Готовый перевод Flash Marriage / Мгновенный брак [❤️][✅]: Глава 26. Это не важно

Скоро была годовщина смерти родителей. Каждый год Гуан Хаобо ездил на кладбище — в прошлом не смог поехать из-за болезни, поэтому в этот раз начал готовиться заранее, за два дня.

Он помнил: папа любил кунжутные лепёшки, мама — сладкие торты. Оба рецепта он давно знал наизусть и накануне испёк всё своими руками.

Изначально дядя Чжоу собирался отвезти его на кладбище, но Чу Жуй, уйдя утром по делам, неожиданно вернулся и повёз сам. По дороге они заехали за живыми цветами.

Родители Гуан Хаобо лежали вместе. С тех событий у него остались лишь рваные обрывки воспоминаний — проснулся тогда уже без них, рядом был только дядя и тётя.

Кладбище располагалось далеко от города. По правилам там нельзя было жечь бумагу, но за этим никто толком не следил — люди всё равно жгли тайком. Северный ветер подхватывал чёрные хлопья пепла и разносил их по воздуху, так что даже голубое небо казалось затянутым мутной дымкой.

Солнце светило резко, полуденное, но здесь всегда было холоднее, чем в городе. Ряды строгих серо-зелёных плит тянулись одна за другой. На некоторых ещё лежал толстый снег, с других его уже смели — под ногами валялись поблекшие, высохшие цветы.

Гуан Хаобо нашёл могилу родителей. Вместе с Чу Жуем они вычистили всё вокруг, смели дорожку. Потом Гуан Хаобо опустился на колени и, словно раскрывая что-то драгоценное, достал из сумки кунжутные лепёшки и маленький кремовый торт. Он аккуратно разложил всё перед надгробием.

— Папа, мама… я пришёл к вам. Это я сам сделал, всё, что вы любили.

Он поставил на плиту и свежие цветы, купленные Чу Жуем:

— Эти цветы — от Жуй-ге. Я первый раз привёл его к вам. Это Чу Жуй. Мы с ним поженились.

Чу Жуй всё это время стоял чуть в стороне. Но, услышав своё имя, подошёл к надгробию, трижды поклонился, достал из кармана пачку сигарет, прикурил две. Одну хотел положить перед плитой, но Гуан Хаобо мягко остановил его рукой:

— Папа не курил.

Чу Жуй коротко кивнул, погасил сигарету, а вторую зажал зубами, выдохнул пару медленных затяжек. Дым, подхваченный ветром, смялся, закрутился и быстро растаял в холодном воздухе.

Гуан Хаобо сказал тихо, но ровно:

— Я сейчас держу кондитерскую. Каждый день столько людей заходит за тортами, что иногда не успеваю. Эту кондитерскую Жуй-ге мне помог открыть.

Он чуть улыбнулся уголками губ:

— Сяохуа потерялась, но Жуй-ге нашёл её.

— Вчера ездили к дедушке Жуй-ге домой ужинать. Дедушка меня очень любит…

Чу Жуй невольно усмехнулся про себя — он-то так и не понял, откуда у Гуан Хаобо эта уверенность, что дед его «очень любит».

— Зато есть и те, кого я не люблю, — продолжил Гуан Хаобо так же спокойно.

Чу Жуй выдохнул дым и глянул на него:

— Кого ты не любишь?

Гуан Хаобо даже не обернулся — всё так же говорил, глядя прямо на надгробие:

— Тебе не скажу. Скажу только папе с мамой.

Они пробыли там больше двух часов. Гуан Хаобо замёрз так, что тёр себе лицо и руки, но всё равно не уходил. Чу Жуй хотел было подтолкнуть его, но передумал — просто прикурил ещё одну сигарету и молча стоял рядом, дожидаясь, пока тот выговорится. Хоть половина его слов и была бесконечно повторяющейся чепухой, Чу Жуй давно не видел его таким спокойным.

Ещё минут тридцать Гуан Хаобо шептал что-то своим, потом выдохнул, трижды поклонился и тихо сказал:

— Папа, мама… вы не переживайте за меня. Мы с Жуй-ге теперь каждый год к вам будем приходить…

После кладбища настроение у Гуан Хаобо было явно лучше, чем по дороге туда — солнце било в глаза, и весь свет казался тёплым.

Но радость продлилась недолго. Кошка, которую Чу Жуй тогда принёс домой, до весны не дожила — однажды утром Гуан Хаобо нашёл её в корзинке. Сяохуа свернулась клубком, тело уже застыло.

Смерть для Гуан Хаобо была не впервой. Он сразу понял, что Сяохуа ушла туда же, где теперь его родители — куда-то очень далеко, где он уже не сможет её увидеть.

В тот же день утром он взял переноску с маленьким телом, потянул Жуй-ге за руку — и они долго ездили по окрестностям, пока не нашли солнечный склон за городом. Там, под старым раскидистым тополем, Гуан Хаобо похоронил Сяохуа. Перед тем как зарыть, он что-то долго шептал — Чу Жуй стоял в стороне и так и не расслышал, о чём он говорил.

После этого Гуан Хаобо ещё много дней ходил подавленный. Потом вдруг снова начал — утром перед работой и вечером после — бродить по двору, полусогнувшись, заглядывая под кусты, в клумбы. Глаза у него всё время были мутными, но он так ни разу и не заплакал.

Чу Жуй однажды спросил, не хочет ли он завести ещё одну кошку. Гуан Хаобо долго сидел молча — будто и думал, и вовсе не думал одновременно. Потом только тихо покачал головой:

— Не хочу.

-–

После праздников у Чу Жуя в компании начался аврал, в кондитерской тоже было полно дел. Дни шли быстро — считай по пальцам, и не заметишь, как пролетели.

-–

Чу Жуй сидел прямо, рукава рубашки были закатаны до локтей. Он не отрывал взгляда от отчёта:

— Почему проект в Циньлиньшань заморозили?

Менеджер проектного отдела вытер пот со лба:

— Господин Чу… Земли под Циньлиньшань, которые мы собирались застраивать, теперь заняты. Они требуют всё вернуть…

— Звони в полицию.

— Уже звонили, господин Чу. Бесполезно. Это местные крестьяне. Говорят, что когда землю продавали, их даже не спросили. Никто из них ничего не подписывал. Теперь хотят всё обратно.

Чу Жуй щёлкнул пальцами по столу, потом резко опустил ладонь. Кто-то рядом вздрогнул.

— По бумагам всё чисто. Что теперь — кто захотел, тот и забрал?

Чу Лян, обычно молчаливый и нечастый гость на таких встречах, вдруг вмешался:

— Господин Чу, этот проект сожрал у нас месяцы работы. Мы вбухали туда кучу денег. Ты помнишь, ещё на оценке я говорил — у Циньлиньшань сложная структура. Там всё держат родственные кланы, связи крепкие на каждом уровне. Мы знали, что риск велик. Половина акционеров была против, но ты настоял. Вот и результат. Что дальше? Ты объяснишь им? Кто покроет убытки?

Чу Жуй едва заметно усмехнулся. Чу Лян, который весь год только и делал, что таскался по клубам и женщинам, вдруг вспомнил про риск. На собраниях его тогда и близко не было — отсиживался в офисе, лишь бы до своей доли дотянуть. А как запахло проблемами — сразу стал голосом совести. Смешно. Пусть все видят, кто к чему приложил руку.

Чу Жуй поймал его взгляд, смотрел не мигая. Чу Лян дёрнулся, отвёл глаза, поёрзал на стуле.

Чу Жуй заговорил тихо, но так, что каждый в комнате замер:

— С этого момента проект под моим личным контролем. Все получат чёткий ответ. И если выяснится, что сбой случился на нашем конце или кто-то из «своих» помог этим крестьянам — акционеры скучать не дадут.

После этого Чу Жуй почти каждый день задерживался на работе допоздна. Утром уезжал рано, возвращался далеко за полночь. Раньше он сам встречал Гуан Хаобо, теперь за ним снова ездил дядя Чжоу.

Гуан Хаобо уже знал, что у Чу Жуя проблемы с проектом — дядя Чжоу рассказал всё как есть. Он видел, как Чу Жуй возвращается домой под утро, и не понимал, чем может помочь.

Если кондитерская закрывалась пораньше, Гуан Хаобо просил дядю Чжоу отвезти его к Чу Жую. Он приносил ему ужин и пару кусочков собственного торта — угощал помощников и девочек из офиса, которые приходили к Чу Жую по делам.

Чу Жуй никогда не возражал. Гуан Хаобо сидел тихо — если уставал, засыпал прямо на диване. Если нет — брал у Чу Жуя планшет и смотрел сериал. Чтобы не мешать, убавлял звук до минимума, и тогда Чу Жуй сам однажды протянул ему наушники.

В тот вечер Гуан Хаобо сидел в наушниках и смотрел фильм. Дверь кабинета открылась — он обернулся и увидел, как кто-то, слегка наклонившись, вошёл внутрь.

Он сразу узнал его — Чу Лян, двоюродный брат Чу Жуя. Гуан Хаобо снял наушники, поднялся и улыбнулся:

— Братец, вы пришли.

Чу Лян думал, что кабинет пуст. Голос из угла заставил его вздрогнуть — он отступил на пару шагов.

— Ты… Ты что тут делаешь?

— Жду Чу Жуя. Братец, вы к нему?

Чу Лян выпрямился, расправил плечи и зашёл в кабинет так, будто он здесь хозяин. Чу Жуй никогда не звал его братом — зато этот простак Гуан Хаобо произносил это слово без стеснения.

— Ты Чу Жуя ждёшь? — переспросил Гуан Хаобо.

— А? Да. Я пришёл за одним документом, — Чу Лян отвёл взгляд, глаза забегали. — Слушай, поможешь найти?

— Какой документ? — Гуан Хаобо подошёл ближе.

— Важный. Очень важный. Ты не знаешь, где Чу Жуй обычно хранит такие бумаги?

Гуан Хаобо покачал головой:

— Не знаю. Я всё равно не понимаю в его делах.

Сразу стало ясно — с этого простачка ничего не вытянуть. Чу Лян пробормотал что-то невнятное и вышел быстрее, чем зашёл.

Когда Чу Жуй вернулся, Гуан Хаобо тут же рассказал ему про визит Чу Ляна и его вопросы. Чу Жуй выслушал молча, только хмыкнул и холодно усмехнулся. Потом взял Гуан Хаобо за руку, обошёл с ним стол, сам сел в кресло и посадил его к себе на колени.

Позу выбрали так себе — Гуан Хаобо попробовал вывернуться:

— Отпусти… так неудобно.

Чу Жуй не отпустил. Изначально он хотел показать ему сейф — но стоило Гуан Хаобо дёрнуться, и что-то внутри сорвалось с цепи. С тех пор как пропала Сяохуа, они так и не сблизились. Сегодня он наконец закрыл большую часть проблем с проектом, настроение было опасно спокойным — торопиться больше не хотелось. Его ладони скользнули под подол свитера — сжали тёплую талию.

— Не надо… вдруг кто-то войдёт… — Гуан Хаобо пытался оттолкнуть его руки, но сил не хватило.

Чу Жуй провёл носом по его шее, опустился ниже и вцепился зубами в ключицу, оставляя чёткий след.

— Не бойся. Никто не осмелится войти.

Голос прозвучал хрипло, слишком близко к уху. Он втянул знакомый сладкий запах — тонкий привкус клубничных леденцов. Губы Чу Жуй скользнули к мочке уха, он прикусил её и накрыл губами. Потом развернул Гуан Хаобо лицом к себе и поцеловал — глубоко, так что тот задышал тяжело и сбивчиво.

Он отстранился только тогда, когда губы Гуан Хаобо стали горячими и влажными. Двумя уверенными движениями стянул с него одежду.

…

Только спустя больше часа Чу Жуй наконец отпустил Гуан Хаобо. В кабинете ещё долго слышалось тяжёлое дыхание двоих. Чу Жуй провёл пальцами по мокрым прядям, прилипшим к векам Гуан Хаобо.

У того глаза покраснели, тело всё ещё горело. Стоило Чу Жую коснуться его губ, как Гуан Хаобо вздрогнул, зажмурился и высунул язык, чтобы слизнуть кровь с потрескавшейся губы. Кончик языка задел палец Чу Жуя, который как раз стёр каплю крови. Язык скользнул по подушечке пальца.

Чу Жуй едва не потянул его к себе снова — но сдержался. Поздно. Он заставил себя отпустить Гуан Хаобо окончательно.

Он помог ему вытереться, потом сел за спину и обнял за плечи. Дождался, пока Гуан Хаобо откроет глаза, и кивнул на сейф под столом:

— Смотри. Все важные бумаги лежат там.

— Ага, — Гуан Хаобо глянул туда рассеянно, снова зажмурился. Его клонило в сон — больше всего на свете он сейчас хотел провалиться в тишину.

Чу Жуй лёгонько коснулся его талии, чуть встряхнул:

— Если Чу Лян ещё раз придёт — сразу скажешь мне.

— Хорошо.

— Пароль от сейфа — восемь два шесть, один ноль семь. Запомнил?

— Восемь… два шесть… один ноль семь… — Гуан Хаобо пробормотал и вдруг распахнул глаза шире. — Восемь два шесть — это твой день рождения?

Чу Жуй чуть усмехнулся уголком губ:

— Угу. Мой.

— А один ноль семь? Это какой день? Седьмое января? Или… седьмое октября?

Чу Жуй не ответил сразу. Помолчал пару секунд, взгляд снова стал отстранённым:

— Это не важно.

http://bllate.org/book/14469/1280155