Сценарий клипа оказался до крайности прост. Один из них должен был сыграть слепого пианиста, а второй - парня, который защищает его. Лин Лан перелистывал его страницы снова и снова, но так и не смог придумать ничего более подходящего, чем этот сценарий.
Съемочная площадка также оказалась просторной: это была пустая комната, очень светлая, с окнами от пола до потолка и полупрозрачными белыми тюлевыми занавесками, которые беззвучно колыхались на ветру. В центре комнаты были установлены белоснежный рояль и деревянная скамья того же цвета, чьи ножки изгабались изящной дугой.
Лин Лан взял Фэн Хао за руку и провел его по всей комнате, тихим голосом описывая все, что находилось перед ним. Фэн Хао неторопливо пробежался пальцами по клавишам рояля и с легкой улыбкой кивнул в ответ на его объяснения. Вся съемочная группа забыла о своих делах, глядя на них. Просто стоя там, эта двое создавали прекрасную сцену.
Они оба были в белой одежде, гармонирующей с обстановкой комнаты. Повязку с глаз Фэн Хао нельзя было снимать, что придавало его облику некую болезненную красоту.
Фэн Хао сел за рояль, поднял запястья и сначала нажал на несколько клавиш, а потом из-под кончиков его пальцев по всей комнате, как ни в чем не бывало, полились различные мелодии. Звуки, издаваемые роялем, долетали до белых стен, а затем отражались и рассеивались, пока не заполняли все пустое пространство, после чего заполняли пустоту в сердцах людей.
Только в этот момент Лин Лан понял, что Фэн Хао по-прежнему способен играть на рояле. Его изящные пальцы танцевали на черно-белых клавишах, порой мужественно и мощно, временами - весело отскакивая от них, а иногда нежно, как вода, отчего люди не могли оторвать от них глаз. Это выглядело завораживающе, словно во сне.
Согласно сценарию, Лин Лан должен был стоять возле рояля и сверху вниз смотреть на Фэн Хао. Однако спустя какое-то время он встал между Фэн Хао и камерой, а затем уселся на скамейку перед роялем, обнял руками свои колени и погрузился в созерцание.
У режиссера клипа загорелись глаза, и он рапорядился, чтобы оператор принялся понемногу приближать к нему камеру. Лин Лин был босиком, и его лодыжки оказались открыты. Он явно не обнажался, но все, кто видел его, почувствовали, что он выглядит ошеломляюще сексуально.
На размытом фоне позади него белые кожаные туфли Фэн Хао поднимались и опускались на педалях, добавляя в эту мирную сцену немного движения.
Раздался последний аккорд, и Фэн Хао, на некоторое время застывший в последней позе, попытался подняться. Лин Лан медленно поднял голову, но не стал ему помогать, лишь наблюдал, как тот шаг за шагом подходит к окну.
Фэн Хао вытянул руку, пока кончики его пальцев не коснулись прохлады стекла, и только тогда остановился на месте. Если не знать о его глазах, то в этот момент могло бы показаться, что он всего лишь смотрит на пейзаж за окном. Двое: один стоит, другой - сидит, один смотрит в окно, другой - на него, в глазах одного их них отражается другой, а другой - хранит первого в своем сердце.
Как только повернулась камера, за спиной у Фэн Хао появился Лин Лан. Так же, как и первый, он протянул руку и накрыл ею ладонь Фэн Хао. Ладонь Фэн Хао оказалась прижата к холодному стеклу, а тыл его ладони ощутил чужое тепло. Лин Лан медленно сжал свои пальцы, и Фэн Хао проделал то же самое - их пальцы переплелись. Лин Лан закрыл глаза и уткнулся лицом в шею Фэн Хао.
Всем показалось, что в этот миг время застыло. За окном в мгновение ока пролетело несколько столетий, от ярко сияющего солнца до грома и молний, штормовой ветер с силой игрался легкими зановесками, заставляя их трепетать, пока снежинки опадали одна за другой... И только эти двое оставались неподвижны, словно это мгновение стало вечностью.
Все вокруг ошеломленно застыли, пока ассистентка не ткнула пальцем в бок режиссера, после чего тот резко очнулся и остановил съемку.
- Я... Меня вдруг посетило вдохновение, и я хотел бы добавить еще одну сцену... Добавить сцену... Но не знаю, не знаю, как вы двое... - режиссер внезапно начал заикаться.
Лин Лан сохранял молчание, ожидая, пока он закончит.
- Верно, если вы этого пожелаете, то мы могли бы немного расширить формат съемки, нет, это будет вовсе не порнография, ничего такого, - режиссер со смущенным видом почесал в затылке. Он был далеко не новичком в своей профессии, но ему еще никогда не приходилось испытывать подобной неловкости. - Просто мне кажется, что только так этот клип станет еще прекрасней.
Лин Лан посмотрел на Фэн Хао и, увидев, что тот не возражает, снова повернулся к режиссеру и кивнул.
Когда двое мужчин снова предстали перед камерой, верхняя часть их тел была обнажена, открывая прекрасно очерченные мужественные чарты и напряженные мышцы.
Режиссер по непонятной причине почувствовал себя тронутым этим зрелищем. Он совершенно забыл о том, что снимает клип Фэн Хао, и действительно начал считать, будто снимает собственное авторское кино. Он распорядился, чтобы объектив камеры не опускался ниже линии плеч этих двоих. В этой сцене не было ни малейшего намека на эротический смысл.
Они встали на свои места, и режиссер знаком показал им "Окей". Камера со звуковым сигналом включилась, и на экране монитора, отображающего все, что попадало в поле зрения камеры, с регулярными интервалами замигал красный огонек индикатора записи.
Лин Лан неторопливо со спины обнял Фэн Хао. Два обнаженных тела плавно и плотно прильнули друг к другу. Линии их мышц плавно перекатывались, то мягкие, то твердые, очерчивая контуры тел этих двоих. Фэн Хао множество раз проделывал это действие. Но Лин Лан в первый раз обнимал его так. Всякий раз, когда Фэн Хао делал это, он чувствовал себя в полной безопасности. Однако на этот раз он тоже всем сердцем хотел его защитить.
Он прижался лицом к кадыку Фэн Хао и потерся о него. Он наделся, что Фэн Хао тоже это почувствовал. Лин Лан еще немного крепче сжал свои руки, словно боясь, что человек, которого он держит в объятиях, окажется всего лишь бесплотной мечтой, и та превратится в мыльный пузырь и исчезнет, стоит ему отвернуться.
Словно почувствовав его тревогу, Фэн Хао поднял левую руку, легонько похлопал его по плечу и оставил там руку, постоянно вливая в его тело энергию
Полупрозрачные зенавески оказались задернуты, и фигуры этих двоих стали расплывчатыми, а их движения - едва различимыми, но это было все равно, что любоваться цветами в тумане или луной, отражающейся в воде, пусть не было никакой возможности отчетливо их разглядеть.
Они остались стоять по одну сторону занавески, заставляя бесконечно гадать тех, кто находился по другую сторону от нее. Время от времени легкий ветерок сдувал уголок занавески, наполняя комнату светом весны.
В заключительной сцене клипа Лин Лан встал на цыпочки и за занавеской нежно поцеловал Фэн Хао в глаза. Там, где никто не мог их услышать, Лин Лан прошептал на ухо Фэн Хао:
- Позволь мне стать твоими глазами, - и это заставило Фэн Хао слегка улыбнуться.
- Конечно.
Едва вернувшись домой, Лин Лан опустился на колени и надел тапочки на Фэн Хао, а затем помог ему сесть на диван. Опасаясь, что ему может стать скучно, он включил телевизор, положил ему под руку пульт и отправился на кухню самостоятельно готовить ужин.
С тех пор как пострадали глаза Фэн Хао, вся работа по дому легла на плечи Лин Лана. Ему уже давно не приходилось возиться на кухне; когда Фэн Хао был дома, он брал это на себя. Поначалу ему было немного сложно, но за последние несколько дней он наловчился.
Он готовил только те блюда, которые было бы удобно есть Фэн Хао. Мясо и овощи были нарезаны кубиками, которые можно было с легкостью подцепить вилкой. Фэн Хао настаивал на том, что его не нужно кормить, поэтому Лин Лану пришлось как следует потрудиться.
- Ты с каждым днем все лучше готовишь, - проглотив еду, похвалил Фэн Хао.
- Я всего лишь вспоминаю, как это делается, - Лин Лан ненадолго задумался. - Я тоже умею готовить немало блюд. Просто подожди, и я приготовлю их для тебя.
Фэн Хао улыбнулся и сказал:
- Как будто я не смогу больше готовить.
Лин Лан промолчал. Фэн Хао заметил ненормальность его поведения, отложил в сторону вилку и нащупал его ладонь. Лин Лан сразу же сжал его руку.
- Ты не должен сомневаться в своем мастере. Даже если я действительно больше никогда и ничего не увижу, это не значит, что я не смогу больше готовить. Я лишился зрения, но не стал от этого ни на что не годным человеком.
Лин Лану захотелось шмыгнуть носом, но он подавил это чувство, вместо этого сжал руку Фэн Хао и шепотом попросил его хоть немного поесть.
После ужина Лин Лан прибрался на кухне и вернулся в гостиную, чтобы посмотреть телевизор с Фэн Хао. Кто знает, когда по телевизору началась другая программа. Сейчас там показывали страшно слезливую айдол-дораму. У главного героя была лейкемия, и он притворялся, что разлюбил, чтобы оттолкнуть от себя главную героиню.
- А ты не думал, что этим сделаешь ей только больнее? - исполнительница роли второго плана не согласилась с его идеей.
- Как бы они ни грустила, зато ей не придется собственными глазами видеть, как я ухожу из этого мира, - главный герой, наклонив голову под углом в сорок пять градусов, меланхолично посмотрел в звездное небо. - Я не могу столько времени оттягивать ее счастье. Она заслуживает лучшего будущего.
Он снова опустил голову:
- Возможно, какое-то время ей будет больно и грустно, но вскоре найдется мужчина, который будет лучше, чем я, и который полюбит ее.
Лин Лан по непонятной причине почувствовал раздражение, когда это услышал. Он резким движением схватил пульт и выключил телевизор.
Фэн Хао заставил себя улыбнуться. Он не стал спрашивать у Лин Лана, почему тот так внезапно выключил телевизор. Даже лишившись способности видеть, он все понимал.
- Хочешь, почитаю тебе газету? - предложил Лин Лан.
Фэн Хао кивнул.
Лин Лан взял свежий выпуск ежедневной газеты и, повинуясь давно выработанному рефлексу, открыл ее на страницах с новостями развлекательной индустрии. Не было ничего удивительного в том, что новости о них занимали две третьих первой полосы, а оставшаяся треть была посвящена У Гуаньфэну.
Увидев, что Лин Лан погрузился в молчание, Фэн Хао сам задал вопрос:
- Что нового?
Лин Лан быстро просмотрел ближайшие новости:
- У Гуаньфэн уже может перевернуться в постели.
- Неплохой прогресс, - улыбнулся Фэн Хао.
Лин Лан перевернул страницу с новостями развлекательной индустрии и принялся за светскую хронику. Фэн Хао спокойно слушал его, время от времени бросая одну-две фразы в качестве комментария, когда в газете появлялись новости, вызывающие у них интерес.
Лин Лан сложил зазету и как раз собирался заняться чем-нибудь еще вдвоем с ним, как Фэн Хао сказал:
- Не хочешь свозить меня в парк?
Рядом с домом Фэн Хао располагался парк, его посещало много людей, но Лин Лан и Фэн Хао никогда там не появлялись. Статус знаменитостей лишал их свободы перемещения, включая даже обычное посещение парка.
Солнце садилось, дул прохладный ветерок. Это было прекрасное время для прогулки по парку. Сегодня Лин Лан и Фэн Хао еще сильней, чем обычно, привлекали внимание. Один из них с повязкой на глазах сидел в инвалидном кресле, а другой медленно катил его. Это зрелище привлекло внимание почти всех, кто находился в парке. Некоторые сразу же узнали их и принялись перешептываться, не решаясь к ним подойти.
Лин Лан довез Фэн Хао до самого озера, ведя себя так, словно вокруг не было никого. Он тоже присел на скамейку. Озерная гладь искрилась и сияла. Закатное солнце покрыло все золотистой дымкой, вырисовывая за ними длинные тени.
Эта живописная сцена заставила всех, кто сомневался, стоит ли к ним подойти, выбросить из головы все мысли об этом. Никто не подходил и не нарушал их покой. Люди просто наблюдали за ними издалека. Всем казалось, что в гармонии и спокойствии, царящими между этими двумя, нет места для третьего человека.
http://bllate.org/book/14515/1285530
Готово:
