Сидя за столом с Эрцгерцогом, я старался быть максимально позитивным. Было мучительно быть с ним в таком тесном контакте, но на сей раз это не будет длиться вечно. Разве не должны мы были отправиться на войну через несколько дней? Эрцгерцог не в том положении, когда можно просто сидеть в замке и наблюдать за войной, посему ему придётся уехать, и если я отправлюсь на поле боя, окажусь на передовой вместо того, чтобы торчать рядом с ним. Так что происходящее сейчас надолго не затянется.
К тому же, в этой ситуации, когда наемники из отряда сомневались во мне, и я не знал, что намеревалась сказать Лириэль, когда пришла навестить Анника, война с её неизбежными последствиями была мне сильно на руку.
Сколько бы я ни размышлял, не мог найти ответа и составить план дальнейших действий, так что пребывал в положении, где не имел иного выбора, кроме как позволить течению нести себя, наблюдая за развитием ситуации. К тому же, пока я в этом замке, даже если откроется, что я убил Майлза, наемники не смогут ничего с этим поделать.
Перво-наперво нужно попытаться рассказать с Эрцгерцогу, что меня считают стукачом, или что Лириэль может сказать наемникам, что моё алиби ложное, это затруднит мое положение, но я был уверен, что он решит проблему. По крайней мере, Эрцгерцог не был человеком, который нарушает обещания.
…Честно говоря, я задавался вопросом, чего стоило обещание, когда разница в статусах была столь велика.
В любом случае, я решил закопать эти сомнения поглубже. Забивать себе голову переживаниями совсем не в моем характере.
Смог я упорядочить свои мысли таким образом, возможно, ещё и потому, что жизнь в Большой Крепости была куда роскошнее, чем я думал, и этот комфорт оказал на меня весьма положительный эффект.
Само собой разумеется, кровать была мягкой и уютной, словно возлежал я на облаке, равно как и великая еда, приготовленная к утру. Было немного тяжело и неудобно находиться с Великим Герцогом, но еда была достаточно вкусной, чтобы забыть неудобстве и сосредоточиться на ней.
Итак, я смог отбросить свои заботы как отрезал.
Меня уже не восхищал мягкий и пушистый хлеб, совершенно не похожий на твёрдый и крошащийся, который я ел всю свою жизнь. Однако другие блюда, которые сопровождали его, тоже были удивительно хороши. Было вкусно просто наблюдать, как вкусно стекает желток, когда яйцо всмятку разрезали ножом и пропитывали им жареные овощи и мясо. Копчёный лосось на хлебе с сырным кремом тоже таял во рту.
Я не мог понять, почему Эрцгерцог только пил воду да чай, когда перед ним была столь восхитительная еда. Неужто, питаясь подобной пищей ежедневно, утрачиваешь чувство вдохновения? Вещи, которые он говорил, звучали так, будто у него нет аппетита из-за неудачного утра.
- Ты умеешь ездить верхом?* - спросил Великий Герцог, потягивая чай, давно уже закончивший со совей трапезой. Я в тот момент почти закончил есть.
*Прим. переводчика: Здесь имеется место игра слов - в контексте вопрос содержит сексуальный подтекст "оседлать мужское тело"
- Да, я умею ездить верхом.
- Как я успел убедиться, наездник ты так себе, но оседлать жеребца сможешь?
Ах… Так вот какова цена вкусной еды? На мгновение руки мои, которые активно орудовали вилкой и ножом, замерли и напряглись.
С улыбкой на лице, Эрцгерцог выплюнул одну лишь фразу, мой желудок тут же скрутило, а лицо залила краска. Черт, как мужчина я лишь с женщинами проводил время всю жизнь, так разве нормально, чтобы имел я навыки оседлать тело мужское?
Разумеется, мог возмущаться лишь мысленно, прямо высказать такое Эрцгерцогу я не мог, посему лишь сказал тихим голосом: «Я умею ездить верхом».
- Нет. Тебе нужна практика.
-… …Практика?
- Практика верховой езды.
… …Причина, при мысли о которой зловещий холод пробежал по моему затылку, была, вероятно, в том, что имел я некоторый опыт практик с Эрцгерцогом, и отлично знал, что он за человек.
Я не ожидал, что он заговорит о том, чтобы оседлать его, когда моя дырка и без того опухла, да и вся задница болит и ноет.
Нет, раз Великий Герцог, говорит такие вещи, очевидно, это не с проста. Причина, по которой мне было позволено наесться до отвала, а он даже не притронулся к еде, заключалась в том, что герцог собрался запереться со мной в своих покоях и сделать то, на что намекает?
Я хорошо выспался на удобной кровати и наполнил желудок вкусной едой, но чувство, что весь мой позитивный настрой снова скатился ниже плинтуса.
Эрцгерцог смотрел на меня с лукавой улыбочкой, будто намекая на что-то. В тот момент, когда наши глаза встретились, его рука двинулась.
- Тебе также нужно немного научиться, как вести себя за столом.
Его рука, держащая салфетку, коснулась моих губ.
Что-то запачкало белую салфетку, которую он держал. Похоже, на губах моих были следы еды.
Нет, но зачем ты придвинулся и сам их вытер?… … .Я не мог найти слов от смущения, а Эрцгерцог положил салфетку на стол и поднялся.
- Отправимся, когда закончишь есть?
Он говорил так, будто это приглашение, но у меня не было выбора. Несмотря на внутреннюю дрожь, я был вынужден кивнуть и встать. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.
Затем мы прибыли в неожиданное место.
Это было конное поле.
Дорога вымощена так, чтобы можно было ездить верхом, были и участки с установленными препятствиями, и хорошо подготовленные и обученные лошади.
Когда я увидел вороного коня с чёрной гривой, гордо выступавшего по полю, я почувствовал легкое замешательство. Рядом с ним, держащий поводья другой лошади, стоял молодой человек, похожий на инструктора по верховой езде.
- Отлично подойдёт к твоими тёмным волосам.
То, что это был очень дорогой конь, можно было понять по глянцевому блеску его вороной шерсти. На такого наёмнику не хватит денег, даже заработанных за всю его жизнь.
Цена, очевидно, совершенно для меня недоступная. После своих слов, Эрцгерцог продолжил, ласково глядя на меня:
- У него очень покладистый нрав. Тебе понравится, залезай в седло.
Хоть я и умел ездить верхом, но своей лошади у меня никогда не было, да и ехать верхом мне не часто доводилось — сравнивать мне было не с чем. Но, видя, с какой гордостью Эрцгерцог говорит о коне, я заинтересовался. Я мог бы сказать, что это слишком благородный конь для такого наемника, как я. Но сказать это сейчас…
- Прокатись.
Он хочет, чтобы я сел в седло?… … ? Нет, зачем ему делать такие странные вещи?… ?
Я быстро огляделся, но снова у меня не было другого выбора. К тому же я не хотел, чтобы герцог решил, что я не могу ездить верхом, потому что моё тело пострадало, после того, что он дважды с ним проделал.
После некоторого колебания я наконец поставил ногу на одно из стремян, перекинул другую через седло и сел на лошадь. Хотя мои действия могли быть не слишком умелыми, конь не выказал каких-либо признаков удивления и спокойно приняли меня в качестве наездника.
Держа поводья, Эрцгерцог кивнул мне. По этому сигналу, я слегка пришпорил пяткой бок коня, и тот начал двигаться вперед.
Прошло некоторое время с тех пор, как я ездил верхом, так что на самом деле я немного нервничал, но, возможно, у лошади имелся большой опыт, конь довольно уверенно нёс меня на себе. Звук подков ритмично отдавался в охристой земле.
Прямо между ног…Моя задница была немного болезненной и ноющей. После того, как Герцог над ней поиздевался, она была припухшей, что делало верховую езду еще более трудной. Однако вскоре я смог занять менее болезненную позу.… Будь я человеком без физической подготовки, верховая езда была бы очень трудной.
Когда я, проехав один круг, вернулся на исходную позицию, Эрцгерцог улыбнулся и похвалил меня.
- Очень хорошо сделано.
- …Да. Спасибо.
- Практикуйся, пока не привыкнешь.
- Мне нужно будет подолгу ездить верхом в будущем?
- А ты предлагаешь взять карету на поле боя?
Нет…Как это связано? Разве я не могу просто идти с наёмниками, как всегда?
Разговоры с Эрцгерцогом всегда были такими. Когда я задавал вопрос, он отвечал, но это никогда не было ответом на мой вопрос. Скорее, это было просто нечто сбивающее с толку.
- Ну, будет славно, если ты привыкнешь взбираться на лошадь и научиться ездить на ней.
- … …
- Как только научишься, мы сможем чаще использовать это в будущем. Потому усердно практикуйся.…
...Ох, серьёзно, как же хочется ему врезать. Просто мечта - чтобы лошадь вдруг лягнула это невинно улыбающееся лицо задним копытом и отправила в нокаут. Пока я предавался этим сладостным фантазиям, Эрцгерцог развернулся и удалился. Я ещё какое-то время провожал взглядом его удаляющуюся фигуру. Серебряные волосы, ниспадавшие до середины спины, казались ослепительно белыми в солнечных лучах.
- …Поедем? – сказал парень, который не проронил до этого ни слова, только лишь кивнул Эрцгерцогу. Он уже оседал гнедую лошадь.
- …Вы поедете вместе со мной?
- Конечно же. На случай, если упадешь с лошади. Также я посмотрю твою посадку и ошибки.
Молодой человек в аккуратной одежде, которая не позволяла угадать его сословную принадлежность. Для дворянина, он был слишком вежлив и учтив, для слуги у него была элегантная манера поведения.
- Выровняй немного спину. Пройдемся чуть быстрее на этот раз?
Времени думать о разном у меня не было. С чувством выполненного долга я стиснул зубы и устремил взгляд вперед.
Почему Великий Герцог вдруг заставил меня практиковать верховую езду?
Конечно, это было в сто и тысячу раз лучше, чем оседлать его тело и трахаться с ним. Я был недостаточно умён, чтобы понять ситуацию, в которой оказался.
К обеду мы закончили с тренировкой.
Дело было не трудным, но боль в ягодицах и бёдрах оказалась сильнее, чем я ожидал, так что временами наступали кризисы. Я поддался пылу юноши, который не желал останавливаться, пока я не освою идеальную посадку. Из-за его аристократической ауры сопротивляться его словам было непросто.
Верховая езда, впрочем, принесла неожиданное удовольствие и сняла стресс куда эффективнее, чем я предполагал. В итоге я провёл в седле слишком много времени, и, когда наконец слез с лошади, ноги едва держали меня.
Молодой человек слегка подавлял меня, слишком уж горячо переживая, не перегрузил ли он меня сверх необходимого. Меня смущало, что человек, явно не простого происхождения — судя по его одежде и поведению, был со мной слишком услужлив.
Меня наконец оставили в покое лишь после того, как я в который раз заверил, что всё в порядке. Истинное облегчение я почувствовал только тогда, когда последовал за слугой, пришедшим позвать меня на ланч.
Тот молча выполнял свои обязанности, не проронив ни слова, и от этого было особенно комфортно. Под его руководством я смыл пот после верховой езды и переоделся в свежую одежду. Ткань оказалась неожиданно мягкой и приятной к телу — хоть и не шёлк, но тончайший хлопок, нежно скользящий по коже. Брюки, облегающие ноги, сидели идеально и не стесняли движений.
Ланч превзошёл все ожидания. Возможно, так питаются дворяне, но этот приём пищи с лёгкостью можно было назвать ужином. После лёгкого супа и свежего салата подали изысканные мясные и рыбные блюда — всё было невероятно вкусно.
И, конечно, не обошлось без мягкого, ещё тёплого хлеба.
Но главным удовольствием стало то, что я мог насладиться этой трапезой в одиночестве — без Эрцгерцога.
Закончив десерт, я лениво потер живот, когда заметил в гостиной придворного лекаря — того самого, что осматривал меня накануне.
Это была всего лишь царапина от ногтя, но он тщательно проверил все мои раны, наложил мазь и строго наказал не трогать руками и следить, чтобы не началось воспаление.
После его ухода я позволил себе немного вздремнуть.
Это была настоящая роскошь. Многие кричат, что мечтают стать дворянами, но откуда им знать, насколько это прекрасно, если они сами не испробовали такой жизни? Это было словно попасть в рай.
Раньше я считал, что работа наёмника идеально соответствует моей натуре. Но, если честно, теперь мне кажется, что моё истинное призвание — есть и бездельничать.
Конечно, со временем такая жизнь могла бы наскучить. Но испытать это хотя бы раз — бесценно. Как было бы здорово, если бы между заданиями можно было вот так отдыхать, купаясь в роскоши…
«Фу… … .»
Вот только присутствие Эрцгерцога, когда я открыл глаза, было совсем не приятным.
-…Просыпайся.
Туманная дремотность, окутывавшая мое сознание, рассеялась в одно мгновение - в тот самый миг, когда я осознал, что на меня смотрит Эрцгерцог. Я даже не слышал, как он вошел.
Он сидел на стуле напротив кровати, изящно скрестив ноги, и это зрелище окончательно прогнало остатки сна. Меня охватила тревога - я снова проспал его появление. Уже не в первый раз его присутствие оставалось для меня незамеченным. И это делало его еще более пугающим.
Эрцгерцог молчал. Возможно, он не расслышал моего сонного бормотания, а может, просто не счел нужным отвечать. Его молчаливое созерцание сковало меня сильнее любых пут. Я замер, не смея пошевелиться, пойманный в ловушку гипнотического взгляда его глаз, переливающихся желтыми и красными оттенками.
Эрцгерцог лишь смотрел на меня с бесстрастным выражением на лице.
Меня охватило чувство подавленности, при котором я не смел даже открыть рот перед этим прекрасным, абсолютно бесстрастным лицом. Вновь я ощутил всю тяжесть власти того, кого называл Эрцгерцогом. Его авторитет в управлении Герцогством не был выдумкой или фальсификаций.
Этот взгляд, смотрящий свысока на людей, это выражение скуки - всё исходило от него совершенно естественно. Его стройное тело словно излучало силу, он был как настоящий прирождённый хищник, только в мире людей. Он казался хрупким и беззащитным, но в то же время был как сплошная железная стена без единого слабого места.
- Пойдём.
Его голос не сильно отличался от обычного.
Я поднялся с кровати и подошёл к нему. Когда я приблизился, он схватил мою руку и притянул меня к себе, и в конце концов мне пришлось вплотную подойти к его коленям. Хотя я был рядом, Эрцгерцог не отпустил мою руку и нежно погладил мои загрубевшие костяшки пальцев.
- Тебе понравилось ездить верхом?
Я стоял, а он сидел, что позволяло мне смотреть на него как бы свысока. Однако Эрцгерцог, похоже, не придавал этому значения. Другое выражение... Или мне лишь кажется, что сейчас он выглядит иначе, чем то бесстрастное лицо, с которым он наблюдал за моим пробуждением?
Казалось, у него была природная способностью запугивать, недоступной пониманию других, но сейчас его лицо выглядело мягче обычного. Черты оставались теми же, но атмосфера стала совсем иной. Это было странно.
- Да. Как вы и говорили, мне действительно понравилось.
- Да. Говорят, ты твои навыки верховой езды довольно неплохи. Рад, что тебе понравилось.
Все еще не отпуская мою руку, Эрцгерцог добавил:
- У меня весь день болела голова.
- … … .
- Мне нужно поднять настроение.
Эрцгерцог отпустил мою руку. Вместо этого его пальцы переместились на мою талию. Движение было недвусмысленным - его рука потянула за шнурок пояса моих нижних одежд. Сам процесс, когда он раздевал меня своими руками, всегда вызывал дрожь по коже.
- Я собираюсь...
Не успел я опомниться, как пояс развязался. Ловким движением он зацепил пояс и потянул вниз - брюки упали к его ногам.
С лёгкостью сбросив и моё исподнее, Эрцгерцог провёл ладонью по внутренней стороне моего бедра. Я не мог не занервничать и вздрогнул, когда его пальцы продвинулись выше, к самой интимной области. Смешанные ощущения щекотки и странного возбуждения заставили моё лицо пылать.
- Я думал попросить тебя продемонстрировать умения, которые ты практиковал сегодня.…
- Ых… … .
Его руки щекотали нижние яички и промежность. Моё тело невольно дрожало от пальцев, которые, казалось, касались ануса.
Практика сегодня — это была верховая езда.… То, что он хотел, чтобы я сделал, — это оседлать его тело. Возможно, это было слишком для меня после долгой скачки - мои ноги дрожали от усталости. Хотя, надо признать, он никогда не считался с моими возможностями. И уж конечно, не из тех, кто станет проявлять ко мне излишнюю заботу...
- Кажется, я не уделял недостаточно внимания твоей груди.
Он резко притянул меня к себе, вынудив раздвинуть ноги и оседлать его бёдра. Этот жест был мне знаком - так он поступал однажды в своём кабинете.
Не дав опомниться, Эрцгерцог задрал мою рубаху, заткнув мне рот её же тканью. Обнажённая грудь тут же ощутила прикосновение его губ, сжавших мой сосок.
- Ах… !
В тот момент, когда его тёплые губы втянули сосок, а кончик его языка играл с ними, я не мог не застонать от зудящего чувства.
Эрцгерцог схватил мою грудь обеими руками, словно разминая женские груди, тер их и поочередно сосал соски. Он даже терся своим прекрасным лицом о мои груди, собирая их воедино. Словно дитя, ищущее материнского молока.
Мурашки побежали от копчика до затылка, потому что красивое лицо ангела выглядело глупо.
- Мм-м... т-так...
Я пытался сдерживать стоны, но наше дыхание смешалось в едином страстном ритме. Теперь после того, как я несколько дней использовал снадобье Эрцгерцога, чувствительность сосков обострилась до невыносимости. Хотя стимуляция была менее интенсивной, чем при долгом трении, волны удовольствия заставляли спину содрогаться, а в паху нарастало знакомое напряжение. Мне приходилось напрягать ноги, чтобы не обрушить на него весь свой вес, но мышцы предательски слабели с каждым прикосновением.
Великий Герцог, который лапал мою грудь, как хотел, кусал и сосал её, и терся кончиком своего носа о неё, посмотрел на меня и сказал:
- Грудь сейчас такая…мягкая и чувствительная.
…ох, чёрт…
Невыразимое чувство переполнило меня, рождая отчаянное желание бежать. Казалось, я привык к странностям Эрцгерцога, но его лицо по-прежнему смущало меня до глубины души. Я внимательно разглядывал это лицо, на котором всё ещё проступали синяки... То выражение, что я видел, когда он прижимался лицом к моей груди, было поистине неописуемым - мои щеки пылали от стыда.
Моя обмякшая грудь была следствием недостаточного восстановления мышечной массы после тюрьмы. В отличие от былых времен, проведенных на поле боя, теперь я мало двигался и слишком много ел...
- Так тоже нравится?
- ❣… …
Эрцгерцог высунул свой красный язык и лизнул мне грудь. По контрасту с кожей, его губы были красными, но язык казался еще алее. Видеть, как он лижет мои выпуклые груди, было слишком возбуждающе.
- Ммм…
Край рубахи во рту стал влажным от слюны. Челюсти свела судорога - я стискивал зубы до боли, но не мог позволить себе ослабить хватку. Кроме того, я не мог отвести взгляд от Эрцгерцога.
Эрцгерцог, не прекращавший свои ласки - то облизывая мою грудь губами, то заставляя содрогаться, когда его язык кружил вокруг сосков, - вдруг произнес мое имя.
- Ха-ха, Иллик… - Его голос звучал сдавленно, больше похожий на стон, чем на речь. Теплое дыхание растекалось по коже, заставляя ее покрываться мурашками.
Когда его губы наконец отпустили мою грудь, я вдохнул с облегчением. От непривычной стимуляции в пояснице пульсировало, наполняя тело странным, почти болезненным наслаждением. Казалось невероятным, что после всего пережитого за эти дни мое тело так легко вновь возбудилось...
Меня уже охватывало чувство стыда за эту отзывчивость, но Эрцгерцог не оставил времени для самоуничижения. Едва его губы оторвались от моей кожи, как в его пальцах уже мелькнул знакомый флакон - то самое снадобье, что делало мою грудь невыносимо чувствительной.
Конец Второго тома
http://bllate.org/book/14541/1288151
