Армия Герцога, собравшаяся в районе Вербани, насчитывала двадцать тысяч человек. Кроме того, поступили новости о том, что Королевство Мурад, на этот раз не согласное с Папой, поддерживало герцогство и предоставило пять тысяч солдат. Если сложить все эти войска, получится двадцать пять тысяч человек. Тем не менее, было очевидно, что, учитывая численность Альянса, созванного Папой, этого будет недостаточной.
Однако Герцог, казалось, не испытывал особого беспокойства. Его появление перед войсками верхом на коне ничем не отличалось от обычного — он был великолепен, как всегда. Облачённый в латные доспехи, он излучал такую мощь, будто сам бог войны сошёл на землю. Пластины кирасы, наплечники и перчатки идеально сидели на его стройном, но мускулистом теле, подчёркивая каждую линию. От него буквально исходила аура неукротимой силы. Теперь я понимал, почему его обнажённое тело напоминало изваяние, высеченное рукой мастера. Видно было, что он тренировался до тех пор, пока ношение полного доспеха не стало для него таким же естественным, как дыхание.
В нём сочетались грубая мужская мощь и недосягаемая величавость, отчего он казался почти священным. Впервые в жизни я подумал, что слово "элегантность" можно применить к человеку в доспехах — настолько подавляющим было его присутствие. Парадоксально, но его утончённое, почти эльфийское лицо идеально гармонировало с этой могучей фигурой. Когда он приподнял забрало, открыв свои черты, его красота буквально ослепила — я вынужден был отвести взгляд.
Серебристые волосы, выбивающиеся из-под шлема, казались ещё таинственнее на фоне синего плаща, ниспадающего с его плеч на круп коня. Они переливались, словно живое серебро. Я поймал себя на том, что машинально провёл рукой по собственному лицу. Пальцы наткнулись на след от раны, оставленной Лириэль. За несколько дней мазь придворного лекаря сделала своё дело — даже короста почти сошла, оставив лишь лёгкие розовые отметины, которые, казалось, исчезнут уже завтра-послезавтра.
Казалось, будто вместе с моим шрамом исчезли и следы на лице Герцога. Если раньше одна сторона его лица была тёмной, но теперь на ней не осталось ни синевы, ни желтизны — лишь ровный тон, будто его черты были выточены самим богом. Под шлемом он выглядел как безупречная статуя, созданная с особым тщанием.
Одно лишь его присутствие на поле боя поднимало боевой дух и преданность войск. Теперь я смутно понимал, почему его рыцари смотрели на него с таким восхищением. Он и правда впечатляет… если судить по внешнему виду.
Конечно, зная, какой извращенный маньяк скрывается за этой оболочкой, я не мог испытывать к нему ни капли уважения — даже если его внешность порой завораживала. Но, как и любого человека, меня каждый раз поражал этот контраст.
Было невыносимо осознавать, что такой человек таскает меня за собой, как обузу. Раньше мне было плевать на любые взгляды, но теперь они давили, вызывая тошноту. Чёрный жеребец, которого Герцог дал мне для похода, был роскошным скакуном — о таком я и мечтать не смел. Но я ненавидел ехать на нём. Готов был слезть и пойти с пехотой, даже если бы пришлось страдать из-за старой травмы ноги. Но Герцог, конечно, никогда бы не позволил.
С этим гнетущим чувством и нескончаемым дискомфортом войска через несколько дней марша достигли замка Сирван в Вербани. Когда-то эти земли принадлежали Серивову, но теперь крепость стояла на границе Мироса.
Комендантом замка был граф Равен — вассал Эрцгерцога, назначенный управлять регионом после присоединения к Миросу. Это был молодой мужчина с каштаново-рыжими волосами и зелёными глазами.
— Люцис.
— Ваша светлость, как ваши дела?
Между ними явно были особые отношения. В том, как Герцог назвал его по имени и коснулся плеча, читалась неприкрытая близость.
— Как обстановка?
— По данным разведки, силы Оссиана первыми пересекли границу Серивова и движутся сюда. Численность — пять тысяч. Даже наши серивовские солдаты справятся с ними без проблем. Пока нет сведений, что основные силы Альянса достигли границы.
— Слишком медлят для тех, кто объявил войну.
— Наше продвижение, должно быть, оказалось для них неожиданно быстрым.
— Значит, встретим Оссиана отдельно?
— Немедленно организую всё для переговоров, - ответил мужчина без малейших колебаний.
Изначально Мирос планировал встретить силы Альянса в крепости Сирван. Поскольку враг превосходил числом, стратегия заключалась в обороне укреплений. Однако Альянс двигался медленнее ожидаемого, и Великий Герцог, казалось, больше интересовался захватом остальных замков Серивова, чем пассивной защитой.
— Но, ваша светлость... не представите ли того, кто стоит за вашей спиной?
Вдруг все взгляды обратились к тому, кто находился за спиной Герцога, то есть ко мне. Хотя Герцог сам не представил меня ранее, тот факт, что граф попросил о представлении, указывал на мою якобы близость к господину. От такого внимания мне стало неловко. Я не занимал важной позиции даже в отряде, я всего лишь наемник, с какой стати я вообще стою наравне с Герцогом? Внутри всё сжалось от напряжения.
Герцрг плавно повернулся ко мне, оценивающе посмотрел. Затем представил меня графу:
— Это Иллик.
Просто имя. Ни титула, ни фамилии. Граф явно ожидал большего. Но последующие слова герцога вряд ли прояснили ситуацию:
— Иллик… мой...
Его…?
Он намеренно запнулся, задерживая паузу. Наши взгляды встретились — в его глазах читалась едва уловимая усмешка.
— ...мой телохранитель. Тот, кто всегда будет рядом.
Если бы не окружение, я бы, наверное, скорчил гримасу.
Телохранитель? Что за бред? Даже с учётом поспешности, это звучало слишком претенциозно для простого наёмника вроде меня.
...Но это также был довольно хитрый выбор слов. Ведь, как он сказал, это идеально описывало того, кто буквально прилип к нему почти всё это время.
Граф Равен на мгновение растерялся, будто не понимая. Если спросить герцога о наличии телохранителей — у него была целая стража. Например, Закан, всё ещё неотступно следующий за ним, возглавлял рыцарей личной охраны.
Не понятно, в сём заключается моя функция, когда всё ещё есть рыцарская стража. Взглянув на меня, любой бы понял: какой бы качественной ни была броня, во мне не было и капли благородства. Да и имя, которым меня представили, не имело ни титула, ни фамилии.
— Понятно.
Однако граф Равен быстро кивнул, делая вид, что всё осознал. Даже если объяснение не имело смысла, спорить с господином он не стал.
— Видимо, вы талантливый человек, раз удостоились такого внимания. Если вы телохранитель, мы будем часто видеться.
...Просто принял это за чистую монету.
Ну да, как ещё реагировать на человека, которого вводит в круг приближённых сам Эрцгерцог? Его слово — закон. Граф Равен поступил мудро, слепо доверившись и неверно истолковав мою роль.
Я глубоко вздохнул, смиряясь с этим недоразумением.
Я всего лишь наемник с небольшим опытом... Не знаю ни стратегии, ни тактики — просто следую приказам, и я даже не тень настоящего телохранителя... Недопонимание нарастало, но противостоять ему я не мог. Так, против воли, я удостоился чести считаться членом королевской стражи — будто бы не простой наёмник, а великий рыцарь при Эрцгерцоге.
Хотя были и плюсы: быть с Герцогом оказалось выгоднее, чем с наемниками. Если я смогу преодолеть смущающие взгляды, верховая езда гораздо удобнее пеших маршей. Питание и ночлег – на уровне, о котором я и мечтать не смел. Правда, ужинал я почему-то только с Герцогом - он настойчиво таскал меня за собой.
Полевая еда и близко не могла сравниться с обычной по вкусу и качеству. Солдаты жевали солонину или черствые сухари — лишь бы заполнить желудок и получить хоть какие-то калории. Хлеб — твёрдый, как камень. Если бросить им в стену, треснет стена, а не корка. Без воды его не разжевать. Солонина — если повезёт, её можно было сварить в котле. Но о вкусе речь не шла.
Однако рацион Великого герцога, главнокомандующего армией, не шёл ни в какое сравнение с солдатской баландой. На марше — то же, что и у других. В городах и замках — свежеиспечённый хлеб, изысканные блюда.
Еще одной большой плюс - ночлег. Мне, конечно, не досталась роскошная опочивальня, как у Эрцгерцога, но и не пришлось ютиться в общем бараке с наёмниками.
Самым удивительным была доступна вода. На войне её вечно не хватает даже для питья - что уж говорить о мытье рук. Однако, следуя за Герцогом, я каждый день получал таз с водой для омовений. Так я воочию убедился, насколько иной может быть жизнь знатного господина, даже на поле боя - с прислугой, обильными яствами и чистыми простынями. Этот невообразимый комфорт размягчал душу. Я ловил себя на мысли, что постепенно теряю боевую хватку - роскошь, словно теплая вода, растворяла во мне солдата. И самое страшное, что я... смирился с этим.
Кроме того, теперь, в замке Сирван, я надеялся на ещё более комфортный ночлег. Даже стоя на посту у дверей резиденции герцога, чувствовал себя вполне довольным.
Стража удалилась, но Герцог даже не удостоил меня присутствием на военном совете. Вместо этого мне досталась роль простого часового у дверей зала заседаний. Часть меня рвалась внутрь - ведь там сейчас решали, как встретить первую атаку оссианской кавалерии. Другая же часть с облегчением осознавала, что мне не придётся участвовать в этом безумии. В конце концов, моя задача была проста: стоять на посту и ждать приказов.
Что сейчас делают наемники? Наверняка разбивают лагерь и отдыхают после ужина. Раз уж мы добрались до крепости, почему бы не накормить солдат досыта сегодня – пусть хоть немного отдохнут от тягот перехода. Об этом нетрудно догадаться, стоит лишь вдохнуть аппетитные запахи, наполняющие замок.
Через некоторое время из комнаты Эрцгерцога вышли его вассалы, участвовавшие в совещании. Среди них был и Букелик, командующий наемниками. К счастью, он меня не узнал: я сражался в одном из нескольких отрядов под началом Букелика, которым командовал Фавик.
После того как все ушли, слуга проводил меня внутрь. На огромном столе была разложена карта. На ней стояли какие-то предметы, похожие на маленькие шахматные фигуры. Возможно, это указывало на планирование операции. Я увидел, что войска сконцентрировались у города Васкоба и на равнине перед ним.
Васков. До этого города можно было добраться за полдня. Даже бегло осмотрев окрестности, было ясно, что город, расположенный на равнине, не годился в качестве военной базы. Если у нас такое значительное численное преимущество, то нет смысла покидать крепость Сирван и вторгаться на границу Серивова, чтобы захватить город. К тому же, раз Папа [Римский] продвигается вперед под предлогом возвращения Вербани, которая изначально была территорией Серивова, в таких условиях никогда не было благоразумным опережать Серивов в действиях.
— Иллик
Я на мгновение увлекся изучением карты, совершенно забыв о присутствии Эрцгерцога. Услышав голос, я обернулся - Великий Герцог, восседавший на возвышении, наблюдал за мной с едва уловимой улыбкой.
— Садись.
— О, да.
Я сел, как только слуга отодвинул стул. Это было место справа от Эрцгерцога. Тем временем другие слуги убрали со стола, и карта мгновенно исчезла из виду.
Затем слуги начали приносить еду на очищенный стол. Наблюдая, как блюда одно за другим появляются на столе, я был немало удивлен. Был приготовлен пир, столь пышный, будто война уже закончилась. Яства, заполнившие стол, казались мне чем-то нереальным. Это было неожиданное зрелище, и прежде, чем я успел подумать о еде, меня охватило смутное чувство, что что-то не так, и я на мгновение замер.
- У вас пир?
Этот вопрос сорвался у меня, потому что я подумал: неужели вернутся вассалы, ушедшие ранее, и мы будем ужинать все вместе? Ведь приготовленной еды было явно не на одного-двоих — ни по количеству, ни по разнообразию.
— Пир? Люцис действительно его приготовил. Почему ты это спрашиваешь?
— Я подумал, возможно, он будет здесь.
— Для пиров существует отдельный зал. Желаешь отправиться туда?
— Нет, я не хочу… Тогда эта еда…
— Чёрт… Ха-ха, Иллик. Можешь съесть всё, что захочешь. Здесь всё приготовлено специально для тебя.
Хотя диалог продолжался, смысл слов доходил до меня с опозданием. Наши реплики будто не совпадали, но в итоге понимание всё же приходило. Я чувствовал, что меня поддразнивают. Когда я поинтересовался, действительно ли нам двоим нужно столько еды, спокойный ответ Герцога, будто так и должно быть, заставил меня покраснеть.
Если бы Эрцгерцог заметил моё смущение, он бы непременно взялся за свой "агрегат" и продолжит издевательства, поэтому я поспешно сделал вид, что всё в порядке, и отвернулся.
— Ваша Светлость, а разве вам не обязательно там присутствовать?
—Там нет никого, кто возбуждает мой аппетит, так зачем мне ужинать с ними?
…... Новая волна стыда накрыла меня с головой, разливаясь жаром по щекам. Я, вечно неуместный, как обезьяна, чавкающий, не знающий приличий наёмник - казалось, должен был вызывать лишь отвращение. Я никак не мог постичь извращённый вкус Герцога.
— Ешь.
По привычке я схватил нож и вилку, едва услышав его слова. Слуги бесшумно приблизились и начали наполнять мою тарелку. Парадоксально, но простолюдина обслуживали как дворянина, да еще и вместе с Эрцгерцогом. Со временем я стал меньше смущаться от такого обращения.
Еда была неплохой. Вернее, в сравнении с тем, что я ел в замке Мироса, учитывая нынешние обстоятельства, ее можно было назвать превосходной. А по меркам наемника - настоящей роскошью.
К удивлению, Эрцгерцог тоже ел больше обычного. Да, он был крупного телосложения. В замке он питался изысканно, но сейчас, видимо, понимал необходимость запасаться энергией перед войной.
Конечно, на двоих это было слишком. И много чего оставалась нетронутым. Слуги уносили блюда, которых мы лишь раз-два коснулись и больше не проявляли интереса. Разнообразие яств было таким, что даже их уборка заняла немало времени.
Когда последнее блюдо исчезло со стола, я был уже полон до предела. Подали десерт, но его невозможно было попробовать — ведь не осталось места ни для сладкого, ни для горького.
Вместо этого я сделал глоток вина. Это должно было быть десертное вино, которое пьют в завершение ужина знатные особы, и на мой вкус оно оказалось игристым и сладким. Герцог, обычно ограничивающийся после трапезы лишь чашкой чая, на этот раз тоже выпил бокал вина, как и я. Судя по количеству съеденного и отсутствию чая, казалось, он намеренно отступал от привычного ритуала — из-за предстоящего выступления.
— Вы выступаете завтра?
Я спросил об этом, потому что он выглядел так, будто готовился к завтрашней битве.
— Тебе нравится Оссиан? Закана вполне достаточно.
—.…Значит, пока что вы останетесь в этой крепости?
— Хм. Если бы я знал, что тебе так интересно, взял бы тебя на совет, — с улыбкой произнёс Великий Герцог. Как он и подметил, сегодня я задавал куда больше вопросов, чем обычно. Это всё из-за выступления. Как наёмник, я просто не мог не интересоваться его дальнейшими планами.
—Завтра Букелик переведет своих наемников. Мы решили снабдить их в Васкове.
…Снабжение. Под этим словом подразумевались лошади, но на деле речь шла о грабеже. В крепости Сирван уже скопилось изрядное количество войск, а линия снабжения до Вербани была обеспечена. Даже если двинуться на Меркурий, с этим не возникло бы проблем. И всё же Эрцгерцог решил разграбить один из городов Серивова. Он говорил об этом спокойным, ровным голосом.
— Восьми тысяч будет достаточно, чтобы взять город. Если они выступят по графику, то встретят кавалерию Оссиана на равнине перед ними. Тем временем Закан поведёт дополнительные силы и ударит им во фланг.
Эрцгерцог говорил о кавалерии Оссиана так, будто это была куча опавших листьев, разметаемых осенним ветром. Завтрашняя битва, судя по всему, не отличалась бы от простого подметания дороги.
Мне было интересно, откуда у него такая уверенность перед лицом кавалерии Оссиана, славившейся своей мощью. Даже я, сражающийся на поле боя с пятнадцати лет, чувствовал лёгкий трепет, представляя себе тяжёлых конников в полных доспехах. А их было пять тысяч. Пять тысяч. К тому же, со стороны Серивова должна была подойти пехота.
— После этого мне придётся вернуться в крепость Сирван и укрепить её. Сколько бы ни топтались союзники на месте, они всё равно придут в ближайшее время.
Естественно, он готовил крепость Сирван к обороне — ведь предстояло сразиться с десятками тысяч солдат. Если Эрцгерцог не спятит, у преследующих его союзных сил не будет ни малейшего шанса пробиться в Серивов. Хотя, если речь о захвате земель, это тоже по-своему захватывающе.
«…Отпустите» - я невольно произнёс это тихим голосом. Потому что у меня было то, что я хотел сказать. Война. Битва. Одна мысль о том, чтобы взять меч и броситься в бой, заставляла мою кровь закипать. Горячая волна прокатилась по телу, вены на предплечьях напряглись и запульсировали.
Мне не нравилось грабить мирных жителей. Но нельзя было отрицать, что в процессе разграбления города можно было получить немалый доход. Порой в работе наёмника случалось, что наниматель не платил, и приходилось самому стать мародёром и опустошить его город.
А ещё — предстоящая схватка с кавалерией Оссиана. От одной этой мысли сердце начинало биться чаще.
—Завтра я тоже присоединюсь к наемникам Далкана.
В ушах звенело, будто от внезапно накатившего жара. Жажда ринуться на поле боя и сражаться пылала внутри.
Но Эрцгерцог тут же нахмурился.
—Похоже, ты очень любишь войну.
Я на мгновение застыл под его взглядом и тоном, полным неодобрения. Будто по волшебству, кипевшая во мне кровь мгновенно остыла. Не то чтобы я любил войну… В другое время я бы и не подумал рваться в бой, но сейчас, из-за того, что приходится целыми днями торчать рядом с Эрцгерцогом, нервы на пределе, стресс копится, и кажется, будто вот-вот взорвёшься… Хочется просто немного размяться, почувствовать своё тело… Но, конечно, я не стал оправдываться. Пока я молчал как рыба Эрцгерцог продолжил:
— Странно. Все на свете считают, что я одержимым войной. И здесь есть те, кому она больше по вкусу.
—…Вы не любите воевать?
— Узнай ты, сколько денег на это требуется, — тоже возненавидел бы.
— Но разве завоеванные земли не делают вас богаче?
— Если говорить о новых колониях, Серифов — полное ничтожество. — Эрцгерцог пробормотал это с видом человека, которого вновь вынуждают воевать против собственной воли. — Конечно, в душе мне хочется стереть его с лица земли в любой момент, но важнее обстановка. Сейчас не время зацикливаться на Серифове. Вербани полезен как плодородная равнина, но остальные территории не стоят и гроша. Никаких ценных рудников.
Его недовольство было очевидным. В отличие от меня, получавшего жалование за войну, Эрцгерцог был тем, кто это жалование выплачивал — потому и считал каждую монету. Но как-то странно было слышать, что он рассуждает о деньгах. Казалось, это не в его характере.
— Как раз сейчас удачный момент ударить по Васкову. Как минимум, это обеспечит солдатам жалование на несколько дней вперёд. Не хочу повторять прошлую ошибку, когда из-за промедления упустил добычу.
Короче говоря, в прошлую войну он так и не успел разграбить Васков до её окончания — и до сих пор кусал себе локти. Теперь же он явно не собирался упускать шанс.
При этом его спокойствие перед лицом численного превосходства врага граничило с безрассудством. Он отдавал приказы о разграблении так же легко, как если бы распоряжался подать вина.
— Было бы хорошо, если бы кавалерию Оссиана возглавил сам Энрион… но вряд ли он рискнёт.
—…Энрион? Вы говорите о нынешнем Папе?
— Да. Вот уж кто одержим войной.
Кажется, только что прозвучала крайне опасная оценка. Но Эрцгерцог сохранял невозмутимое выражение лица, будто не осознавал, какие скандальные слова только что произнёс.
— Я знал, что Папа призвал Альянс, но неужели он сам появится на поле боя?
— Он считает себя гениальным стратегом, так что да, появится.
В его голосе сквозило презрение к молодому Папе.
— Разве он не понимает, что нельзя проповедовать мир, размахивая кинжалом? Само по себе разжигание войны противоречит доктрине, которую он якобы защищает. Ирония — говорить о мире на континенте, ведя за собой армии.
— Лучше бы Папа не считал вас врагом.
Услышав это, Эрцгерцог усмехнулся. Но в этой улыбке не было привычной мне язвительности — только холод.
— Он уже давно видит во мне врага.
Произнося это, он улыбнулся – то, как изогнулись его губы, было неотразимо.
http://bllate.org/book/14541/1288153
