Готовый перевод Four‑Faced Buddha / Четырёхликий Будда [❤️][✅]: Глава 38. Всё хорошо. Я рядом.

Очередной звонок был сброшен. Фань Сяо небрежно швырнул телефон на покерный стол.

Единственный источник света — направленный софит — освещал чёрную бархатную поверхность, выхватывая из темноты только тонкие пальцы, сжимающие карты. Всё остальное — утонуло во мраке.

Сжатые губы. Натянутая челюсть. Фань Сяо выглядел… раздражённым.

— Лу Чжэнь? — Шилихуа сидел наискосок, развалившись у другого края карточного стола. Он положил карту рубашкой вниз и покачал бокал в тонких пальцах. — Он, между прочим, из-за тебя с Ю Шуланом расстался. А ты прячешься, не встречаешься… Не боишься, что он, разочарованный, опять побежит к твоему “директору Ю”?

Фань Сяо плавно вытянул карту и бросил её на стол. В голосе — ленивое фырканье:

— Ю Шулан его больше не примет.

Шилихуа вытянул свою и покрыл предыдущую, всё так же вальяжно рассуждая:

— С чего бы? В делах сердечных нет гарантий. Бывший вдруг начинает ныть, стягивает с себя всё, кидается с головой в постель… Ну ты сам подумай, какой мужик устоит?

Он осушил бокал и, хмыкнув, добавил:

— Я ж по-доброму говорю. Ты ведь никогда по-настоящему не влюблялся, откуда тебе знать, как легко всё может снова вспыхнуть?

Фань Сяо выложил стрит, очистив руку от карт. Голос был холоден, будто проходил сквозь лёд:

— Ты уже три раза проиграл. Я забираю ту бутылку Romanée-Conti.

— Это вино я для своей богини берег! — Шилихуа выпрямился, лицо исказилось от боли, — Фань Сяо, будь человеком! Не слышал, что везёт в игре — не везёт в любви?

— Не слышал. — коротко бросил Фань Сяо.

Он порылся в тайнике стола, вытащил стикер, быстро нацарапал адрес и протянул его ассистенту Шилихуа:

— Отвезите вино вот сюда. И цветы добавьте. Только не красные розы, ясно?

Шилихуа с досадой вытянул шею, чтобы подсмотреть, куда отправят его драгоценную бутылку. И вдруг нахмурился:

— Я думал, ты хочешь задобрить Ю Шулан, а ты… Ты это Лу Чжэню отправляешь?!

Фань Сяо отложил ручку, зажал сигарету “Яньчжи” в зубах. Его слова прозвучали с таким легкомыслием, словно он выкладывал на свет самые тёмные свои помыслы, и не собирался их прятать:

— Ну знаешь, иногда стоит потратиться на что-то дорогое… чтобы подпитать иллюзии, которые давно уже не стоят ни цента.

— Чёрт, — выругался Шилихуа, — ты прицепился к Ю Шулан, Лу Чжэнь попал под раздачу… Даже не знаю, кого из них жаль больше.

Он плеснул себе ещё вина — терпкий аромат заполнил полкомнаты.

— Помнишь Третьего Бая? Того богатенького, которого ты десять минут колотил, не переставая? — Шилихуа снова усмехнулся. — Так вот, он всё-таки встретился с Энн.

Фань Сяо на миг замер. Карты в его руках перестали скользить, цепляясь за пальцы.

Шилихуа развёл руками:

— Энн, конечно, тебя уважает… Такого, как он, и то приняла.

Фань Сяо опустил глаза, снова начал перетасовывать колоду. На этот раз — быстро и мастерски, как будто никакой паузы и не было.

— Они переспали?

— Да куда там. — Шилихуа фыркнул. — Она просто выпила с ним пару бокалов. А потом Бай полез целоваться, как последняя липучка. Представляешь, как у неё там всё вскипело? Вы ведь оба психи.

Глаза Фань Сяо чуть прищурились, но он промолчал.

Шилихуа перешёл на сплетни, глаза заблестели:

— Говорят, в прошлом месяце какой-то молодой богач, чтоб вернуть Энн, прямо при ней вскрыл вены. Кровь — рекой. А она сидела себе, пила вино, музыку слушала… В итоге он сам и вызвал скорую.

Он закончил с тяжёлым вздохом:

— Вот ты мне скажи — вы столько готовы друг за друга отдать, почему вы не вместе? Тебе обязательно надо было уехать в чёрти-куда и тратить время, играя в эти игры с мужиками?

Карты легли в идеальный, почти выверенный веер. Будто чья-то показная, безупречная жизнь. Фань Сяо одним движением пальцев разворошил порядок, смешав всё в хаос. Ну какая к чёрту идеальность?

Он ответил спокойно, почти отрешённо — словно монах, читающий проповедь:

— Будда говорит: девять типов людей обречены попасть в ад.*

Фань Сяо усмехнулся, будто говорил о чём-то уже давно решённом:

— Мы с ней — оба там. Без вариантов.

Шилихуа замолчал. Просто уставился на него.

⸻

Ю Шулан, опуская багаж, всё ещё выглядел слегка потерянным.

Проект с настойкой «Шусинь» наконец запущен. С одной стороны — усовершенствование технологии, разработки и производство. С другой — лихорадочная прокладка торговых каналов и сетей сбыта.

Для безрецептурного лекарства, выходящего на рынок, ключевым становится поддержка авторитетов отрасли. «Бохай Фармасьютикал» — компания маленькая, за спиной нет серьёзного капитала, поэтому ставку сделали на мнение экспертов.

В прибрежном городе S должна была пройти масштабная медицинская конференция. Все, от самых громких до едва известных фармкомпаний, стремились туда попасть. Это был шанс, которым никто не хотел пренебречь. «БоХай» — не исключение.

Билетов было мало. Команда выбрала двух ведущих специалистов проекта, почти утвердили… Но в последний момент практичный и хладнокровный генеральный директор Фань включил в список и Ю Шулана. Формулировка звучала солидно: директор Ю и в теме, и коммуникабельный. А вдруг понравится старшим экспертам?

Воздух прибрежного города был тёплым, чуть вязким от влаги. Пальмы покачивались, будто играя с неугомонным морским ветром.

Первый ужин после прилёта устроили в ресторанчике с видом на море — столик заранее заказал Ю Шулан.

Вдалеке плещущиеся волны, ближе — песок и рваный смех туристов. После изнурительной дороги все казались чуть расслабленными, ленивыми. Кроме одного — Фань Сяо.

— Что-то не так? — Ю Шулан положил на пустую тарелку перед ним кусочек рыбы, аккуратно очищенной от костей. Голос был тихим. — Не по вкусу?

Заботиться о Фань Сяо он уже давно делал без внутренней борьбы. С тех пор как тот повредил руку, вел себя, будто хрупкий цветок: всё нужно делать за него. Иногда Ю Шулан думал, что у Фань Сяо не рука пострадала, а мозги — деградировал в беспомощного инфантила.

Ю Шулан всё ещё чувствовал вину: из-за него Фань Сяо пострадал, а несколько дней назад — он, пьяный, повёл себя как настоящий хам. Поэтому сейчас он охотно позволял Фань Сяо капризничать — своего рода компенсация.

Остальные двое за столом уже давно привыкли к тому, как Ю Шулан опекает Фань Сяо. Впрочем, в частных разговорах они даже благодарили судьбу: если бы не сопровождение заведующего Ю, кто бы ещё стал терпеть этого внешне вежливого, а на деле — обидчивого и избалованного господина Фаня?

С этой мыслью они с радостью выложили на стол рыбу, чтоб Ю Шулану было проще — пусть сам выбирает кости и придирается к разделке.

Фань Сяо принимал все предложения Ю Шулана без возражений. Кроме этой рыбы. К ней он так и не притронулся.

Он откинулся на спинку стула и чуть улыбнулся. Длинные ресницы спрятали выражение глаз:

— Просто устал. Аппетита нет. Не хлопочи, директор Ю, ешь сам.

Он уточнил у официанта, можно ли курить. Получив отказ, тем не менее закатил сигарету в уголок рта.

— Давай я. — Ю Шулан взял из его руки коробок, чиркнул спичкой и поднёс огонь.

В жёлтом пламени он увидел, как всё тело Фань Сяо на мгновение напряглось, по левой — здоровой — руке вздулись жилы. Сигарета дрожала между зубов.

Ю Шулан хотел было что-то сказать, но Фань Сяо уже взял себя в руки. Он спокойно прикурил от протянутой спички, приподнял уголки губ и хрипловато, почти лениво поблагодарил:

— Спасибо, как мило.

После ужина небо окрасилось в огненно-розовый. На горизонте и вдоль линии берега разливался закат. Волны приносили с собой россыпь золотой пыли, вспыхивая и исчезая в прибое.

Мелкий белый песок, мягкий бриз — кто-то предложил прогуляться к морю.

— Идите, — Фань Сяо улыбнулся, почти равнодушно. — Я лучше вернусь, отдохну.

Проходя мимо Ю Шулана, он хлопнул его по плечу:

— Повеселись там. Глядишь, и про разбитое сердце забудешь.

Слова — нахальные, как всегда, заслуживали резкого ответа. Но Ю Шулан только почувствовал, как холодна у него рука.

Он завернул в японский ресторанчик, заказал удон навынос и направился в сторону отеля, где они остановились.

Они с Фань Сяо делили один номер. Поездка была рабочая, тратиться на отдельные комнаты — расточительство. Ю Шулан давно привык к командировкам и соседству с коллегами. Даже к тем, кто ходит нагишом и не стесняется. Он умел отворачиваться, знал, когда уйти в сауну, как раздать чаевые девушкам так, чтобы никто не подумал лишнего.

Поэтому никто из окружающих и не сомневался в его ориентации. Все считали: заведующий Ю — человек сдержанный, не лезет в грязные истории и держит себя в рамках.

Но Фань Сяо знал правду. И хотя им уже доводилось делить кровать, пользоваться одной ванной комнатой, именно из-за этого Ю Шулан теперь чувствовал себя неуютно.

— Ну мы же уже спали вместе, — как-то в лоб заявил Фань Сяо. — В одной постели вертелись. Чего теперь заморачиваться?

На что Ю Шулан врезал ему локтем в бок.

***

Он приложил карту-ключ к замку, открыл дверь — и застыл на пороге.

Внутри было совершенно темно. Не просто приглушённо — чёрным черно. Отсутствие света словно расширяло тесный номер, превращая его в зияющее пространство, которое таит в себе что-то тревожное, вязкое и угрожающее.

В этой темноте чувствовалась чужая боль и страх, будто сама комната превращалась в ловушку, готовую поглотить любого, кто осмелится сделать шаг внутрь.

Ю Шулан машинально потянулся к считывателю, чтобы включить свет —

но из глубины комнаты раздался голос:

— Не включай…

Он был хриплым, срывающимся, как будто человека трясло от напряжения. А затем, чуть тише:

— Пожалуйста… не включай свет.

Ю Шулан вздрогнул, отнял руку. Сделал шаг в темноту, положил пакет с лапшой на тумбу у двери. Вернулся, закрыл за собой дверь. Свет исчез окончательно.

— Что случилось, Фань Сяо?

Он пошёл на звук, к дивану. Не успел подойти вплотную, как кто-то резко притянул его к себе. Мужчина сжал его крепко, уткнувшись лицом в живот. От этого внезапного прикосновения по коже прошёл холодок.

— Дай мне тебя обнять… хотя бы немного. — Голос Фань Сяо был хриплым.

Объятие было тяжёлым, слишком сильным. Его руки будто врезались в спину, и Ю Шулан почувствовал, как под ребрами нарастает ноющая, точечная боль. Но он не шелохнулся.

Он просто стоял, позволив Фаню Сяо прижаться. А когда сквозь ткань рубашки почувствовал тёплую влагу, медленно и осторожно провёл пальцами по его волосам.

— Всё хорошо. Я рядом, — тихо сказал он.

📌 Примечание переводчика:

*“Будда говорит: девять типов людей обречены попасть в ад.” - эта фраза отсылает к популярному в китайской культуре (не строго каноническому) представлению о «Девяти типов грешников, обречённых попасть в ад» (九类堕地狱者). Это больше народная нравоучительная концепция, в классических сутрах никакого списка «девяти» нет.

http://bllate.org/book/14466/1279913