила.
— Хм?
— ? — не понял Цзи Тун.
— Простите, — виновато сказала она, — наверное, я ошиблась при вводе. Можете повторить?
Цзи Тун сказал, что ничего страшного, и продиктовал номер ещё раз, на этот раз медленнее.
Выражение лица девушки стало ещё более озадаченным.
— Не сходится.
— Что не сходится?
— Этот номер закреплён за котом по кличке Гу Линьлинь, а не Первый. Может, где-то ошиб…
— Никакой ошибки, его зовут Первый, Первый! — внезапно из-за угла выскочила женщина лет сорока с короткой стрижкой и, перебив девушку, торопливо добавила: — Тун-Тун, прости, она новенькая, ещё не в курсе дел Первого.
Голос Цзи Туна заметно помрачнел.
— …Ничего.
Подоспевшая «сестра Ян» кашлянула, сунула карту в руки новенькой и, словно пытаясь скрыть что-то, отправила её в сторону.
— Зарегистрируй нового.
— А, да, хорошо.
Что случилось?
Она же ничего такого не сказала.
Новенькая почесала затылок, взяла карту и просканировала её.
— Пик!
Теперь она наконец поняла, что имел в виду VIP-клиент, говоря «слишком много записей».
Все были бездомными кошками.
16 кошек, 8 котов.
Поскольку в системе клиники кошки шли первыми, девушка сначала увидела их список.
Возраст разный, клички милые: «Рисовый пирожок», «Клюква», «Булочка».
Судя по этой логике, котов, скорее всего, звали «Лапша» или «Чипсы». С этой мыслью она перелистнула на следующую страницу.
И увидела:
Гу Линьлинь.
Гу Второй-Линь.
Гу Третий-Линь.
…и так до Гу Восьмого-Линя.
Девушка на ресепшене: «…………»
Тем временем сестра Ян распечатала карточку Гу Линьлиня… то есть Первого, и протянула её Цзи Туну.
— Сегодня искал Первого?
— Угу, — Цзи Тун листал записи и жаловался сестре Ян: — Скоро похолодание, а он неизвестно где шляется.
— У каждого кота свой характер. Первый такой, любит гулять, — сказала сестра Ян.
— Да, любит гулять… — Цзи Тун вдруг замолчал. Уголки его глаз непроизвольно опустились, обнажив родинку, спрятанную в складке века.
— …хоть бы раз вернулся проведать, — процедил он сквозь зубы.
— Что? — не расслышала сестра Ян.
Цзи Тун поднял глаза, и промелькнувшие эмоции снова скрылись, как та родинка.
— Ничего, — он вскинул своё прекрасное лицо. — Сестра Ян, попроси, пожалуйста, ребят в общем чате, чтобы присмотрели за ним.
— Хорошо, я напишу.
— Сестра Ян, ты лучшая! — хихикнул Цзи Тун.
Сестра Ян расплылась в улыбке, а потом посмотрела на нового пациента на столике.
— Опять новенького поймал?
— Угу, — Цзи Тун поднял переноску. — Мальчик.
— Тогда всё по-старому: сначала в стационар, осмотр, прививки. Посмотрим, что со здоровьем. Вес, думаю, в норме.
Сестра Ян со всем согласилась и повернулась к новенькой:
— Заведи новую карточку, бродяжка.
— Хорошо.
Цзи Тун достал из кармана сублимированное лакомство и стал успокаивать котёнка в переноске.
— Как назовём малыша? — спросила новенькая, следуя процедуре.
Сестра Ян снова громко кашлянула и, опередив Цзи Туна, ответила за него:
— Гу Девятый-Линь. Гу Девятый-Линь… верно?
Цзи Тун, кормивший котёнка, на мгновение замер, а потом невнятно промычал:
— Угу.
Это «угу» прозвучало так тихо, что больше походило на фырканье.
Сестра Ян, сдерживая смех, дала указание новенькой:
— Запиши как Гу Девятый-Линь, а звать будем просто Девятый.
Новенькая не удержалась:
— Почему кошечек зовут «Рисовый пирожок» и «Клюква», а все коты с такими именами? Этот ваш «Гу Линь», должно быть, очень хороший друг, ха-ха… ха…
Смех застрял у неё в горле.
Сестра Ян её ущипнула.
-
Полчаса спустя.
Цзи Тун, нагруженный сумками, вышел из клиники.
— Ну, тогда договорились, сестра Ян. Мне пора в университет. Если с Девятым что-то будет не так, сразу звони.
— И за Первым тоже присмотри.
— Хорошо, хорошо. Будь осторожен по дороге.
Сестра Ян проводила Цзи Туна до машины и вернулась в клинику.
В небе незаметно начал накрапывать дождь.
Обернувшись, она увидела, что новенькая прилипла к двери и смотрит им вслед.
— Сестра, что всё-таки происходит?
— Что ты делаешь, когда у тебя плохое настроение? — неожиданно спросила сестра Ян.
— Пою? Путешествую? Хожу в горы… это считается?
— Считается, — улыбнулась сестра Ян. — А вот наш маленький спонсор — парень с характером. Когда у него плохое настроение, он идёт ловить бездомных кошек.
— Кошечек, как ты уже знаешь, он называет «Рисовый пирожок» и «Клюква».
— А котиков…
— Называет Гу какой-то-там-Линь, — подхватила новенькая.
— Угу.
Сестра Ян подошла к стойке и открыла общую базу данных.
В графе «отец» у всех котов было вписано одно и то же имя: «Цзи Тун».
Затем она щёлкнула мышкой, и на экране появились медицинские карты всех котов, от Гу Линьлиня до Гу Восьмого-Линя.
Состояние здоровья, особенности, назначенное лечение — всё было разным. Лишь одно слово повторялось в каждой карте.
Это слово —
«Кастрация».
— Этот твой «Гу Линь», с которым у него такие хорошие отношения… его кастрировали уже восемь раз.
***
http://bllate.org/book/14549/1288936
Готово:
