Моя жизнь… Что с ней стало и куда она катится?
Глубокий вздох вырвался из груди, а ноги сами несли меня куда-то - мне было всё равно. Сбежав от Лириэль, я просто шёл, не разбирая дороги.
Полный провал. Трудно понять, от чего я отчаялся сильнее и что именно довело меня до такого состояния.
Сердитое лицо Лириэль стояло перед глазами так четко, будто запечатлелось там навсегда. Я никогда не видел её такой злой. Эти глаза, полные презрения ко мне, будто обвиняли меня в том, что я бросил ее одну и забавлялся с кем-то другим. Не могу сказать, что это неправда, но для меня это было самым постыдным моментом.
Кроме того, то, как она узнала, что у меня есть ещё кто-то, было даже более унизительным. Я так хотел это скрыть, но теперь она знает. Я имею в виду, мой член, который был лысым, без единого волоса… …
Я пытался найти слабое утешение в том, что меня поймала женщина, а не наёмники. Я ведь не испытал стыда и унижения в полной мере?
Нет… Какое, к черту, утешение может быть в этой проклятой ситуации?
Не только отсутствие волос печалило меня — шоком было то, что я у меня так и не встал. Как будто там что-то повредилось, рана, которая не зажила, даже после полноценного отдыха. И меня сильно угнетало то, что кто-то видел, как я не смог возбудиться. Блять, как же «красиво» висит мой лысый причиндал…
Пока сердце разрывалось от боли, лицо тоже ныло. Когда она разозлилась, то ударила с такой силой, будто хотела выбить мне зубы. Голова чуть не отлетела! Удар был настолько сильным, что я подумал, что она саданула кулаком, а не ладонью. Люди, проходившие мимо, пялились на меня — наверное, выглядел я отвратительно.
«О, господи…»
Я случайно поймал своё отражение в зеркалах, выставленных перед зеркальной лавкой среди прочих магазинов на улице: у меня на лице даже остались следы от её ногтей. Царапины на скуле были не очень длинными, но довольно глубокими. Кожа вокруг них горела, а отпечаток ладони, будто кричал всему миру, что меня отшлепали. Когда я потрогал щеку, на пальцах осталась кровь и ощущения были не из приятных.
Всё, куда ни глянь, напоминало о пощёчине от женщины. Хотя у меня было много женщин, но впервые вот так слонялся по улицам, униженный. Мне было настолько стыдно, что хотелось наброситься на каждого, кто смеялся, проходя мимо.
В конце концов, осознав бессмысленность своих метаний, я повернул обратно в лагерь наемников. Пропустил обед, даже не заглянув в таверну. Там всегда было полно народу, и всем только дай поговорить, а я не хотел никого видеть.
Но, вопреки моим желаниям, меня сразу же засекли наемники на первом этаже. Почему-то почти все собрались там.
— Эй, а что с твоей рожей?
Парни увидели меня и подошли. Я напрягся, подумав, что это из-за Анника и того, что он говорил мне ранее, — но немного выдохнул, увидев их обычное, бесхитростное поведение. Не знаю, притворялись они или нет, но хотя бы не смотрели на меня как на предателя.
Среди тех, кто подошёл был Тоби — тот самый, которого капитан когда-то приложил. Кажется, он до сих пор не отошел от истории, но стал потише, после того, как Фавик преподал ему урок.
— Ого, так это правда, что ты убежал за какой-то тёлкой, бросил Анника, и она тебя отмудохала?
— Та самая, да? Ну, которая в спальню приходила. Хороша стерва — ничего сказать.
— Блондинка? Та самая женщина?
Понятия не имею, почему эти ублюдки так интересуются девушками, которых я клеил. Нравятся такие бабы - сам иди и знакомься.
— За что она тебя так?
— Почему правда? Тебе же не просто так влетело.
— Именно. Женщины таких фокусов не любят.
— Тех, кто крутит у них за спиной.
— …Нет, пацаны, вы вообще в курсе, что сегодня знаменательный день?
Я не знал, что у меня настолько хуёвая репутация. Никогда не похвалялся своими связями с женщинами, просто тихо встречался для разрядки – но как ко мне приклеился этот образ?
В особенности в кампании Тоби – мы и приятелями-то не были. И дело не в том, что я не общительный, скорее мне не нравятся люди, которые напрягают. Так что с Тоби, который не умел держать себя в руках и устраивал склоки, у меня не могло быть ничего общего.
Чезборн, кажется, иногда зависал с Тоби. В любом случае, я не планировал долго с ним трепаться. Зачем мне слушать, как кто-то притворяется, что знает меня.
— В конце концов, женщинами тут не ограничивается, верно? Вспомните хотя бы ублюдка Майлза…?
Если бы этот урод не вспомнил Майлза и не сморозил такую глупость, я бы, вероятно, проигнорировал его, как делал ранее.
Как только прозвучало имя Майлза и я вспомнил, как этот ублюдок издевался надо мной раньше – что-то внутри меня сорвалось.
— Ах ты, ах ты...!
Когда я очнулся, я уже сжимал его глотку. Последние дни я чувствовал себя слабым, но сейчас поднимал его почти над землей – откуда только взялись силы?
Я не хотел неприятностей, поэтому отпустил парня, как только пришел в себя. Окружающие пытались остановить меня, но, когда я разжал руку, замерли.
— Ты, ублюдок!
— Мало тебе того, что капитан тебе всыпал?
— Всыпал...!
— Или хочешь, чтобы и я тебя отдубасил?
— … Да на что ты вообще смотришь, мразь?!
— А ты вообще, что делаешь? Ты мне в любом случае не нравишься. Не думаю, что должен с тобой связываться.
У меня нет таланта к таким дешевым разборкам – я предпочитал избегать их, а не ввязываться. Возможно, пощечина от Лириэль вывела меня из себя. Но сейчас я хотел выплеснуть злость – если не кулаками, то хотя бы словами.
— Ты, ты, чёртов мясник…!
— Есть ли среди нас ублюдок, который не мясник?
Я не знал, что «мясник» будет оскорблением для наёмника, которое мне бросят, как плевок в лицо.
Сначала я дразнил их, как собак, а когда этот горячий тип ринулся на меня – приготовился драться. Если ублюдок сам нарывается, достаточно, как капитан, разок его приложить. Еще лучше – разок пнуть в живот.
Но «храбрец» в итоге не напал, что меня огорчило. Вместо этого он разрядил обстановку своей собачьей брехнёй.
— Эй, парни, а ведь именно этот сукин сын теперь работает на Великого Герцога?
«...дерьмо...»
Готовый до этого стереть его в порошок, при этих словах я сразу сдулся, из моего рта вырвался вздох.
— Какая чушь…
Его тупые слова убили мое желание драться. Смешно, что я вообще тратил время на эту чепуху. Просто устал.
— Эй, эй, Тоби, остынь. Иллик, ты тоже.
Только когда усталость сменила гнев и раздражение, наблюдавшие начали нас разнимать. Для меня, уже потерявшего вкус к драке, это было кстати. Тоби продолжал лаять, но сжался, не решаясь напасть.
Тоби больше не спорил со мной, поэтому я развернулся и направился к другому человеку. К Аннику, который молча наблюдал за всей этой суматохой, скрестив руки на груди и не вмешиваясь.
Когда я подошёл, Анник посмотрел на мою щёку. Его взгляд, скользнувший по распухшей коже и царапинам, вызвал у меня неприятное ощущение.
— Все остальные думают, как Тоби?
— О чём ты?
— Ты же говорил что-то подобное раньше.
— Это же Тоби. Разве всё не из-за того, что он тебе завидует? Почему ты вообще сегодня так долго возился с ним, не похоже на тебя?
Я чуть не поддался на уклончивые речи Анника. Но его слова лишь уводили разговор в сторону, не отвечая прямо на мой вопрос. Меня бесило, как он пытался сгладить ситуацию и сделать вид, будто ничего не произошло. Поэтому я сказал жёстко:
— Я не стукач.
— … …
— Что я могу рассказать Великому Герцогу о внутренних делах наёмников? Как ищут убийцу Майлза? Я ничего об этом не знаю, так что, видимо, до него просто дошли слухи.
— Да... Ты и правда многого не знаешь. Звучит так, будто ты просто бросил это дело, чтобы теперь, именно таким образом уйти от подозрений.
Один раз меня можно и простить, но неужели он действительно верит этим словам? Я посмотрел на него с подозрением, но он лишь пожал плечами и спросил:
— Но это та самая женщина, с которой ты был в день смерти Майлза?
— Да. Я слышал, Чезборн навещал её и проверял. Разве тебе не доложили?
— К сожалению, доложили. Вот и всё.
Я не мог отделаться от ощущения, что Анник что-то умалчивает. Он говорил поверхностные вещи, скрывая от меня правду. Я был уверен — он до сих пор считает меня предателем.
— Что ты пытаешься сказать? — Мои слова оборвались, потому что внезапно всплыла женщина.
— Что?.. Я просто хотел подтвердить, что ты действительно встречался с ней в тот день. Но если даже Чезборн это проверил...
…Нет, возможно, меня подозревают в убийстве Майлза, а не в предательстве, как он говорил раньше.
Его внезапный интерес к Лириэль заставил меня напрячься. Особенно теперь, когда наши отношения необратимо испорчены. Если наёмники придут к ней сейчас с вопросами, что она скажет?
Лучше бы она вообще ничего не помнила. Если бы я только мог придумать историю, заставить её солгать о времени и месте нашей встречи в тот день... В любом случае, похоже все их подозрения направлены на меня.
Нет, чёрт возьми, нельзя просто заткнуть Лириэль, убив её. Это действительно последнее средство. Я действительно не хотел её убивать, а если бы и сделал это — подозрения только усилились бы.
Что делать? Что мне теперь делать? Великий Герцог дал мне обещание и подписал контракт... но поможет ли он? Можно ли ему верить? Единственный, на кого я сейчас могу положиться — это Великий Герцог... Хотя, чёрт, сколько ещё мне придётся терпеть этого извращенца?
Моя голова разрывалась от мыслей и тревог.
Внезапно распахнулась дверь, и вошёл Фавик с каменным лицом. Я до сих пор не понимал, зачем собрали наёмников. Никто не знал причины внезапного приказа о сборе. Но когда появился Фавик, гул голосов стих — его выражение лица было серьёзным, и это заметили все.
Фавик окинул взглядом каждого из нас. Его глаза горели.
— Вышел Папский указ.
Все зашептались с непонимающими лицами. Неудивительно — сами по себе слова "Папский указ" ничего не объясняли. Но у меня похолодела спина. Потому что я уже знал эту историю.
— У Мироса требуют немедленно вернуть область Вербани, захваченную в прошлой войне у Серивова, а также выплатить компенсацию за территориальное вторжение. Говорят, шесть стран континента объединятся с Папой.
Это была информация, которую я уже слышал в кабинете Великого Герцога. Тот получил сведения за несколько дней до этого — Папа собирал поддержку других государств. Это, видимо, доставило Герцогу головную боль, и в итоге он не смог предотвратить заявление Папы.
Так Папа выступил на стороне Серивова, заручившись поддержкой шести стран континента.
Даже среди наших, не самых умных наёмников, нашлись те, кто понял значение этих слов.
Зал наполнился напряжением, готовым взорваться в любой момент. Разрушая это гнетущее молчание, Фавик произнёс:
— Это война.
***
Союзные силы уже на подступах к Вербани. Словно крохотное княжество Мирос ведёт войну против целого континента. И всё же наши наёмники из Далкана решили встать на сторону Мироса. По словам Фавика, на этот раз Далкан предоставил вдесятеро больше бойцов, чем в прежние войны. Да не они одни — другие кланы тоже лихорадочно наращивают отряды. Эрцгерцог, казалось, обладал богатством источника, который никогда не иссякает.
Но оптимизма это не прибавляет. Независимо от его богатства, Мирос — относительно небольшая страна. Поскольку всё затевается ради возвращения Вербани, Союзные силы сначала соберутся там, но армия не заставит себя долго ждать, и скоро окажется на границе Мироса. Окружённое со всех сторон, герцогство не устоит, сколько наёмников ни найми. Исход предрешён: один против шести, да ещё и против Папского благословения. У них и право, и сила.
Спросите, страшно ли мне? Вовсе нет. Напротив — кровь играет в жилах, пальцы сами сжимают рукоять, а сердце бьётся в приятном волнении. Война. Битва. То, что я умею лучше всего. То, что привык делать не задумываясь. В тысячу раз проще рубить мечом, чем вот так вот глодать себя пустыми думами.
Кроме того, после войны всё предыдущее обречено на забвение. Все умирают и возвращаются к жизни, но Фавик уж точно не сможет преследовать людей за смерть моего сына, тем более, что сам может сгинуть в этой мясорубке. Хотя... Нет, не хочу я его смерти. Но это уже после. А сейчас?
Лириэль своими выходками голову добавила мне головной боли, но война оказалась кстати. Может, вернусь, может, нет... Но сейчас-то я ухожу из Мироса через пару дней. Ухожу. Отряд Радована, завершивший задание, тоже присоединится. Значит, и я ввяжусь в эту пляску.
Наконец я покину на только Мирос, но и Эрцгерцога…!!
Война-войнушка... Окружающие косились на меня как на безумца, когда я напевал, проверяя клинки. Во всём лагере — напряжение, а я один с вчерашнего дня будто на иголках. Ну и что с того? Пусть думают, что хотят.
Я радостно точил свой меч, насвистывая, когда зычный голос выдернул меня из мыслей:
— Иллик! Слышь, тебя ищут!
— Чего?
— Пришёл человек из замка! Он ищет тебя!
http://bllate.org/book/14541/1288147
