Готовый перевод Four‑Faced Buddha / Четырёхликий Будда [❤️][✅]: Глава 36. Двести юаней 2

Ночной горный ветер с воем врывался в комнату через распахнутое окно, безжалостно кружась вокруг почти обнажённого мужчины.

Руки мужчины были связаны за спиной, на нём были только короткие шорты. Его заставили встать на колени. Он опустил голову, взгляд — спокойный, почти ледяной.

Внезапно распахнулась дверь особняка. Первыми ворвались порывы сквозняка, ударившись о занавески, заставляя их громко хлопать. Мужчина вздрогнул — ещё один поток ледяного воздуха пронзил его тело.

С грохотом вошёл человек с жестоким, злым выражением лица. За ним — двое молчаливых подручных. Сцена напоминала начало пытки.

— Поймали его? — голос нового человека звенел от ненависти. Он в два прыжка оказался перед пленником и с размаху пнул его ногой.

— Гребаный пидор! Я же говорил, что когда-нибудь тебя прищучу!

Мужчина на полу был крупным, широкоплечим и мускулистым. Даже в связанном положении он выглядел не как жертва, а как молчаливая угроза. Верёвки впивались в тело, натягивали грудные мышцы — и в этом было даже что-то болезненно эстетичное.

Он поднял голову и, глядя на сверкающего злобой агрессора, произнёс с лёгкой растерянностью:

— А, это ты… “Две сотки”?

Две. Сотни. Юаней.

Сюэ Баотянь вспомнил: как ему швырнули в лицо двести юаней, и как кто-то сказал — «Больше не дам, ты некрасивый».

— Да мать твою!!! — заорал он. — Тебе, что, жить надоело?!

Сюэ Баотянь, как по учебнику, снова пошёл в атаку. Поднял ногу, целясь с размаху — тяжёлый сапог замахнулся, чтобы врезать со всей силы. Но связанный мужчина резко откинулся вбок — удар пришёлся в воздух. Сюэ Баотянь едва не упал, едва удержав равновесие.

Нога онемела от удара по полу. Он зашипел от боли и, прихрамывая, заорал на охрану, стоявшую в стороне:

— Вы тут нахрена стоите, а?! Я вам за что плачу?! Держите его, блядь!

Мужчину прижали к полу всеми руками сразу. Он дёргался, но далеко не убежал — и в итоге получил по полной. Десять, пятнадцать, двадцать ударов — сложно было сосчитать.

Хрипло откашлявшись и сплюнув кровавую пену, он поднял голову. Его лицо было в синяках, но голос — почти спокойный:

— Тогдашняя ситуация — это не только моя вина. Я же извинился, деньги заплатил. Это ты сам отказался.

Стоило упомянуть деньги — Сюэ Баотянь снова вспыхнул. Бормоча проклятия, стал рыскать глазами в поисках чего-нибудь тяжёлого.

Пока он искал, связанный мужчина заговорил быстрее:

— К тому же… Те синяки, что на тебе были — это я тебе их обработал, я ухаживал. Мы ведь договорились, что всё забыто. Чего ты теперь начинаешь заново, а?

Сюэ Баотянь скрипел зубами так, что казалось — скоро крошки пойдут. Тот вечер месяц назад был для него позором. Сначала его избили на ровном месте. Потом он, обессилевший, оказался в лапах этого ублюдка.

И  после всего этого тот ещё и запретил ругаться, пообещав: скажешь хоть слово — снова трахну. В итоге Сюэ Баотянь лежал, надувшись как шар перед взрывом, и пошевелиться не мог — весь в синяках и боли.

Он едва мог двигаться. Мужчина исчез на какое-то время, а потом вернулся с двумя тюбиками мази и пачкой дешёвой лапши. Пока варил лапшу на маленькой плитке, аккуратно мазал его синяки.

А у того — кожа нежная, как у холёного мажора. Мазь холодила и немного снимала боль, так что сопротивляться было трудно. Покряхтел, поёрзал — и сдался.

— Сильнее всего болит, блин, сзади! Ты, что ли, ишак?! Не можешь оценить размер своего агрегата, прежде чем… ну, ты понял?! В древние времена за такое кастрировали бы!

— Ты всё ещё хочешь в полицию обратиться? — рука с мазью застыла у него на шее, касание было лёгким, но с намёком на опасность.

Сюэ Баотянь открыл рот, потом снова закрыл. Проглотил язык. Сильный не лезет на рожон. А вот потом, когда всё утихнет — он тебе отомстит, гад!

Сзади послышался щелчок — мужчина открыл другую мазь. И тут же холодное прикосновение ожгло сзади и проникнув между ягодицами. Сюэ Баотянь вздрогнул и выгнулся:

— Ты что делаешь?! — голос сорвался. Он обернулся изо всех сил, дрожащим тоном спросил:

— Не трогай! Я сам… Нет, я не хочу! Убери!

Мужчина отстранился:

— Ты же сам жаловался, что болит.

Затем он просто встал, присел у маленькой электроплитки и стал спокойно варить лапшу. Будто ничего не случилось.

Сюэ Баотянь позвонил своему человеку, велел приехать и забрать его. Когда положил трубку, лапша уже была готова. Молодой мужчина сидел на низком табурете и молча ел, не отрываясь.

Аромат лапши заполнил крошечную комнату, остро напоминая о голоде. У Баотяня заурчало в животе, желудок сжался от боли. В нём не было ничего — только алкоголь, побои и… прочее.

— Хочешь миску? — спросил тот, не поднимая головы.

— Кто, блядь, будет жрать эту помойку? — огрызнулся Сюэ Баотянь, демонстративно отвернувшись.

Прошло пять минут. Под аромат пряной лапши он скосил взгляд и буркнул:

— То есть… я просто бульон хлебну.

Эта сцена — самая позорная в жизни Сюэ Баотяня. Воспоминание, которое он хотел бы стереть. Смешное и жалкое. Много раз по ночам он мечтал вернуться туда — не для разговора, а чтобы дать себе пощёчину с размаху.

Он побродил по комнате, нашёл стеклянную пепельницу, и, вразвалочку вернулся к связанному мужчине. Присел перед ним медленно с показным спокойствием.

Тот поднял глаза, внимательно его разглядел и только потом сказал:

— Так вот ты как выглядишь, “Двести-юаней”.

Сюэ Баотянь сразу вспомнил своё избитое, синее лицо месяц назад — и взорвался:

— Пошёл ты!.. Я тебя сейчас…

— Чжан Чи, — спокойно ответил тот. — А меня зовут Чжан Чи.— Давай уже к делу и не матерись так.

Сюэ Баотянь сглотнул ярость, стиснул зубы:

— Ладно, Чжан Чи. Как скажешь. Обсудим. — Он начал похлопывать пепельницей по щеке парня. — Я нормальный мужик. А ты, сраный гей, сделал со мной… вот это всё. Ну, и как мы, по-твоему, это теперь разрулим?

Чжан Чи был молод, лицо чистое, черты резкие, правильные. Он выглядел одновременно свежо и по-мужски крепко.

Он ненадолго задумался, а потом сказал с неожиданной искренностью:

— Я гей. И правда не понимаю, насколько всё это могло тебя травмировать. Если эта ситуация действительно не даёт тебе покоя — избей меня. Выпусти пар.

— Избить? — Сюэ Баотянь зло усмехнулся. — Конечно, изобью. Но…

Он наклонился ближе и почти шепнул на ухо:

— Но я покажу тебе, что значит, когда тебя ломают. Насколько сильно это может жечь.

Он резко выпрямился. Под взгляд Чжан Чи, полный недоумения, поднял пепельницу и со всей силы опустил её на его голову.

Раздался глухой звук удара. На лбу мгновенно вспухла рваная рана, из неё потекла тёплая кровь, змейкой спускаясь вниз.

http://bllate.org/book/14466/1279911