Готовый перевод Flash Marriage / Мгновенный брак [❤️][✅]: Глава 27. В следующий раз — не упаду

— Дедушка, это вкусно? — Гуан Хаобо вытянул шею, глядя на Чу Тяньлуна.

Тот лишь хмыкнул, скосив глаза на коробку печенья. Потом неторопливо достал ещё одно, щёлкнул зубами и проглотил.

— Так себе, — буркнул он.

Съел два — потянулся за третьим. Но тётя Чжан вовремя оглянулась, подбежала и выхватила коробку.

— Старший господин, вам нельзя много сладкого. Уже две съели — хватит.

— Я всего две съел, — Чу Тяньлун упёрся тростью в пол и трижды стукнул. Глухо отозвался деревянный пол. — Что, теперь и печенье мне нельзя?

— Доктор велел следить за сахаром, — спокойно ответила тётя Чжан и унесла печенье на кухню.

— Дедушка, вам нельзя сладкое? — Гуан Хаобо сразу понял. — Тогда завтра я вам испеку без сахара.

— Немного сахара всё же добавь, — хмуро сказал Чу Тяньлун.

— И чуть-чуть нельзя, — отрезала тётя Чжан и посмотрела на Гуан Хаобо. — Доктор только позавчера всё проверял. Если не послушается — я позвоню Чу Жую.

— Я не добавлю, — Гуан Хаобо кивнул серьёзно.

— Так что, в этом доме моё слово больше не закон? — Чу Тяньлун фыркнул. — Ты кого слушаешь — меня или тётю Чжан?

Гуан Хаобо моргнул и честно ответил:

— Дедушка, я слушаю Чу Жуя.

— Дурачок ты, — проворчал Чу Тяньлун. — Всё Чу Жуя слушаешь… Гляди, как бы он тебя не съел.

— Не съест, дедушка, — Гуан Хаобо расплылся в улыбке. — Он добрый со мной.

Чу Жуй вечером, вернувшись после работы в старый дом, лишь тогда заметил, что Гуан Хаобо всё ещё здесь.

— В этих печеньях есть миндаль. Ты только Чу Жую не давай их, — Чу Тяньлун постучал тростью и кивнул в сторону кухни, где тётя Чжан уже спрятала коробку. — Он ещё в детстве съел кусочек — и сразу в больницу. У него аллергия на миндаль.

Гуан Хаобо аж подскочил:

— Это новый вкус! Я сам придумал рецепт, ещё целую коробку испёк. Хотел вечером домой отвезти, попросить Чу Жуя попробовать…

Не договорив, он резко вскочил с дивана и бросился к выходу — к дяде Чжоу, чтобы тот открыл машину. Нужно было вытащить ту вторую коробку и выбросить её, пока не поздно. Но едва выскочил за дверь — тут же влетел прямо в объятия Чу Жуя.

— Куда так несёшься? — Чу Жуй удержал его за плечи.

— Чу Жуй?.. — Гуан Хаобо приподнял голову, глаза засветились. — Ты зачем приехал?

— Навестить дедушку. — Чу Жуй прошёл в дом, Гуан Хаобо послушно развернулся и пошёл за ним. Чу Жуй бросил взгляд через плечо: — Ты когда сюда приехал? Почему мне не сказал?

— А он ещё должен тебе докладывать? — Чу Тяньлун проворчал. — Это я его позвал.

Гуан Хаобо проигнорировал замечание и всё же ответил Чу Жую:

— После Нового года дедушка часто велит за мной машину прислать — поесть вместе.

— Интересно… — Чу Жуй нахмурился. — Почему я не знал?

— Дядя Чжоу не сказал тебе? — Гуан Хаобо тут же понял, что проговорился: теперь Чу Жуй точно догадается, что дядя Чжоу с тётей Чжан ежедневно доносят ему все мелочи. Но Чу Жуй в последнее время был слишком занят и не спрашивал.

— Дедушка меня любит, — поспешил сменить тему Гуан Хаобо. — Ему нравятся мои печенья.

Чу Жуй внимательно посмотрел на старика — и правда, Чу Тяньлун выглядел довольным. Хмурый, но Гуан Хаобо что-нибудь ляпнет — и он обязательно ответит, даже если только носом фыркнет. Это тоже ответ.

Чу Жуй вдруг подумал: может, Гуан Хаобо и правда был прав — дедушке он и впрямь нравится.

В общем-то, неудивительно. Всю жизнь Чу Тяньлун держал людей на расстоянии, всегда прикрывался стеной. А тут вдруг попался полный простак — видно всё насквозь, от волос до сердца. Такого и полюбить несложно.

— Слышал от твоего двоюродного брата, в компании какой-то проект накрылся? — Чу Тяньлун, сидя во главе стола, спросил Чу Жуя перед ужином.

Чу Жуй сразу понял: Чу Лянь уже успел настучать деду. Он спокойно ответил:

— Дедушка, вы не беспокойтесь. В компании всё под контролем. Пара мелких проблем — я разберусь, всё уладим.

— Всё же семья. Если что-то случилось — садитесь и мирно договаривайтесь, — Чу Тяньлун не стал развивать тему, лишь пригубил чай. — Нет ничего такого, что нельзя обсудить. Главное — мир в семье. Семья в ладу — всё остальное устроится.

Чу Жуй молча кивнул. Он прекрасно знал, к чему дедушка клонит: даже если Чу Лянь что-то натворил, Чу Тяньлун всегда будет заминать скандалы. Любимчик всё-таки.

Он хотел промолчать — но всё же сказал:

— Дедушка, у нас семейный бизнес. Все эти годы руководство брало по принципу «свой человек» — вот и развалилось всё. В прошлом году, когда я вернулся, положение было уже почти безнадёжным. Только сейчас начали выправляться. Сейчас самое время навести порядок. У меня правило одно: кто способен — идёт вверх, кто тянет вниз — уходит. А кто только подзуживает и гадит — тем более не место. Иначе с компанией и дальше будут проблемы — вы же сами это лучше меня понимаете. Иначе бы не вернули меня, верно?

Чу Тяньлун понимал: каждое слово правда. Он помолчал, ничего не ответил, только напоследок пробурчал, чтобы Чу Жуй всё же оставлял людям хоть немного пространства. Чу Жуй кивнул рассеянно — для него это не имело большого веса.

Гуан Хаобо всё это время сидел сбоку и слушал внимательно, только едва понимал смысл. Он лишь догадывался — речь снова о работе. В последнее время Чу Жуй всё время на работе, похудел заметно. Когда подали еду, Гуан Хаобо молча стал подкладывать ему в миску всё, что мог:

— Ешь побольше.

Чу Жуй всё время не притрагивался к общим блюдам — перед ним и так уже гора любимых закусок. Он вдруг понял: Гуан Хаобо теперь досконально знает, что ему нравится. Раньше бывало — положит что попало, что сам ест.

Как только Чу Жуй это осознал, Гуан Хаобо тут же вытащил клубничную карамельку и бросил её в его чашку кофе. Положил — и ещё заглянул снизу вверх, улыбнулся, как пёс, ждущий похвалы.

С той самой первой чашки, когда Чу Жуй однажды выпил кофе с этой карамелькой, Гуан Хаобо решил: теперь так и надо. Увидит кофе — тут же чистит конфетку и кидает туда. Первые разы Чу Жуй молча отставлял кружку и больше не прикасался.

Сегодня он просто поднял чашку и вылил весь кофе в мусорное ведро. Потом повернулся к тёте Чжан и попросил налить новый.

— Ты чего?.. — Гуан Хаобо склонился над ведром — Почему вылил?

— Я не пью кофе с сахаром, — сказал Чу Жуй.

— Но ты же говорил, что тебе вкусно! — Гуан Хаобо нахмурился. Ему казалось, Чу Жуй просто всё выкинул зря. — Ты странный, Чу Жуй. То тебе так вкусно, то — не вкусно. За тобой и не угнаться.

Он ещё и при Чу Тяньлуне начал бурчать: мол, Чу Жуй придумывает всё новые странности, как ребёнок — и попробуй угоди ему.

Чу Жуй только усмехнулся. Объяснять что-то Гуан Хаобо — бессмысленно.

Чу Тяньлун перевёл взгляд с одного на другого:

— Так не балуй ты его, и всё. Глянь на себя — за столом чуть ли не с ложечки кормишь. Вот и привык, что ты за ним ходишь.

Гуан Хаобо послушал, помедлил — и кивнул с важным видом. Дедушка, значит, прав.

Чу Жуй слушал, отпивая свежий кофе, и подумал: если уж кто и ведёт себя как с ребёнком — так это он с Гуан Хаобо.

Вспомнил их два года брака — да, в целом всё шло ровно. Гуан Хаобо, кроме своей наивности, был почти безупречен.

***

— А ты знаешь, какой пароль Чу Жуй обычно ставит? — Чу Лянь опять прокрался в кабинет Чу Жуя, дождавшись, пока тот уйдёт на встречу. Увидел там Гуан Хаобо — и начал издалека, осторожно подводя разговор. Но быстро надоело. — Ладно, говори прямо.

— Пароль… восемь два шесть, десять… десять… — Гуан Хаобо склонил голову набок, пытаясь вспомнить. Чу Жуй ведь сам ему говорил, но сейчас в голове всё смешалось.

Он потёр виски, ходил кругами по кабинету — но цифра после «десять» так и не всплыла.

Чу Лянь щёлкнул глазами, вдруг догадался:

— Может, сто семь?

— Точно! Сто семь! — Гуан Хаобо хлопнул себя по лбу. — Сто семь! Братец, ты как догадался?

— Десятого октября. Знаешь, какой это день? Чу Жуй в детстве похищен был — как раз в этот день. Вся семья помнит.

Чу Лянь больше ни слова не сказал, сразу раскрыл сейф. Порывшись там, нашёл нужное, сунул в свою сумку.

Гуан Хаобо всё ещё сидел на диване и тупо смотрел в одну точку. Он вспомнил, как Чу Жуй рассказывал ему о том похищении: там было темно, ничего не видно, а кошка тогда его укусила — с тех пор он боится кошек и всего пушистого.

— Чу Жуй в детстве… — начал он, но замолк. Чу Лянь уже смотрел прямо на него. Широкая улыбка на мертвенно-бледном лице — и глаза, холодные, как клинок.

У Гуан Хаобо по спине пробежал холодок. Он съёжился весь, кожу покрыло мурашками.

Чу Лянь ушёл, а Гуан Хаобо ещё долго сидел, прижимая ладонь к груди, будто пытаясь унять сердце. Потом позвал помощника Чу Жуя — просто посидеть рядом. И твёрдо решил: держаться от Чу Ляня подальше. Хоть и брат Чу Жуя, а улыбка — не к добру.

***

У тёти Чжан заболел внук. Чу Жуй сразу дал ей свободный отпуск — если что, могла уходить домой в любое время. Пока тёти Чжан почти не было, Чу Жуй ходил дома без кофе: он пил только тот, что готовила она.

Как только она вернулась, Гуан Хаобо прилип к ней — стал учиться варить кофе. Первые дни всё заканчивалось одинаково: Чу Жуй пробовал — и молча выливал в мусор.

— Ужасно. Экстракция никакая, кислое, острое, гадость. Как помои, — безжалостно комментировал он и морщился.

— А ты пил помои? — Гуан Хаобо серьёзно посмотрел на него, глаза сверкали так, будто он правда ждал ответа.

Чу Жуй споткнулся на словах. Замолчал.

— Нет, не пил.

— Тогда как ты знаешь, что это на них похоже?

— Похоже — значит, похоже.

— Ты нечестный… — Гуан Хаобо надулся.

Но не сдавался. Каждый раз нёс новый кофе — и каждый раз Чу Жуй выливал.

— Сгоревшее, горчит… гадость.

— Пропорция воды не та, гадость.

— Знаешь свойства этих зёрен? Слишком кислое. Гадость.

Один за другим чашки отправлялись в мусор. Гуан Хаобо не сдавался, но чем больше раз Чу Жуй выливал — тем ощутимее садилось у него внутри. С каждым разом опускались руки.

Через неделю он приготовил кофе строго по рецепту тёти Чжан — и понёс Чу Жую, сияя.

Тот поднёс чашку, понюхал, нахмурился, сделал глоток… Подержал во рту пару секунд — и сплюнул прямо в мусорное ведро. Потом спокойно вылил остатки туда же.

Гуан Хаобо смотрел, как Чу Жуй вылил последнюю чашку, и улыбка застывала у него на лице долгие полминуты. Потом он просто осел на диван, тяжело рухнув, закрыл глаза рукой. Ноздри дрожали, кожа на шее и под воротником вспыхнула красным, грудь ходила вверх-вниз.

— Чу Жуй… — голос у него сразу сел, сиплый. — Сколько уже кружек… Ты всё вылил.

Чу Жуй не ожидал, что на этот раз Гуан Хаобо так сорвётся. Замер, не зная, что делать: глядел на него, открыл рот, но слова не находились. Рука зависла в воздухе — хотел похлопать, успокоить, но так и опустил обратно.

Повисла странная тишина. Гуан Хаобо всё так же сидел с закрытым лицом и не приходил в себя. Чу Жуй стоял, подождал немного — потом достал из кармана леденец. Раскрыл фантик, наклонился и сунул конфету прямо в приоткрытый рот Гуан Хаобо.

Тот дернул носом — и резко всосал её глубже. Леденец застрял в горле. Чу Жуй дёрнулся, обхватил его и быстро выжал приём Хеймлиха. Гуан Хаобо выдохнул — конфета выпала на пол. Он ещё долго кашлял, опершись на диван.

Чу Жуй стоял сзади, похлопывая по спине. Гуан Хаобо отдышался — и всё равно не успокоился:

— Ты… ты всё выливаешь… Я же старался… Каждый раз…

Чу Жуй глянул на его красное лицо, покрасневшую шею — и наконец выдавил сквозь напряжённые губы:

— В следующий раз… не вылью.

Гуан Хаобо услышал, шумно втянул воздух, тыльной стороной руки смахнул со щёк слёзы, что вытолкнул леденец. Выпрямился, вытянул спину:

— Тогда я… тогда я сейчас ещё одну сварю тебе.

http://bllate.org/book/14469/1280156