Готовый перевод Flash Marriage / Мгновенный брак [❤️][✅]: Глава 9. Почему снаружи нельзя?

Чу Жуй стоял спиной к Гуан Хаобо. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Гуан Хаобо всё ещё не мог нормально перевести дыхание — голос звучал так, будто он только что плакал: сбивчиво, с тяжелым носовым оттенком, полным обиды.

Чу Жуй сам почувствовал, что отдёрнул руку слишком резко. Он развернулся и подошёл к Гуан Хаобо, мягко похлопал его по спине. Дождался, пока тот успокоится и сможет говорить ровно, и только тогда взял его за руку, потянул вперёд:

— Я не ушёл, я с тобой. Пойдём домой.

Стоило Гуан Хаобо ухватиться за руку Чу Жуя, как он вцепился в неё крепко, с той детской настойчивостью, что разгоняет любые обиды. Его настроение всегда приходило и уходило, как весенний дождь: дашь конфету — и всё снова хорошо.

Вэнь Цзэсюань только что возвращался в машину за вещами и как раз вернулся обратно, держа в руке подарочную коробку. Он протянул её Чу Жую:

— Свадебный подарок вам двоим.

На этот раз Чу Жуй не стал выпускать руку Гуан Хаобо — тот сжал её до побелевших костяшек, будто не собирался отпускать. Чу Жуй принял коробку другой рукой и коротко сказал:

— Спасибо тебе, Сюань-ге.

— Домой? — уточнил Вэнь Цзэсюань.

— Да, — кивнул Чу Жуй. — Сяо Бо устал. Сюань-ге, давай в другой раз соберёмся, а сегодня мы поедем.

— Ведите машину осторожно, — Вэнь Цзэсюань похлопал Чу Жуя по руке. — В другой раз вы обязаны отдельно пригласить меня выпить за ваше счастье. На свадьбу-то я не попал, всё думаю об этом.

Чу Жуй улыбнулся, коротко ответил: «Конечно», — и повёл Гуан Хаобо к машине.

Только в машине Гуан Хаобо вдруг вспомнил и спросил тихо:

— Ты же раньше… называл меня Аянь?

Рука Чу Жуя на руле вдруг налилась слабостью, он молчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Аянь… так будем звать тебя только дома. Ладно? Только для нас.

Гуан Хаобо кивнул, словно что-то понял, хотя в глазах ещё стояла детская растерянность.

— Понял. Аянь только дома. А снаружи нельзя, да? Почему снаружи нельзя?

ГГлупый мальчишка ничего не понимал и спрашивал с той же беззащитной остротой, которая больно царапала изнутри. Чу Жуй поперхнулся словами, не нашёл, что сказать. Вместо ответа он только поправил Гуан Хаобо ремень безопасности, завёл мотор и тронулся с места.

Гуан Хаобо не дождался ответа и больше не стал спрашивать. Только снова зашарил по карманам в поисках конфет — те, что были у него, закончились, пока он ждал Чу Жуя.

Чу Жуй посмотрел на это и наконец произнёс, тихо, но жёстко:

— Хватит с тебя конфет. Будешь много есть — зубы заболеют. С сегодняшнего дня — не больше трёх в день. Вернёмся домой — скажу тёте Чжан, пусть уберёт всё. Каждый день будешь получать три, не больше.

— Ладно, как скажешь. Буду есть только три конфеты в день.

Гуан Хаобо согласился сразу, без капли упрямства. Но руки всё ещё не покидали карманы — пальцы теребили пустую подкладку, цеплялись за одинокий смятый платок, который он без конца мял между пальцами.

Чу Жуй был уверен, что тот начнёт канючить и торговаться — он уже приготовил целую тираду, но не сказал ни слова. Слова застряли где-то между грудью и горлом. Он всё же не выдержал и заговорил снова — сам не до конца понимая, для кого эти объяснения.

— Сюань-ге… он мой сосед.

— Наши семьи всегда вместе работали, у нас общий бизнес. Мы с ним вместе росли.

— Он старше меня на пять лет. В детстве он всегда меня опекал… поэтому мы так близки…

Зачем он всё это говорил — Чу Жуй сам не мог бы сказать. Если промолчать, внутри всё сжималось в тугой, нераспутанный клубок.

Гуан Хаобо слушал молча, ловил каждое слово, но всё равно не понимал: почему стоило появиться тому мужчине — и Чу Жуй тут же разжал его ладонь? Хорошо ещё, что второй раз он успел схватиться крепче.

—

Вернувшись домой, Гуан Хаобо принял душ и поднялся на третий этаж. Ещё снизу он услышал музыку — Чу Жуй играл на рояле.

Он тихо открыл дверь и вошёл в кабинет на третьем этаже. Чу Жуй продолжал играть — даже не обернулся.

Гуан Хаобо боялся помешать. Он устроился на диване у рояля, лёг, подложив руки под голову, и слушал, как Чу Жуй перебирает клавиши.

Чу Жуй тоже только что вымылся — волосы ещё влажные, пряди мягко липли к щеке. Длинные, густые ресницы отбрасывали лёгкую тень. Свет падал на него мягко, обволакивая в прозрачное тепло.

Гуан Хаобо всё это время смотрел на Чу Жуя. Он вовсе не собирался спать — хотел ещё что-то сказать, но так и не дождался, пока Чу Жуй закончит играть, и незаметно провалился в сон.

Во сне он будто заблудился и всё чего-то искал.

Чу Жуй любил смотреть, как Гуан Хаобо спит. Такой тихий, тёплый. На лицо — взрослый мужчина, но стоило вспомнить, как он говорит обрывками фраз, совсем как ребёнок, и сразу казалось, что и спит он по-детски — беззащитно, чуть глуповато.

Чу Жуй звал его тихо, но Гуан Хаобо не проснулся. Дремал крепко, ровно дышал. Чу Жуй вдруг поймал себя на странной зависти: быть глупым — иногда это даже дар. Меньше боли, меньше узлов в голове. Устал — и можно заснуть где угодно.

Он осторожно поднял Гуан Хаобо на руки и отнёс в спальню на третьем этаже.

Чу Жуй плохо переносил жару — кондиционер всегда стоял на холоде. Гуан Хаобо к утру замёрз, сжался в комок, сонно нырнул глубже под одеяло — туда, где теплее. Наткнулся на тепло, поднял руку и обнял источник тепла, выдохнул спокойно и снова провалился в сон.

Чу Жуй проснулся сразу, как только Гуан Хаобо к нему прижался. Если бы не тихое посапывание во сне, он бы решил, что тот всё делает нарочно.

Чу Жуй ещё не привык к тому, что кто-то лежит рядом ночью. Но Гуан Хаобо не просто прижался — он обнял его за талию, забросил ногу на его бедро. Стоило Чу Жую чуть шевельнуться, как Хаобо недовольно забурчал, ещё крепче прижал его к себе, придавливая рукой край его пижамы, будто боялся, что он уйдёт.

Чу Жуй попытался разжать его пальцы, но не смог. В конце концов он просто взял Гуан Хаобо за руку и так и заснул, держа её в своей.

Гуан Хаобо в эту ночь спал так крепко, что проснулся ещё до рассвета. Он ещё не открыл глаза, но уже слышал у самого уха ровное, сильное сердцебиение — бух, бух, бух, ритмично стучало прямо в барабанные перепонки.

Он не двигался — знал, что лежит у Чу Жуя в объятиях, щекой прижавшись к его груди. Даже дыхание Чу Жуя он слышал ясно.

Это была не та комната на втором этаже — это была спальня Чу Жуя. И запах тут был другим — тем самым, что был на Чу Жуе, в их первую брачную ночь.

О вчерашнем он уже не думал — всё, что было тогда, растаяло под одеялом. В объятиях Чу Жуя было так тепло, что не хотелось ничего больше.

Он ещё теснее подтянулся к нему, тёплый и довольный, носом уткнулся в грудь, вдохнул. Потом запрокинул голову чуть выше и нащупал губами его подбородок — тёплый, с редкой колючей щетиной. Коснулся губами, чмокнул тихо.

Чмок.

http://bllate.org/book/14469/1280138