Сбылось то, о чём Е Лай молча просил: этой зимой снег выпал раньше обычного — уже в конце октября.
Мир будто за одну ночь натянул на себя новый белый покров — укрыл всё, что внутри, всё грязное и неуютное. Но с первыми лучами утреннего солнца этот белый слой словно впитал в себя ту самую грязь — и стал её частью.
Машины проносились мимо, колёса разбрызгивали чёрную снежную кашу, и в солнечном свете она блестела.
Е Лай крепко держал руль. Каждый день он разъезжал по съёмочным площадкам, разносил резюме. Обратился ко всем, к кому мог — просил друзей, чтобы помогли найти хоть какую-то работу.
В компании с ним работал Чжан Ихао, кроме того, по договорённости с Нин Юанем он должен был прийти на интервью в его программу. Нин Юань также предложил ему пару коммерческих съёмок. Цзо Ци порекомендовал несколько проектов.
Е Лай теперь не выбирал — соглашался на всё.
Прослушивания шли одно за другим — кино, сериалы. Хотя контрактов было немного, всё складывалось лучше, чем он ожидал. Нельзя было сказать, что он совсем не востребован.
Производители «На ветвях мира» упёрлись в сумму — 12 миллионов, и ни юанем меньше. Оставался только суд. Но и ранее просчитанные несколько миллионов неустойки, которые озвучивала Ли Сюнь, — собрать сразу было непросто. Е Лаю нужно было готовиться заранее.
Он выставил свою квартиру на продажу. Район, инфраструктура — всё на месте, за эти годы жильё заметно подорожало. Квартира продалась быстро. Он также ускорил выплаты по старым рекламным и коммерческим контрактам — в сумме удалось наскрести примерно половину нужного.
О продаже квартиры он никому не сказал. Временно переехал в приют, где вырос. Но оттуда до центра добираться далеко, приходилось вставать на час раньше.
Ещё и двух недель не прошло — он заметно похудел.
Заведующая приюта, глядя на него, с беспокойством коснулась его лица:
— Ты в последнее время будто совсем измотался. Уходишь затемно, возвращаешься ближе к ночи.
— Сейчас действительно много всего. Съёмки, встречи, реклама, мероприятия…
— Но и о здоровье думай. Я скажу, чтобы на ужин готовили побольше. Приходи пораньше.
— Хорошо, — Е Лай улыбнулся, кивнул.
Врач, которого порекомендовал Чэнь Ючуань, снова осмотрел директоршу вместе с Е Лаем. Результаты не изменились — нужно было продолжать химиотерапию.
Из-за лечения у неё сильно выпадали волосы. Е Лай достал только что купленную шапку и аккуратно надел ей на голову:
— Холодно уже, надо носить.
— Красивая, — сказала директор, надела очки, долго смотрела на себя в зеркало, поворачиваясь то так, то эдак.
— Не забывайте принимать лекарства, — Е Лай напоминал об этом каждый день.
— Я знаю, — она сменила тему. — Кстати, как насчёт того, о чём я тебя просила?
— Что именно? — он не сразу понял.
— Визитка, что я тебе давала. Сын подруги. Ты подумал?
Оказалось, речь об этом. Раньше, когда она его подталкивала, он лишь кивал и переводил разговор. Теперь, когда она заболела, её беспокойство только усилилось.
Он понимал: все взрослые так устроены — им нужно быть уверенными, что с близкими всё будет в порядке. Чтобы она не волновалась, он согласился:
— Хорошо, я позже с ним встречусь. Просто… я потерял ту визитку. Нечаянно.
Она тут же достала новую — вытащила из ящика и вложила в его ладонь:
— Береги, ладно? Я видела этого парня, правда хороший.
Е Лай молча держал визитку. Что он чувствовал — неясно. Больше всего, пожалуй, — пустоту.
Они поговорили ещё пару минут, потом в комнату забежали Сяоюй и несколько других детей, потянули его за руки. С тех пор как он вернулся, дети были на седьмом небе — теперь они могли каждый день видеть своего брата Лая.
—
Через неделю выпал ещё один снег — на этот раз сильный, и похолодало по-настоящему. Солнце светило, но снег не таял. По дорогам грохотали снегоуборочные машины.
В ленте Weibo вновь появилось сообщение о Шэн Минцяне. Его засняли вместе с Цинь Цзымо — они вместе вышли пообедать.
“ШэнМинцянь и ЦиньЦзымо вместе на прогулке”
Они вдвоём заходили в ресторан. Шэн Минцянь придерживал дверь, Цинь Цзымо шел следом.
В комментариях всё было ожидаемо — фанаты Чжоу Жаня плакали.
Бывшие любовники просто поужинали — чего все рыдают в комментариях?
— с раздражённым равнодушием подумал Е Лай, откладывает телефон.
Но прятаться от этого оказалось не так-то просто. Новости о Шэн Минцяне всё равно находили его — по разным каналам, как будто сами шли ему навстречу.
Всплыло и то, что Шэн Минцянь когда-то встречался с Цинь Цзымо. Вместе с этим опубликовали видео с частной вечеринки.
Очевидно, снять это мог только кто-то из гостей… или один из них. Кто слил запись — несложно догадаться, но Е Лай даже не хотел об этом думать.
На видео — закрытый приём. Шэн Минцянь явно перебрал, покачиваясь, держится за спинку стула, стоит рядом с Цинь Цзымо, что-то говорит ему, наклонив голову.
Потом — вдруг начинает смеяться. Просто так. И так светло.
Е Лай сидел на полу, скрестив ноги, спиной прислонившись к кровати.
Он бесконечно перематывал эти несколько секунд, где Шэн Минцянь улыбается Цинь Цзымо.
Смотрел, пока за окном не скрылось солнце, и в комнате не стало совсем темно.
Пол под ним холодный.
Старая система отопления шумела, звуки заполняли всё пространство, а слабое свечение экрана отражалось от его бледного лица.
Он раньше не видел такого Шэн Минцяня.
Оказывается, он может вот так — когда любит. Смеяться — не просто губами, а всем лицом, глазами.
С ним, с Е Лаем, он так не смеялся ни разу.
Через несколько дней в новостях снова появились фото: Шэн Минцянь возвращается домой вместе с Цинь Цзымо.
Они заходили в дом — запечатлены со спины, но всё ясно.
Е Лай нахмурился.
Скоро. До окончания их соглашения — меньше двух недель.
Чего такая спешка?
Хотя… по сути, это он всё ещё занимал место, которое давно перестало быть его.
⸻
Вечером, когда срок соглашения подошёл к концу, Е Лай достал костюм, который недавно забрал из ателье. Он готовил его к новогоднему мероприятию.
Стоял перед зеркалом в полный рост, аккуратно расправлял воротник и манжеты.
Их с Шэн Минцяном история началась так уродливо, так постыдно — казалось, теперь он может только внешним видом попытаться сохранить остатки достоинства.
С этой мыслью пальцы, застёгивающие пуговицы, начали подрагивать от напряжения.
Он повернулся перед зеркалом, проверил — ни одной лишней складки. Только тогда взял ключи от машины и сумку, вышел из комнаты.
Сяоюй стоял у горки, заметил его и сразу подбежал, обхватил его ногу:
— Брат Лай, ты куда?
Е Лай потрепал его по голове:
— У брата Лая сегодня очень важное дело.
— Какое важное? Ты к тому дяде с длинными ногами пойдёшь?
Он застыл:
— Сяоюй, откуда ты знаешь?
Глаза Сяоюя забегали:
— Я… я просто так сказал.
Сразу было видно — врёт.
Но Е Лай не стал расспрашивать. Слишком устал. Взял Сяоюя за руку и отвёл обратно:
— Будь хорошим мальчиком, иди спать вместе с младшими.
— А ты вернёшься вечером?
— Вернусь.
—
Подъехав к дому, он увидел, как ворота распахнулись сами — система распознала автомобиль. Е Лай свернул во двор и припарковался в гараже.
Перед выездом он отправил Шэн Минцяню сообщение. Тот не ответил.
Но машины стояли на месте, и свет в окне кабинета на втором этаже всё ещё горел.
Е Лай поднял голову — посмотрел наверх. Шторы у окна чуть дрогнули, и серая фигура отошла вглубь комнаты.
Значит, дома.
Е Лай опустил взгляд, медленно выдохнул. Он никогда не любил это место.
Помнил, как Шэн Минцянь впервые привёз его сюда.
Шэн шёл вперёд быстрым шагом, а он — вприпрыжку, стараясь не отставать, но всё равно был на полшага позади.
— Теперь ты будешь жить здесь, — сказал Шэн Минцянь, не оборачиваясь, бросив ему связку ключей.
— Хотя можешь в любой момент уйти. Место далековато от центра, охрана хорошая. Посторонние не войдут.
Тогда он понял: Шэн выбрал это место не просто так — оно было достаточно уединённым.
Только в таком доме их связь можно было спрятать.
— Второй этаж. Спи в гостевой, — сказал тогда Шэн Минцянь, поднимаясь по лестнице. Он открыл дверь в комнату рядом с главной спальней — внутри всё выглядело так, словно только что убрано. Вещи были новыми, и в воздухе стоял лёгкий запах пластика и текстиля.
Последнее, что он сказал тогда:
— Я редко бываю дома. Не жди.
Стоило этому воспоминанию всплыть, как за ним хлынули и все остальные — резкие, непроглядные, беспощадные. Е Лай не успел остановить этот поток.
Первые два года после свадьбы он жил здесь почти постоянно. Шэн Минцянь предупреждал, что дома появляться будет редко, но Е Лай всё равно ждал. Просто потому, что не мог иначе. Он думал: а вдруг однажды тот вернётся?
А если вернётся — значит, увидит. А ещё потому, что они были женаты. Это связывало их — как будто между ними натянулась невидимая нить: один конец у него, другой — у Шэна.
Как-то ночью Шэн Минцянь действительно вернулся. Был пьян. Когда вошёл и увидел Е Лая, на мгновение замер. Его глаза, затуманенные алкоголем, будто не могли фокусироваться. Е Лай сразу понял: он забыл. Забыл, что у него есть кто-то, кто его ждал. Не сказал ни слова, просто прошёл мимо и сел на диван.
От алкоголя пересохло во рту. Он провёл языком по губам, и Е Лай, не раздумывая, пошёл на кухню. Вода только что вскипела, и всё ещё была горячей. Он долго дул на неё, потом сделал глоток, чтобы проверить, не обожжёт ли, — и только тогда принёс стакан в гостиную.
— Минцянь, ты ведь пил сегодня? Попей воды, станет легче.
Шэн Минцянь перевёл взгляд с его лица на стакан. Там, где Е Лай отпивал, осталась влага — она медленно стекала по стеклу. Он не стал брать. И только тогда Е Лай понял: он уже отпил. Быстро опустил руку:
— Прости, я не подумал. Сейчас налью свежую.
— Не надо… — голос был немного хриплый, тягучий, пропитанный алкоголем. Он взял стакан и залпом выпил всё до дна.
Позже, уже ночью, Е Лай, только выйдя из душа, подошёл к двери в главную спальню. То, что он постучал — это было не решение, не план. Это был порыв. Просто на секунду всё в теле сдвинулось, и он пошёл.
Шэн Минцянь открыл дверь, его пальцы приподняли подбородок Е Лая:
— Ты принёс с собой камеру? Будешь опять снимать?
Е Лай стоял на пороге и молча снимал с себя одежду. Когда остался полностью нагим, просто стоял перед Шэном, позволяя увидеть, что на нём действительно ничего нет.
— Совсем ничего… — голос дрожал.
Он не успел договорить — сильная рука обхватила его за талию, пальцы впились в кожу. Резкий разворот, и Шэн Минцянь втолкнул его в комнату.
В этой неразберихе Е Лай задел рукой выключатель — свет погас.
В темноте остались только их дыхание и редкие вспышки тепла, возникающие от прикосновений.
Боль и насыщенность — всё это записалось в тело Е Лая настолько точно, что даже сейчас, вспоминая, он ощущал, как ноют кости.
http://bllate.org/book/14459/1278895
