—
Когда Юй Ли вернулся домой, Юй Синь уже ушла к себе в комнату и легла спать.
Линь Цзяжун всё еще сидела в гостиной и вязала свитер, время от времени поднимая руку, чтобы потереть уставшие глаза. Услышав шаги вернувшегося сына, она повернула голову и тепло улыбнулась:
— Ли-цзы, ты вернулся.
Юй Ли на секунду замер, снимая обувь. Он пристально посмотрел на спину матери и после недолгого молчания спросил:
— Мам, почему ты так поздно не спишь?
Линь Цзяжун слегка приподняла спицы с нанизанной на них пряжей:
— Завтра ведь выходной, можно лечь и попозже. Хочу воспользоваться свободным временем и поскорее связать вам с Синьсинь новые свитера. — Договорив, она снова опустила голову, полностью сосредоточившись на пушистой нити в своих руках.
Юй Ли переоделся в домашние тапочки, прошел в комнату и сел рядом с ней на диван. Он принялся помогать ей распутывать завязавшийся узелок, аккуратно сматывая свободную пряжу в плотный клубок:
— Мам, ложись лучше спать. Не нужно так сильно переутомляться.
Линь Цзяжун согласно кивнула:
— Сейчас вот с этим рукавом закончу и сразу пойду. Буквально через месяц с небольшим погода резко испортится, похолодает, так что надо поторопиться.
Юй Ли понимал, что спорить с ней бесполезно, поэтому просто остался сидеть рядом, решив составить ей компанию.
— С чего вдруг ты решила связать нам свитера?
Линь Цзяжун невольно рассмеялась:
— Совсем позабыл? Когда вы с Синьсинь были маленькими, я практически каждый год вязала вам что-нибудь теплое к зиме. А потом… — Её пальцы со спицами внезапно замерли.
Юй Ли тоже опустил глаза, и в гостиной воцарилась тяжелая тишина.
Тогда, после трагической гибели отца, мать полностью погрузилась в свое глубокое горе, и на её плечи легла непосильная задача в одиночку прокормить двоих детей. Ей стало совершенно не до вязания. То, что сейчас она снова взялась за спицы, говорило не только о том, что финансовое положение семьи наконец-то стабилизировалось, но и о том, что мама, возможно, окончательно излечилась от былых душевных ран и отпустила прошлое.
Юй Ли поджал губы:
— Я помню, мам.
Он повернул голову к Линь Цзяжун, крепче сжав в ладони только что смотанный шерстяной клубок. Вспомнив статью, которую ему показывал Янь Шитин, юноша решил осторожно прощупать почву:
— Мама, я сегодня чисто случайно наткнулся в местной прессе на старый репортаж… Там писали, что примерно год назад на вашей фабрике произошел сильный пожар. — Он сделал короткую паузу и тихо продолжил: — Такое серьезное происшествие, почему ты тогда ничего не рассказала нам с Синьсинь?
Линь Цзяжун привычным движением накинула петлю на спицу:
— Да зачем рассказывать? Всё ведь уже в прошлом. Зачем лишний раз заставлять вас с сестрой попусту переживать и нервничать?
Услышав это, Юй Ли даже слегка побледнел от испуга:
— Мама, ты только скажи честно, ты тогда пострадала? Получила ожоги? Из-за этого скрыла от нас?
Линь Цзяжун поспешила успокаивающе улыбнуться:
— Ну что ты, нет конечно! В ту ночь среди сотрудников из вечерней смены вообще никто не пострадал, все целы и невредимы остались. Просто на складе сгорела часть готовой продукции швейного цеха.
Она, видимо, невольно воскресила в памяти события той страшной ночи. Её руки на мгновение опустились, а в голосе послышались нотки глубокого волнения:
— Пламя тогда распространилось невероятно быстро, среди людей сразу же поднялась жуткая паника. Мое рабочее место и место твоей тети Пин находились в самом дальнем углу цеха, из-за начавшейся давки мы практически не имели шансов пробиться к главному выходу. В довершение всего в проходах кто-то умудрился сбить несколько массивных металлических стеллажей… К счастью, в самый критический момент кто-то появился и вывел нас оттуда.
Она пересказала эту историю весьма лаконично и обыденно, однако Юй Ли прекрасно почувствовал, сколько подробностей мать предпочла просто опустить. Тот пожар совершенно точно был далеко не таким пустяковым, каким она пыталась его выставить. Парень в свое время подрабатывал на швейной фабрике «Вэньхуа» во время зимних каникул и прекрасно знал планировку помещений и то, как были расположены рабочие зоны. На тех злополучных стеллажах всегда мертвым грузом лежали рулоны легковоспламеняющихся тканей и коробки с готовой одеждой, которые после возгорания должны были мгновенно превратиться в полыхающий занавес.
Очевидно, именно из-за рухнувших стеллажей и густого дыма его мать с коллегами оказались заблокированы в углу. И именно в этот момент Ван Цзяньфэн, занимавшийся эвакуацией людей, пробился к ним и спас им жизни.
Юй Ли пристально посмотрел на Линь Цзяжун. На лице женщины играла едва заметная, мягкая улыбка, а взгляд лучился несвойственной ей прежде нежностью. В этот момент в душе юноши сложился окончательный пазл.
Скорее всего, именно тот страшный пожар и стал отправной точкой в отношениях его матери и Ван Цзяньфэна. И, судя по всему, мама вовсе не была равнодушна к этому человеку.
Юй Ли аккуратно отложил шерстяной клубок на диван, облегченно выдохнул и искренне произнес:
— Мамочка, если в будущем у тебя снова что-то произойдет — неважно, крупное это будет событие или сущая мелочь, радость или беда, — пожалуйста, делись этим со мной и Синьсинь. Мы ведь одна семья, мы всегда готовы выслушать тебя и разделить любое бремя. Если ты будешь молчать, а мы с сестрой узнаем обо всем от посторонних людей, то мы будем волноваться ещё больше.
Линь Цзяжун отложила вязальные спицы в сторону, протянула руку и ласково погладила Юй Ли по волосам:
— Хорошо, сынок, я тебя поняла. Мой Ли-цзы действительно стал совсем взрослым, на него теперь можно во всем опереться.
Юй Ли счастливо улыбнулся и послушно кивнул.
Вскоре Линь Цзяжун закончила работу над рукавом свитера. Юй Ли помог ей аккуратно собрать всю оставшуюся пряжу в корзинку и ушел к себе в комнату. Он еще очень долго лежал в темноте, бессмысленно глядя в потолок, и смог провалиться в сон лишь глубокой ночью, когда часы показывали около трех.
Ранним утром следующего дня Юй Ли пришлось довольно долго провести в туалете, содрогаясь от мучительных позывов рвоты. То ли сказалось то, что в последние пару дней он перестал строго следить за своим рационом, то ли наложился вчерашний поздний сон, но сегодняшний приступ токсикоза оказался небывало сильным и изнуряющим. Юноша старался вести себя как можно тише и подавлял звуки, чтобы ненароком не разбудить и не напугать Линь Цзяжун и Юй Синь.
Когда желудок полностью очистился, Юй Ли тщательно умылся, вернулся в комнату и быстро собрал свой дорожный рюкзак. Стоило ему выйти в коридор, как он увидел, что на кухне мама уже вовсю готовит завтрак, а младшая сестра крутится рядом, помогая ей накрывать на стол.
Юй Ли с рюкзаком за плечами остановился в дверном проеме кухни и негромко произнес:
— Мам, Синьсинь, мне пора возвращаться в университет.
Собственно, главная цель его внезапного визита заключалась лишь в том, чтобы лично проверить, что за человек этот дядя. Теперь, когда он получил исчерпывающие ответы на все свои вопросы, дальнейшее развитие отношений между матерью и этим мужчиной было исключительно их личным делом, в которое ему, как сыну, вмешиваться не следовало.
Юй Синь удивленно округлила глаза и обернулась к нему:
— Гэгэ, ты уже уезжаешь?
Линь Цзяжун вытерла влажные руки о передник и мягко пояснила дочке:
— Твоему брату нужно возвращаться к работе. — Затем она повернулась к Юй Ли: — Может, хотя бы позавтракаешь перед дорогой?
Юй Ли слегка опёрся плечом о дверной косяк и слабо покачал головой:
— Нет, спасибо, не хочется.
В его нынешнем состоянии у него не было ни малейшего аппетита. Немного подумав, он негромко добавил:
— В этот раз на Новый год по лунному календарю приехать домой у меня точно не получится. Мам, Синьсинь, вы, пожалуйста, берегите себя и следите за здоровьем.
— Хорошо, мы обязательно будем аккуратны. Ты тоже там о себе заботься, не забывай звонить нам почаще.
— По дороге в аэропорт обязательно купи себе хотя бы булочку, нельзя ведь совсем без завтрака оставаться.
Юй Ли послушно кивнул.
Он плотно сжал губы, чувствуя, что хочет сказать им на прощание что-то еще, очень важное. Но, глядя на двух самых близких и дорогих ему людей, он в конечном итоге так и не решился озвучить свои мысли и заставил себя проглотить эти слова.
— Мама, Синьсинь, я пошел.
На душе у Юй Ли скребли кошки, и его не покидало чувство легкой тоски. Он не спеша вышел за пределы жилого комплекса, сел в поджидавший его автомобиль Янь Шитина и на протяжении всего пути до гостиницы хранил абсолютное молчание.
Когда машина затормозила у парадного входа, Янь Шитин без лишних слов повел его прямиком в ресторан при отеле, где для них был забронирован уютный изолированный кабинет. Юй Ли наконец-то немного пришел в себя. Он слегка нахмурился и нерешительно произнес:
— Старший брат Янь, я правда сейчас совершенно не голоден и вряд ли смогу что-то съесть.
Янь Шитин окинул его спокойным, бесстрастным взглядом и лаконично бросил:
— Для начала просто присядь.
Юй Ли закусил губу, посчитав, что выражать дальнейшее упрямство будет верхом невежливости, и послушно опустился на стул. Спустя пару минут в кабинет постучалась официантка, неся на подносе две пиалы с дымящейся кашей и несколько тарелочек с легкими закусками.
Девушка приветливо улыбнулась и вежливо произнесла:
— Господин, вот каша, которую вы приготовили. А эти пикантные закуски — комплимент от нашего шеф-повара. Желаю вам приятного аппетита.
Стоило ей договорить, как Янь Шитин подсознательно слегка нахмурился. Он явно не ожидал, что официантка при подаче блюд мимоходом сболтнет о том, что эту кашу мужчина готовил собственноручно.
Юй Ли опешил. Он перевел взгляд на стоящую перед ним пиалу с ароматной рисовой кашей с мясным фаршем, а затем удивленно поднял глаза на Янь Шитина, в этот самый момент столкнувшись с его ответным, слегка смущенным взором. Официантка, аккуратно расставив приборы, сразу же тактично удалилась, и в небольшом помещении повисла оглушительная тишина.
Юй Ли снова опустил голову, завороженно глядя на исходящее паром блюдо, и едва слышно пробормотал:
— Это… ты сам приготовил? — Спустя секунду до него дошло, и он добавил: — Ты попросил у них разрешения воспользоваться гостиничной кухней?
Янь Шитин предпочел проигнорировать эти вопросы и лишь негромко скомандовал:
— Ешь давай.
Юй Ли показалось, что его пальцы слегка подрагивают от волнения. Он аккуратно взял фарфоровую ложку, зачерпнул немного каши, поднес ко рту, сделал глоток и замер от удивления. Вкус этой рисовой каши с мясным фаршем… практически один в один повторял кулинарный почерк того самого повара из закрытого ресторана города Y!
Большинство мастеров при приготовлении подобного блюда делают основной упор на насыщенный вкус мясного фарша, щедро сдабривая его солью, из-за чего каша получается очень наваристой и плотной. Однако у того шеф-повара из города Y мясной вкус оставался едва уловимым, соли практически не чувствовалось, зато в общую массу добавлялось строго выверенное, ничтожно малое количество мелко порубленного имбиря. Благодаря этому вкус получался удивительно легким, освежающим и в то же время не казался пресным — это было именно то идеальное сочетание, которое сейчас лучше всего принимал капризный организм Юй Ли.
Юноша проглотил еще одну ложку теплой каши и украдкой, сквозь ресницы, посмотрел на сидящего напротив Янь Шитина. В этот момент в его груди, прямо в районе сердца, внезапно возникло странное, ни на что не похожее ощущение легкого, приятного зуда.
Словно в его душе прямо сейчас медленно пробивался и зарождался какой-то новый, неведомый ранее росток.
Юй Ли поспешно отвел взгляд и, чтобы скрыть смущение, аккуратно прикусил зубами гладкий край фарфоровой ложки.
После завершения завтрака они еще немного передохнули, и Юй Ли зашел со своего смартфона в интернет, чтобы подробнее разузнать о том самом природном туристическом объекте в их уезде, который внезапно стал вирусным в социальных сетях. Как оказалось, речь шла об обширной кленовой роще, раскинувшейся на склонах Восточной горы. Огненно-красный массив вековых кленов в сочетании с расположенным поблизости старинным буддийским храмом создавал потрясающую по своей красоте, поэтичную картину. После того как во время недавней недели государственных праздников это место случайно открыл и пропиарил один известный тревел-блогер, сюда хлынул колоссальный поток ценителей красивых пейзажей.
Вскоре Янь Шитин и Юй Ли прибыли к подножию Восточной горы. Поскольку сегодня был выходной день, да к тому же сюда одновременно приехало сразу несколько больших экскурсионных групп из других городов, народу на горе оказалось очень много. На огромной парковке внизу не нашлось ни одного свободного места для машины. Им двоим пришлось выйти из автомобиля и пешком преодолевать затяжной подъем, ведущий прямиком к воротам буддийской обители.
Оказавшись перед массивными центральными воротами храма, Юй Ли на какое-то время погрузился в воспоминания. Он отчетливо помнил, как в далеком детстве, каждого девятнадцатого числа шестого месяца по лунному календарю — в день, который в народе считается днем рождения Бодхисаттвы Авалокитешвары, — отец и мама неизменно приводили его и маленькую Синьсинь в это святое место, чтобы зажечь благовония и совершить молитву.
В те времена в храме практически никогда не бывало посетителей, здесь даже не несли службу настоящие, официально посвященные монахи или монахини. За порядком в полупустых залах приглядывали лишь несколько глубоко верующих местных стариков. Когда они с семьей уходили из обители, благочестивые пожилые люди обязательно повязывали на запястья ему и его сестренке тонкие красные ленточки из ткани, приговаривая, что этот нехитрый оберег защитит их от любых бед и несчастий.
Нынешний облик монастыря не имел абсолютно ничего общего с тем тихим, уединенным местом из детских воспоминаний Юй Ли. Сейчас этот храм переживал настоящий расцвет, его залы были переполнены паломниками, здесь повсюду ходили буддийские монахи в традиционных одеяниях, а над огромными бронзовыми курильницами для благовоний плыли густые, сизые клубы ароматного дыма. Юй Ли невольно вздохнул от нахлынувших чувств.
Воздух во дворе монастыря оказался слишком едким и насыщенным из-за тлеющих палочек, так что Юй Ли не выдержал и громко чихнул. Янь Шитин бросил на него быстрый взгляд, мягко увлек за собой и повел прочь от шумных толп, направляясь прямиком к кленовой роще.
Однако не успели они сделать и десятка шагов, как Юй Ли краем глаза внезапно выхватил из толпы три знакомые фигуры. Это были его мать, младшая сестра и Ван Цзяньфэн.
Ноги юноши словно приросли к земле. Он подсознательно схватил Янь Шитина за руку и потянул за собой под навес ближайшей лавки, торгующей ритуальными свечами и благовониями, чтобы оттуда незаметно понаблюдать за этой троицей. Мама и Синьсинь спокойно шли впереди, о чем-то негромко переговариваясь, а Ван Цзяньфэн молча следовал за ними по пятам, неизменно держась на расстоянии пары шагов.
Юй Ли принялся пристально вглядываться в выражение лица младшей сестры и с облегчением отметил, что девочка выглядит вполне спокойной. Да, в её движениях всё еще сквозила некоторая скованность и неловкость, но в её глазах больше не было той дикой паники и ярого отторжения, которые она демонстрировала во время праздников. Парень не знал, что именно произошло в их доме после его утреннего ухода, но сейчас становилось очевидно: жизнь его семьи медленно, но верно разворачивалась в совершенно новом, счастливом направлении.
Юй Ли со спокойным сердцем отвел взгляд. Он повернулся к стоящему рядом мужчине и тихо произнес:
— Пойдем отсюда.
Янь Шитин пристально, с каким-то особенным выражением посмотрел на Юй Ли. Однако он не стал задавать лишних вопросов, а просто перехватил ладонь юноши, крепко сжав её в своей руке, и уверенно вывел его из лавки.
Кленовая роща оказалась поистине огромной, а чуть поодаль, сквозь огненную листву деревьев, весело журча, пробивался чистый горный ручей. Помимо этих живописных видов, смотреть здесь в принципе было больше не на что. Юй Ли шел с максимальной осторожностью, боясь случайно пересечься маршрутами с матерью и сестрой, и из-за этого постоянного напряжения даже не обратил внимания на то, что они с Янь Шитином на протяжении всего пути идут рука об руку, прочно переплетя пальцы.
Так, не разжимая рук, они дошли от кленового массива до самого берега горного ручья. В этот момент небо над их головами внезапно потемнело, и хлынул сильный дождь. Янь Шитин нахмурился, оценивая внезапный каприз погоды, и поспешно увлек Юй Ли под крышу деревянной беседки, стоявшей у самой воды:
— Я быстро сбегаю к той лавке на углу и куплю зонт. Пожалуйста, подожди меня здесь и никуда не уходи.
Юй Ли не успел даже толком осмыслить его слова, как Янь Шитин уже выпустил его ладонь из своей руки и быстрым бегом направился в сторону торговых павильонов. Юй Ли завороженно смотрел на его удаляющуюся широкую спину, а затем медленно опустил ресницы и взглянул на собственную ладонь. Только сейчас до его сознания дошло, что они с Янь Шитином только что рука об руку преодолели весьма приличное расстояние. Юноша растерянно разглядывал свою ладонь, а в его голове вовсю бушевал настоящий вихрь из хаотичных и смутных мыслей.
Спустя несколько минут он увидел, что Янь Шитин, раскрыв над головой большой зонт, размашистым шагом торопится обратно к беседке. Юй Ли подсознательно сделал два шага ему навстречу, собираясь выйти к краю деревянного настила, но в этот самый момент из-за усилившегося ливня огромная масса застигнутых врасплох туристов, словно безумный пчелиный рой, ломанулась с улицы прямиком под крышу этого небольшого строения.
Доски пола мгновенно стали мокрыми и скользкими от принесенной на обуви воды, и плотный поток людей начал стремительно оттеснять Юй Ли в самый дальний угол. Парень попытался сделать еще один шаг назад, чтобы уступить дорогу бегущим, но его нога внезапно соскользнула с неогражденного и влажного края платформы беседки.
Находившийся буквально в трех метрах от него Янь Шитин, нахмурив брови, изо всех сил пробивался сквозь плотную толпу отдыхающих, пытаясь как можно скорее добраться до юноши. Но стоило ему сделать шаг под крышу, как в общем шуме дождевых капель до его слуха отчетливо донесся знакомый, короткий, испуганный возглас:
— А-а-а!..
—
http://bllate.org/book/14496/1282990
Ourba85 (переводчик/культиватор основы ци)
1 июля 2026 в 13:45
1
Готово:
