Готовый перевод Four‑Faced Buddha / Четырёхликий Будда [❤️][✅]: Глава 37. Двести юаней 3

Кровь медленно стекала с рассечённого лба, заливая мужчине глаз. Кожа на ране разошлась, обнажив мясо. Он лишь глухо выдохнул, не дрогнув, и не пошатнувшись ни на сантиметр.

Сюэ Баотянь довольно прищурился, поднял брови и, неспешно пройдя к дивану, сел, закинув ногу на ногу. Закурил.

Сквозь клубы дыма проступила гаденькая усмешка:

— Ну ты и мужик. Держишься. Только не скули потом, ладно?

Кровь залила Чжан Чи один глаз, он поморщился, но голос остался низким, спокойным:

— Что ты ещё собираешься сделать?

Сюэ Баотянь оглянулся на телохранителей за спиной:

— Ну и где они? Чего так долго?

— Уже здесь. Ждут за дверью.

Сюэ Баотянь приподнял уголок губ:

— Ну так пусть заходят.

Двери особняка снова распахнулись, и вместе с ночным ветром в комнату влетели шуршащие юбки. Несколько женщин, одетых вызывающе и не по погоде — короткие платья, голые бёдра, вырезы до пупа. Под светом ламп их формы казались почти гротескными.

Накрашенные, в боевом макияже, они встали в ряд. Сюэ Баотянь окинул их взглядом и цокнул:

— Это что за подбор? Я что, по телефону непонятно сказал?

Один из охранников быстро шагнул вперёд, низко поклонился:

— Мы их с трёх клубов наскребли. Серьёзно, это самые страшные, какие были.

Сюэ-младший нахмурился:

— Серьёзно? Что, теперь в клубах гуманизм процветает? Или уродливым уже и падать нельзя?

Он махнул рукой, будто отгоняя мух:

— Ладно, пофиг. Несите деньги.

На столе аккуратно выложили десять пачек купюр. Сюэ Баотянь, восседая с ногой на ногу, покачивал дорогим кожаным ботинком.

— Сегодня ваша задача — как следует его обслужить. Если справитесь, деньги — ваши.

Женщины переглянулись. Одна, с лицом, словно вымазанным известкой, осторожно спросила:

— Нас пятеро… и все на одного?

Сюэ Баотянь усмехнулся и чуть наклонил голову. Да. Именно так.

Они, видавшие всякое в дешёвых борделях и ободранных караоке, не были святыми. Но то, что происходило сегодня — даже для них было перебором. Потому замерли в сомнении.

Сюэ Баотянь холодно фыркнул и бросил подручному взгляд. На стол легла вторая пачка наличности — сумма удвоилась.

«За такие деньги грех не поработать» — пронеслось в головах женщин. Под маской тяжёлого макияжа взгляд стал хищным, все устремили глаза туда, где полулежал Чжан Чи.

Сюэ Баотянь, довольный, затушил сигарету:

— Снимите с него всё. Пусть девочки посмотрят, что у нас тут за “пациент”.

Слова ударили по комнате, как выстрел. Все взгляды — на чёрные обтягивающие трусы. Там, под тканью, заметно выпирал объём. Даже в покое он выглядел… впечатляюще.

И только Сюэ Баотянь вдруг почувствовал, как ноет его собственный зад.

Раздражённый, он взорвался:

— Ну чего вы тянете?! Я сказал — раздеть его!

Но Чжан Чи вдруг поднял голову. Его взгляд стал прямым и ледяным:

— “Двести юаней”, что ты этим хочешь сказать?

“Двести юаней” — слова, вонзающиеся в психику Сюэ Баотяня, как иглы. Его перекосило. Он с рёвом вскочил, схватил окровавленную пепельницу и рванулся вперёд:

— Да чтоб тебя, тварь! Думаешь, я не смогу тебя проучить?! Ещё раз назовёшь меня «двести юаней» — и я…

Он не успел закончить.

Чжан Чи встал.

Его руки по-прежнему были связаны за спиной, но это лишь подчёркивало его силу. Обнажённый торс, вздувшиеся мышцы — словно вырубленные из бетона. Грудь, плечи, ноги — вся фигура внушала страх.

— Ещё раз назовёшь меня «двести юаней» и… что? — тихо сказал он, и из раны на лице хлынула тёмная кровь.

Затем он четко по-слогам произнёс:

— ДВЕ-СТИ ЮА-НЕЙ.

Женщины, оцепенев, отшатнулись назад. Пепельница в руке Сюэ Баотяня дрогнула и чуть опустилась.

Настроение Сюэ Баотяня рухнуло, как карточный домик. Он вспомнил тот злополучный вечер, когда, выматерившись на целых десять минут, наконец вывел того мужчину из себя — и услышал ту самую фразу, что до сих пор отдаётся в спине ледяной дрожью:

— Ещё раз скажешь “мразь” или “сука” — и я тебя снова трахну.

Сюэ Баотянь уже понял: Чжан Чи — не вспыльчивый, наоборот, даже сдержанный. Но если его прижать, злость, которая обычно скрыта под кожей, рвётся наружу — и тогда это уже не человек, а угроза.

Но это его территория! Его дом, его охрана — пятеро, шесть человек минимум. Чего ему бояться?

Он мотнул головой, гаркнул:

— Вы чё, мрази, подохли тут?! Может, вам энергетика плеснуть, чтобы проснулись?! Держите его, раздевайте!

Он ткнул пальцем в женщину с белёсым макияжем:

— Ты! Иди сюда. Садись на него.

Но та только метнула взгляд на мужчину с окровавленным лицом и мощным торсом. Опыт говорил ей: этот — не тот, кого можно безнаказанно трогать. Она кинула взгляд на пачку денег на столе и с сожалением сказала:

— Босс, у меня сегодня по-женски. Извините, не смогу. Я пойду.

Не успела она закончить, как остальные женщины, перебивая друг друга, засыпали отказами и отговорками. Через секунду от них остались только каблуки, удаляющиеся к двери.

Сюэ Баотянь заорал им вслед:

— Пошли вы нахуй! Где ваша хвалёная профэтика?! Полвторого ночи! Какая, нахрен, домашка у детей?!

Дверь захлопнулась. Остался только его собственный ор, застрявший в пустоте. Он развернулся — ожидая увидеть Чжан Чи, поваленного и беспомощного.

Вместо этого — все стояли. Прямо, ровно, включая Чжан Чи.

— Это что за хуйня? — вырвалось у него. Он машинально отступил на шаг.

— Босс Сюэ, — один из “телохранителей” заговорил, — контракт был: поймать, дать по голове и отпустить. Мы это сделали. В договоре про групповое изнасилование ничего не было.

— Вы что за цирк устроили?! — Сюэ взвился. — У вас в ООО “Гопота и сыновья” юриста в штате завели?! Вам за это налоговые льготы положены, а? Хочешь денег — скажи! У меня их вагон и маленькая тележка!

— Уважаю подход. Тогда вот столько добавьте, и мы продолжим, — мужчина показал пальцами сумму.

Сюэ Баотянь вытаращился, указав на Чжан Чи:

— Да вы, блядь, грабите! За такие деньги его можно было убить!

Тот только цокнул и усмехнулся:

— Не договорились — так не договорились. Мы уходим. — Он хлопнул Чжана Чи по плечу. — Держись, братан.

Чжан Чи кивнул. Ни слова в ответ.

Они развернулись и пошли, будто на прогулку по парку. На выходе прихватили с собой двух охранников Сюэ. Без комментариев.

Оставшись в тишине, Сюэ стоял с пепельницей в руке и крутился на месте, будто искал камеру скрытого розыгрыша:

— Это сейчас вообще что было?..

Грубая верёвка соскользнула с запястий Чжан Чи. Он неспешно направился к дивану, по пути проходя мимо Сюэ Баотяня — даже не глядя в его сторону, не удостоив презрением или насмешкой.

Схватив салфетки, он вытер лицо от крови. Сел на диван, закинув ногу на ногу в той же позе, в какой минуту назад сидел Сюэ Баотянь. Белые кроссовки чуть качнулись.

— Я с ними знаком, — сказал он.

Сюэ Баотянь взвизгнул:

— С кем?! С этими похитителями?!

Чжан Чи цокнул языком:

— Ну, какими похитителями. Они просто берут грязные заказы — выбить долг, припугнуть, найти кого-то. Работают аккуратно, не переходят грань.

— То есть я им плачу, а они меня же и подставляют?!

— Ну не совсем. Они меня уже поймали, потом узнали кто я. А я, признаться, сам захотел узнать, кто на меня зуб точит. Вот и пришёл посмотреть. Кто ж знал, что это ты, Двухсоточка.

Он заметил, как Сюэ перекосило. Сыграл сочувствие, пожал плечами:

— А ты кто, кстати? А то как-то неловко без имени.

Сюэ стиснул зубы так, что те заскрипели:

— Можешь звать меня Господином. Или “моим Господином” — я не против.

Чжан Чи вздохнул, слегка пожав плечами:

— Я увидел, что это ты… Подумал, пусть выпустит пар. Дал тебе выговориться, дал даже врезать, не стал сопротивляться. Но когда ты привёл этих женщин — это уже был перебор.

— Чего?! Я же для тебя старался! Заплатил, чтоб тебя тёлки расслабили! Где тут перебор?!

— Я стопроцентный гей. У меня с женщинами — никак.

— Я стопроцентный натурал! У меня с мужиками — никак!

Чжан Чи слегка сбавил напор и даже попытался уговорить:

— Давай поищем компромисс. Я готов компенсировать. Чем смогу — помогу.

— Компенсировать?! Ты, у которого и двух лянов мяса нет! Ты, ублюдок, чем мне собираешься компенсировать?!

Слова вылетели — и за ними сразу взгляд. На те самые “два ляна мяса”. Но увиденное его шокировало: чёрные трусы Чжан Чи теперь были натянуты гораздо заметнее.

Он резко отступил:

— Ты, чего, возбудился? На ровном месте?!

Чжан Чи тоже нахмурился, опустил взгляд и пробормотал:

— Как-то жарко… и всё внутри зудит.

— Ты что, выпил это?! — Сюэ Баотянь указал на бутылку, стоявшую на столике. — Кто тебе разрешал?!

— А что это?

— …Афродизиак.

Наступила тишина. Воздух стал плотным, будто его кто-то сжал. Сюэ Баотянь дышал тяжело, с хрипом.

Прошло несколько долгих секунд. Чжан Чи подался вперёд, локти упёр в колени, длинные пальцы подхватили бутылку. Он медленно приподнял веки и произнёс:

— А зачем ты это приготовил?

Голос был низким, неторопливым. И вдруг Сюэ Баотянь осознал — того прежнего, спокойного Чжан Чи уже нет.

Из-под запёкшейся крови на его лице выступили новые черты, и вся внешность наполнилась тревожным, почти зловещим ореолом. Взгляд стал острым, холодным, как лёд в склянке. Чжан Чи сам ответил на свой вопрос:

— Это для меня? Чтобы я, не желая спать с этими женщинами, оказался в безвыходном положении? Чтобы меня просто… использовать?

Он встал, глядя прямо на Сюэ Баотяня, который уже отступал, сжимаясь в комок.

— Двести юаней… Раньше я думал, ты просто вспыльчивый. А теперь вижу — ты гнилой до самой сердцевины.

Он поднялся. Медленно, шаг за шагом приближался к Сюэ Баотяню, тот всё сильнее сжимался в угол. В руке у Чжана — бутылка, и качалась она в воздухе точно так же, как минуту назад пепельница.

Загнав Сюэ Баотяня в угол, он схватил его за шкирку, приблизил лицо и холодно спросил:

— Двести юаней… девчонки-то ушли. Ну и что теперь будем делать?

Тело Сюэ Баотяня тряслось, голос срывался:

— Я… я сейчас их верну… Или мужика найду! Любого, кого скажешь… Только скажи!

Чжан Чи склонился чуть ближе, взгляд его пробежался по лицу Сюэ Баотяня, как сканер:

— Не надо напрягать других. Пусть будешь ты. Страшный — так страшный, я глаза закрою.

— Чжан Чи! Сука, я твою мать!.. Если ты, мразь, посмеешь… я тебя убью!

— Подыхать ради твоей задницы — сомнительная сделка, — усмехнулся тот.

Пальцы Чжан Чи резко сомкнулись на его подбородке, челюсть разжалась под давлением, и полбутылки той самой воды были влиты в горло Сюэ Баотяню.

Он брыкался, извивался, кашлял, но большую часть всё же проглотил. Лицо его покрылось водой и слюной, а в глазах появилась паника:

— Чжан Чи… всё, хватит! Я больше не буду! Забудем всё! Ты — к своим, я — к своим. Хочешь — оплачу тебе мальчиков, любых, что хочешь! Ну?!

— Поздно.

Чжан Чи подался вперёд, закинул Сюэ на плечо как мешок — и пошёл к дивану.

— Забыл тебе сказать: ты, конечно, мразь, но зад у тебя что надо. Упругий.

ПЛЯС — звонкий хлопок по этой самой заднице разнесся по комнате.

— @#%&! @#%&! @#%&* ТЕБЯ И ВЕСЬ ТВОЙ РОД ДО СЕДЬМОГО КОЛЕНА!!!

http://bllate.org/book/14466/1279912