Моей ежедневной работой стало сопровождение повозок торговой группы. Я вставал на рассвете и шёл до заката, прерываясь лишь на короткие привалы каждые два-три часа.
Когда солнце начало садиться, караван остановился, и все начали говориться к ночёвке. Работа распределялась между всеми: одни готовили еду, другие ужинали. По дороге я поймал двух кроликов. Беслану повезло раздобыть соль у старших — он посыпал ей кролика и мастерски зажарил его на огне. Это не шло ни в какое сравнение с жареной рыбой, которую мы ели днём. Жирное мясо немного улучшило моё настроение.
Стояла не слишком холодная погода, поэтому я развёл костёр и лёг рядом вздремнуть. Другие поставили палатку и устроились внутри, но я предпочёл остаться под открытым небом.
Решили распределить ночные вахты, и мне выпала третья смена из четырёх. Лучше стоять в карауле первым или последним, но, увы, мне не повезло. Беслан, усмехнувшись, сказал, что будет в первой смене. Глядя на его улыбающееся лицо, я не мог понять, почему он меня так раздражает. Ведь этот человек определённо тот, кому я должен быть благодарен за помощь.
Трик-трик. Доносилось стрекотание насекомых. Лёгкий ветерок шевелил листья, и они шелестели в ночи.
Тихая ночь. Я лежал, уставившись в небо. Сегодня лунный свет был особенно ярким. В его чистом белом сиянии не было видно ни одной звезды.
Раз ночь лунная, значит, завтра будет солнечно. Я думал о белом при лунном свете. О белой луне, что плывёт в черном ночном небе. Чистые серебристо-белые волосы, казалось, были сотканы из этого света. Ощущение, мягко струящееся между пальцами. Когда я коснулся кончиком пальца пряди, сразу почувствовал её мягкость. Эти волосы были нежнее, чем у любой женщины, которую я держал в объятиях. А когда они случайно скользили по коже…
Лицо, проглядывающее сквозь подобные лунному свету пряди, тоже будто сияло в этих лучах, как античная статуя. Его глаза — жёлто-красные, словно цвета восходящего солнца. Я подумал, что они похожи на янтарь. Взгляд этих глаз было слишком тяжело выдержать. Порой он казался настолько неестественным, что я задавался вопросом, не был ли его зрачок вертикально рассечен, как у рептилий. Мурашки бежали по коже от его глаз, мерцающих в жарком воздухе. Их поразительный цвет…
— Иллик…
Почему этот шёпот, едва достигнув барабанных перепонок, вызвал такое щемящее ощущение? Через уши он проник в разум, странно смущая его. А затем — ниже, к животу. Соски напряглись. Лицо вспыхнуло — то ли от смущения, то ли от этого странного зудящего чувства. Нет, горячо было не только лицу. Жар растекался по всем местам, куда добрался этот зуд.
Ах…
В тот момент, когда рука — белая, сияющая в лунном свете — мягко сжала мою грудь, с губ вырвался стон. Когда пальцы скользнули ниже, едва касаясь соска, всё тело содрогнулось. Это была не та привычная ладонь — она щекотала, играла с чувствительной кожей. Кончики пальцев выводили медленные круги, раз за разом возвращаясь к возбуждённым участкам. Движения были страстными и нежными одновременно, снова и снова…
Ммм… — я застонал, содрогнувшись.
В ответ в ушах прозвучал тихий смешок. Меня охватил ужас, тело сжалось ещё сильнее. Его руки скользили по моей коже, сжимая грудь, огибая изгибы живота. Он прижался всем телом, обхватив бёдра. Горячая плоть коснулась ягодиц и промежности… Я знал, что это за наслаждение. Одурманивающее, пронзительное, когда меня глубоко пронзают и безостановочно толкаются внутри. То самое, что заставляет меня терять не только рассудок, но и самого себя.
Осознавая это наслаждение от ритмичных движений, раз за разом, от трения, от боли распахнутых глубин, сердце сжималось в предвкушении. Дышать стало трудно. От того, насколько я раскрыт. И ещё — от ожидания. Внутри всё горело. Анус всё ещё пульсировал, сжимаясь в нетерпении. Я содрогнулся при мысли о тех длинных, изящных пальцах, что ласкали моё тело — как они войдут внутрь. Конечно, вопреки их утончённости, они двигались резко, даже грубо, часто доводя до мучительного предела…
Боль была не просто болью — она смешивалась с острым наслаждением. В конце концов, становилось невыносимо уже от невозможности понять, где одно, а где другое.
Мягкие, обжигающие губы прижались к моим, перехватывая прерывистое дыхание. Жест отвратительный, пугающий… и всё же язык, скользящий по губам, исследующий рот, разжигал во мне похоть, будто эрогенные зоны всего тела вспыхивали разом. Грудь касалась груди, соски болезненно напряглись. Спину сводило от щемящего желания. Внутри всё сжималось в тоске по плоти, что заполнит, распирая изнутри…
Низ живота горел от прилива крови, мышцы бёдер дрожали от напряжения. Нужно было больше. Больше стимуляции, больше этого кипящего внутри наслаждения, которое вот-вот взорвётся.
Но я знал — прикосновений было недостаточно. Внутри… Я хотел, проникновения в самую глубину, чтобы ощутить то нестерпимое удовольствие, с которым невозможно не бороться. Я хотел кончить именно от этого — когда что-то твёрдое и массивное наполняет меня до предела, ударяя в самые сокровенные точки…
- Иллик…
Серебряные волосы рассыпались по моему лицу. Янтарные глаза смотрели в упор. Даже в лунном свете, даже когда его силуэт заслонял этот свет — его лицо словно светилось само по себе, будто одержимое.
Губы пересохли. Мой член не подавался моему контролю...
- Иллик … Иллик …
- Иллик … … .
- Иллик … .
- Брат!
- М-м?..!!
Когда я открыл глаза и увидел лицо перед собой, из моей груди вырвался сдавленный стон. Со всей силы я оттолкнул парня.
Он крякнул и перекатился на бок, но мне было всё равно. Хорошо уже, что я просто толкнул его, а не ударил кулаком. Хотя нет — прямо сейчас мне хотелось кого-нибудь ударить.
Мгновение пробуждения. Я осознал, что это был сон, но сознание возвращалось медленно. Голова кружилась, мысли путались. Реальность казалась неосязаемой.
Я сел, тяжело дыша, и огляделся.
Мы были на дороге. Я лежал в спальном мешке. Храп других наёмников смешивался с треском цикад, громко раздаваясь в ночи. Потрескивание костра привлекло моё внимание.
Моргнув пару раз, я провёл рукой по лицу, стирая пот. Всё лицо было мокрым. Тело в спальнике — тоже. Дыхание сбивалось, всё тело пылало.
— Чёрт возьми… Ты чего вдруг отпихнул меня?..!
Передо мной стоял парень, хмуро ворча. Каштановые волосы, светло-карие глаза. На секунду я задумался, кто это, но потом вспомнил, что это Беслан.
Тут же в памяти всплыло, почему я спал под открытым небом. Эскорт верхнего уровня. Сегодня была ночёвка. Похоже, я заснул, глядя на луну.
Чёртов сон. Да это же был просто сон.
Только во сне я мог так беспомощно дрожать перед тем, кто причинил мне столько боли! Только во сне моё сердце сжималось так, будто его щекотали изнутри, а руки предательски тянулись к нему снова...
Я не мог прийти в себя. Постепенно, с пробуждением, меня накрывал всё более сильный стыд за этот жалкий сон - и я не находил слов.
Уже само это сновидение было унизительным, но оказалось, я ещё и стонал вслух. Чёрт... Неужели правда? Кожа покрылась мурашками от ночного ветерка.
— Что-то приснилось? Ну и?
— ...Дерьмовый сон. Просто... дерьмовый сон.
Я резко поднялся, злясь на него без причины, но не смог полностью выбраться из спальника.
Потому что низ тела всё ещё был возбуждён. Кровь прилила, бёдра ныли, а промежность… просто пульсировала. Я сам себя довёл до такого состояния — просто шевельнулся во сне, и вот результат.
— Что приснилось-то? Может, ты про меня сон видел? — он захихикал.
О, этот вонючий ублюдок… Самый настоящий.
Мне и так было досадно, но когда он начал смеяться, я пожалел, что не врезал ему сразу, а просто оттолкнул. Я же человек, который в ярости бил самого Великого Герцога по лицу… Чёрт, да что это за мразь…
Нет, блять, почему я снова вспоминаю это бледное лицо, синяки на котором делали его только развратнее?
В смятении я машинально замотал головой. Жар в щеках не спадал. Тело отказывалось слушаться.
— Я снова спать ложусь, так что заткнись и свали.
Из-за грязных мыслей слова вылетали жёстче, чем я планировал. Я зарылся в спальник, натянул его до плеч, повернулся спиной и закрыл глаза. Хотя бы луны не видно в таком положении — уже легче.
Но сегодня уснуть не получится — то ли из-за яркой луны, то ли из-за храпа. Тело не остывало, и это было хуже пытки.
…Чёрт, сколько дней уже не выпускал пар, вот и снится вская дрянь.
Стыд грыз изнутри, хотелось вмазать самому себе. Абсурднее всего было то, что я и правда страдал от недоёба. В моём-то возрасте, ну уж снились бы бабы, а не… Опять он сразу блять, да?
Дерьмо...
Всё было из-за того ублюдка — Великого Герцога. Последствия афродизиака, который он использовал вместо масла, до сих пор, видимо, остались что-то внутри. Будто сердце стало болезненно чувствительным.
Без него мне бы и в кошмарах не приснилось желание быть оттраханным. Да сколько бы удовольствия ни приносил секс с Герцогом — больше, чем с любой женщиной, — чёрт возьми, это же абсурд. Я совсем больной? Это было так больно и страшно…!
Да и что вообще значил этот сон?
Сон о Великом Герцоге всегда были со змеёй. Жуткие, будто мерзкая рептилия с жёлтыми глазами и белой чешуёй обвивалась вокруг, шептала что-то.
Но нынешний сон? Там моё тело пылало, будто в огне, а его взгляд, полный невыносимого жара, ласкал меня так нежно…
Это был сон, который вряд ли можно было назвать сном о змее. Дерьмовый сон - херня. Просто я привык к сексу с Герцогом, настолько жёсткому и противоестественному, что теперь даже эрогенные зоны стали сверхчувствительными. Иначе как объяснить этот бред? Худший кошмар. Всё это было бред собачий.
…Надо было сбежать раньше, пока это не случилось.
От этих мыслей сон окончательно улетучился. Проснулся в холодном поту, и больше не мог снова заснуть.
Хотя, если честно, я уже несколько дней не спал нормально.
Раньше засыпал на голом полу, положив голову на камень, но теперь — даже на кровати не мог найти покоя. В городах, в дешёвых тавернах, было чуть легче. Но в дороге, как сегодня, приходилось ютиться в спальнике — спина болела, тело немело. Как тут уснёшь, если даже лежать неудобно?
Даже в палатке — та же история. Твёрдая земля, теснота — ведь приходилось жаться к другим наёмникам. Каждое движение — и ты касаешься чужого тела, просыпаешься от омерзительного прикосновения.
Я чутко реагирую на раздражители, но не до такой же степени. Если бы я не мог терпеть рядом храпящих или ворочающихся мужчин, мне бы и в наёмники не стоило идти.
Но теперь я знал, мягкость кровати во флигеле Замка Великого Герцога. Пух, словно облако, обволакивающий тело. Знакомое блаженство, когда засыпаешь, едва коснувшись головой подушки. А здесь — голая земля, жесткая, как камень.
Даже армейские матрасы, на которых мы спали в походах с Герцогом, казались роскошью по сравнению с этим. Ирония — солдатская подстилка удобнее кровати в дешёвой таверне. Всё-таки у того, у кого есть власть и деньги…
…Чёрт, о чём я вообще думаю?
— Брат, ты не спишь? — Беслан снова заговорил.
Я не ответил.
Жар в теле понемногу утихал. Спина перестала ныть, назойливое желание внутри тоже ослабло.
Но уснуть так и не удалось. Тело стонало от усталости, но сон не шёл — пока, наконец, не подошла моя очередь стоять в карауле.
***
Через несколько дней пути мы добрались до деревни Вискас — ворота в южные земли Мироса. Здесь всегда было много торговцев и путешественников, так что постоялые дворы процветали. Даже несмотря на то, что деревня стояла в лесу, через неё шёл самый короткий путь на юг, поэтому народу хватало.
Поселение было почти что городом. Наш отряд направился к привычной улице с тавернами — там мы обычно останавливались.
Я вздохнул с облегчением — наконец-то ночь под крышей. Тело болело, мышцы затекли. Кровать в дешёвой таверне — не Бог весть что, но хоть не земля. Хотелось поскорее завалиться спать.
— Брат.
Пока я ждал распределения комнат у входа, Беслан окликнул меня.
— Зайди внутрь — побрейся.
Его слова были настолько неожиданными, что я на секунду застыл, не понимая.
— С бородой выглядишь на десять лет старше.
— Вот именно. — Беслан усмехнулся. — Ты ведёшь себя так, будто помешан на порядке, но сам ходишь, как оборванец. В чём логика?
Видимо, моё состояние было настолько плачевным, что даже такие, как он, считали нужным указывать на это. Ладно, лицо осунулось из-за недосыпа — это ещё можно понять. Но какая, к чёрту, связь между «опрятностью» и бородой? У самого парня, кстати, щеки поросли густой щетиной.
— Пусть растёт.
Я провёл рукой по небритому подбородку — уже несколько дней не брался за бритву.
Сначала ещё пытался следить, но потом махнул на всё рукой. В походных условиях возиться с этим было слишком хлопотно. Да и, если честно, борода маскировала нижнюю часть лица — может, хоть так меня не сразу узнают.
— Выглядишь как беглый преступник.
Беслан бухнул это так, будто прочитал мои мысли. На лбу у меня вздулась вена. Нога сама собой дёрнулась — и вот он уже корчится от удара по голени.
— А-а-а-а!!
Я даже не сильно ударил, но он орал так, будто ему перебили кости. Из-за этого на нас обернулись — пришлось дать ему ещё по затылку, чтобы заткнулся. Он скорчил обиженную рожу, но мне, наоборот, стало легче. Хотя бы теперь все смотрели на него, а не на моё помятое лицо.
— Да заткнись уже! — прошипел я.
Он фыркнул, но тут же покраснел ещё сильнее.
И вот, когда Беслан уже собрался выдать очередную глупость…
— Пойдём в другую таверну.
Из дверей вышел распорядитель и объявил это отряду.
На лицах у всех застыло недоумение.
— Говорят, все комнаты заняты — другие наёмники забронировали их раньше. Таверна предложила нам альтернативное место, так что пойдёмте туда.
— Разве это не та самая таверна, с которой работал Тимур? Какие ещё «пересекающиеся брони»?
— Ну… — распорядитель потупился. — Те парни выполняют приказ Великого Герцога. Хозяину ничего не оставалось.
В тот момент, когда я услышал эти слова, сердце будто провалилось в бездну.
Великий Герцог.
Я не ожидал услышать его имя здесь.
— …Как называется наемничье подразделение?
Я, никогда не лезший в дела отряда, невольно задал этот вопрос.
Как только прозвучало «Великий Герцог», сердце забилось с тревожной силой. Грудь сжало, холод пробежал по позвоночнику — будто тень накрыла.
Распорядитель широко раскрыл глаза, явно удивлённый, что я вообще заговорил.
Но мне даже не нужно было слышать ответ. Я уже знал, что он скажет.
Его алые губы разомкнулись, словно стручки бальзамина.
— Наемники Далкана.
http://bllate.org/book/14541/1288170
