Готовый перевод The snake that swallowed the pomegranate / Змея, проглотившая гранат [❤️]: Глава 2

— Ша, тогда, может, это гранатовое украшение? Оно идеально сочетается с воротником в форме водяной птицы.

— Нет.

— Тогда, возможно, выбрать узор с маковыми цветами?

— Нет, он мне не нравится.

В великой Трастасе лишь двое существ удостаивались священного и высочайшего титула — Ша. И когда один из таких благородных Ша капризничал, отвергая и изумруды, и рубины, жрецы-прислужники беспомощно переглядывались, не зная, что предпринять. Жрец только что доложил, что Ша Амон миновал Третьи Врата Башни, и тогда вперед выступила Попо. Она дольше всех служила среди прислужниц Найна и была опытной жрицей.

— Достопочтенный Найн, тогда, может, этот набор из платины и янтаря?

Обращаться к Ша по имени было редкой привилегией, и остальные прислужники с завистью наблюдали за этим. Лишь Попо, его жрица-прислужница, и Лу, опахалоносец, могли позволить себе такую фамильярность. Попо достала из ларца, который держал раб, крупное янтарное ожерелье. Каплевидный янтарь хранил внутри себя скорпиона, что делало его столь ценным, что за него можно было потребовать целое королевство.

Нежными движениями Попо закрепила ожерелье на шее Найна. Затем добавила подходящие браслет, ножное украшение и тонкий венец. Догадливый раб подвинул зеркало, чтобы Найн мог увидеть себя.

— Оно прекрасно подчеркивает цвет ваших глаз, достопочтенный Найн.

Выражение лица Найна смягчилось, когда он увидел свое отражение. Жрецы, наблюдавшие за этим, облегченно вздохнули. Когда Найн поднялся, рабы, державшие ларец с украшениями, медленно попятились на коленях.

— Достопочтенный Найн, почему вы сегодня так раздражительны? У вас плохое настроение?

Лу, несший больше опахало, лениво помахивал им и задал вопрос с непринужденностью. Попо бросила на него сердитый взгляд за дерзкий тон, но Лу сделал вид, что не заметил.

Этот красивый юноша был третьим сыном из рода Майри, известного тем, что давал Трастасе высших жрецов, таких как Ам-Нет. Он часто вел себя надменно и властно. Он не говорил со Ша Найном грубо, но его манера речи могла показаться непочтительной.

Попо не одобряла поведение Лу, но Найн, похоже, не обращал на это внимания. Более того, ему даже нравилась его дерзость. Уклоняясь от щекочущего кончика страусиного пера, Найн коротко ответил:

— Не знаю.

— Вас беспокоит новый Реша?

Найн не ответил, но и не стал отрицать. Лу, ничуть не смутившись, продолжил:

— Я слышал, у нового Реша такие редкие цвет глаз и волос, что они могут даже привлечь внимание Ша Амона. Как вы думаете, это правда?

— Лу!

Попо наконец одернула его тихим, но строгим голосом. Но Лу лишь пожал плечами и продолжил обмахивать опахалом, его руки, привыкшие к ежедневной работе, двигались уверенно.

Лу не ошибался. Найн действительно испытывал любопытство из-за нового Реша. Жители Трастасы все как один имели черные волосы и черные глаза. Даже редкие отклонения ограничивались лишь оттенками коричневого. Но о новом Реша говорили, что у него невиданные доселе цвета.

Найн видел нескольких чужеземцев раньше — сверкающих золотоволосых, голубоглазых послов с Запада, серебристых, сероглазых купцов с ледяного Севера. Они не походили на черноволосых жителей Трастасы, но все же оставались людьми. Однако у нового Реша, как говорили, были цвета, которые подобало иметь лишь божеству.

Конечно, никто не осмеливался сказать «цвета, достойные бога» в присутствии Найна. Но у него был острый слух, и он улавливал перешептывания садовников на террасе.

Обычно Найна не волновало, сколько Реша прибывало в Лотосовый Зал. Но в последнее время он был капризен и раздражителен. В таком состоянии даже богохульные слухи задевали его. Ему было любопытно — какие именно глаза и волосы у этого Реша? Неужели они действительно способны заинтересовать Амона?

Он хотел увидеть своими глазами, но был разочарован, когда Реша не оказалось на месте. Это разочарование засело в нем, портя настроение весь день.

— Ша Амон оказывает новому Реша великую честь. Конечно, достопочтенный Найн тоже встретит его с достоинством.

Попо уговаривала его своим обычным мягким тоном. Найн не хотел соглашаться, поэтому просто молча отверг эту мысль. Он никогда не любил Реша. Хотя они служили Ша, их роль больше напоминала царских наложниц, чем священных служителей…

Жрец, преклонивший колени перед Найном, осторожно поставил его ногу себе на бедро и надел новые сандалии. Новая кожа могла натереть, поэтому жрец с похожим размером ноги несколько дней разнашивал их на покрытом тканью полу. Найн наблюдал за этим с отстраненным видом, подперев подбородок рукой, и думал:

“Даже если цвета редкие, Амон, скорее всего, не обратит внимания. Как всегда.”

Десятки, если не сотни Реша прошли через Лотосовый Зал, и ни разу не было случая, чтобы Амон проявил к кому-то особый интерес. Но Найн вспомнил о богах, живущих за пределами Трастасы. Был ли новый Реша вообще человеком?

Словно прочитав его мысли, Попо промолвила:

— Ша Амон — ваш отец и ваш супруг, достопочтенный Найн. Он даровал вам священную плоть, кровь и чистый дух. Вы должны отвечать ему заботой. Реша — те, кто будет служить вам в загробной жизни.

— …Хорошо, я понял.

Нехотя Найн поднялся на ноги. Жрец только что доложил, что Амон миновал Вторые Врата Башни. В сопровождении десятков жрецов и рабов Найн двинулся в путь.

Великий Храм Трастасы был слишком огромен, чтобы называться просто храмом. Это был целый город. Вход в храм располагался у гавани. Бесчисленные корабли доставляли дары, жрецов, паломников и рабов со всей Трастасы через великую речную пристань.

От гавани до Первых Врат Башни тянулся величественный бульвар, именуемый Дорогой Процессий. По обеим сторонам возвышались пальмы, отбрасывающие тень, а священные изваяния леопардов с немым укором взирали на всех, кто приближался к храму.

После долгого пути под взглядом этих статуй путник достигал Девятых Врат Башни — исполинских врат между стенами высотой с деревья, достаточно широких, чтобы пропустить четыре колесницы разом. Над ними развевались знамёна на высоких древках, демонстрируя миру славу Трастасы.

Всего существовало девять врат, ведущих к Святая Святых. Право прохода через каждые зависело от ранга. Лишь избранные могли беспрепятственно миновать все врата от Девятых до Первых — и самый благородный из них сейчас как раз проходил Первые Врата.

Под многослойными балдахинами, полностью скрывавшими солнечный свет, Найн наблюдал, как колесница Амона замедляет ход. Четыре породистых боевых коня, шерсть которых лоснилась от пота, беспокойно били копытами. За ними безупречным строем замерли солдаты и жрецы.

И тогда Амон сошёл с колесницы.

Первое, что заметил Найн — его безэмоциональные золотые глаза. Хотя Найн видел те же глаза в зеркале каждый день, они никогда не казались ему своими. Но эти золотые очи идеально подходили Амону.

Хотя жрецы неустанно восхваляли красоту Найна, ему недоставало той физической мощи, что излучал Амон. Тело Амона, видное поверх белого льняного набедренника, было покрыто рельефными мышцами — не грубыми, но словно высеченными по канонам идеального воина, без единого шрама.

В отличие от закованных в броню солдат, Амон носил лишь набедренную повязку да золотые украшения, сверкавшие под солнцем. И хотя он участвовал в бесчисленных охотах на чудовищ, ни разу не вернулся даже с царапиной.

Найн однажды сопровождал Амона на охоту — не чтобы участвовать, а чтобы наблюдать. Чудовища не могли проникнуть на священную землю, но на окраинах Трастасы они всё ещё нападали на людей, требуя регулярных карательных походов. Обычно хватало солдат и жрецов-воинов, но Амон часто возглавлял охоту лично.

В бою Амон был тем, кого народ Трастасы называл богом войны. Он никогда не позволял тварям нанести ему ни единого удара. Без оружия — ни меча, ни копья — он разрывал чудовищ голыми руками, словно демон. После его прохода оставалась лишь пустота на месте исчезнувших тварей и бесчисленные магические камни...

http://bllate.org/book/14540/1288005