Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 20. Приманка

— Эй, кто-нибудь. Тут стакан разбился.

Я выпрямился, незаметно зажав между пальцами мелкий осколок стекла, и, проходя мимо официанта с подносом, без слов взял у него ведёрко со льдом. Подошёл к майору Чамару, бросил пару кубиков в его стакан, а потом, не снижая темпа, оказался возле Цяо Му.

Он даже не удостоил меня фразы — просто глянул снизу вверх и с лёгким презрением сбросил на пол влажную салфетку. Очевидно, ему не терпелось поиграть в «господина» — посмотреть, как я, слуга, сгибаюсь у его ног.

Я сделал вид, что не заметил. Взял его стакан, положил внутрь лёд, и, будто случайно встряхнув рукой, «приправил» его тем самым осколком. Миниатюрным, почти невесомым, но вполне способным доставить дискомфорт, если фишка ляжет правильно.

Он, разумеется, ничего не заметил — всё внимание по-прежнему было приковано к Бо Ичуаню.

— У меня салфетка упала. Подними, будь добр, — наконец произнёс он с ленцой.

— Момент. Руки заняты, — ответил я и не оглядываясь больше, отнёс ведро со льдом к выходу и остался снаружи.

Другой официант уже подал Цяо Му новую салфетку, но выражение лица у него стало куда менее радушным. Вряд ли Цяо Му это заметил — он привык, что все вокруг служат фоном. Если бы не Бо Ичуань, он бы наверняка устроил сцену прямо тут, в духе избалованного, мстительного щенка.

Я скрестил руки на груди и смотрел внутрь, ожидая — не без удовольствия. Один осколок не убьёт. Но порезать может. Проглотит он его или нет — теперь зависит от фортуны.

— Бо-шаосяо, Па Кун крайне обеспокоен вашим состоянием. Именно поэтому я и пригласил сюда военного медика Цяо. Мне нужно понимать, как идёт ваше восстановление. Если будет необходимость — я лично сопровожу вас в Королевский госпиталь в Куала-Лумпуре. Там вас примут лучшие специалисты, под прямым наблюдением Па Куна, — сказал Чамар. — Прошу вас, разрешите нашим докторам ознакомиться с рентгеновскими снимками вашего позвоночника. Это личное поручение Па Куна.

Внутри всё рванулось, как струна под ногтём.

И по лицу Цяо Му было видно — он сам в шоке.

Разве тот снимок не уничтожили? Может, вся эта история — заранее расставленная ловушка? Бо Ичуань не хочет ехать в Куала-Лумпур?

— Простите, майор Чамар, — Цяо Му скользнул взглядом по Бо Ичуаню. — Со снимком возникли проблемы при экспозиции, он пересвечен. Нужно переснять. Сегодня его с собой нет, но завтра я пришлю.

Чамар кивнул, поднял бокал:

— Подполковник Бо, вы молоды, талантливы. Вы — гордость нашей страны. И, не буду скрывать, — гордость Па Куна. Его светлость ждёт с нетерпением, когда вы познакомитесь с его драгоценной дочерью. Так что желает вам скорейшего выздоровления.

Меня бросило в холод. Вот, значит, чего добивается герцог Пачара… сделать Бо Ичуаня своим зятем?

— Майор Чамар, — я бросил косой взгляд, и, как и ожидал, поймал, как у Цяо Му резко побледнело лицо. — Брат Чуань не нуждается в лечении в Куала-Лумпуре. Я сам видел снимок. Ему вполне…

— Цяо Му! — оборвал его Бо Ичуань. — Майор Чамар, подождите. — Он обернулся ко мне:

— А-Ши, выйди. Это военная тайна.

— Ага, — отозвался я и подошёл к лестнице.

Уже собрался было вернуться — и тогда заметил: у входа в зал стояли люди Чамара и четверо солдат, которых привёл Бо Ичуань. Проход перекрыт.

Что он хотел сказать, Цяо Му?

Бо Ичуаню не нужно ехать в Куала-Лумпур? Ему достаточно чего? Я начинал злиться — не от волнения, от любопытства. Хотелось пробиться внутрь, но охрана никого не подпускала.

Из анфилады донёсся сдавленный крик — и спустя секунду из-за двери вылетел человек. Конечно. Цяо Му. Пронёсся мимо, прижав ладонь ко рту, глаза налиты кровью. Схлопотал своё «угощение».

Я едва не расхохотался. Прислонившись к стене рядом с группой официантов у дверей туалета, громко спросил в сторону:

— Сэр, всё в порядке?

— Зубочистку! Что-то застряло между зубами! — взвыл Цяо Му из-за двери. Глядел в зеркало, лицо перекошено от боли. Ни намёка на прежнюю безупречность.

Я усмехнулся. Повезло тебе, братец. Не проглотил — застряло. И этого хватит, чтобы вечер испортить. Хотя, если вспомнить, что он со мной вытворял все эти годы… моя выходка — так, разминка.

Я уже потянулся за зубочисткой — но кто-то из официантов успел раньше. Народу слишком много, не до тонкой работы. Вернулся к дверям анфилады.

Цяо Му вышел из туалета минутой позже. Я взглянул на него — он сразу поймал мой взгляд. Миндалевидные глаза, покрасневшие, с острыми краями боли. Смотрит холодно. Похоже, начал что-то подозревать.

Я отвёл глаза и спокойно сказал:

— Господин Цяо, вы в порядке? Уже полегче?

Краем глаза я заметил, как он поднял руку. Но перехватил его запястье раньше, чем он успел отвесить мне пощёчину. Сделал круглые глаза и изобразил недоумение:

— Господин Цяо, что вы…

— Это ты, да? — процедил он сквозь зубы. — Только у тебя была возможность что-то подсыпать в мой бокал.

— Господин Цяо, вы о чём? — нарочно повысил голос. — Что значит «подсыпать»? Вы же не можете просто так обвинять людей. Да, может, я неуклюжий, может, обслужил вас неидеально… но это не повод бросаться такими словами.

У Цяо Му тут же побледнело лицо. Он резко прижал ладонь к моему рту:

— Молчи.

А внутри у меня всё ликовало. Как и раньше, больше всего он боялся опозориться перед Бо Ичуанем. Всё ещё держался за образ «доброго спасителя» в белом халате — безупречного, чистого, светлого. Думал, со временем растопит этим сердечко этого холодного мужчины.

А что будет, если Бо Ичуань узнает, как в действительности ведёт себя этот «цветочек» из семьи Цяо?

Я посмотрел на него снизу вверх — жалобно. Почти по-женски. Он не решился продолжать — отпустил моё лицо, выдернул руку и скрылся за дверью анфилады.

В этот момент на сцену вышли исполнительницы — в ярко-зелёных нарядах ньонья, с театральным макияжем, веерами и гонгами. Похоже, начиналась развлекательная часть вечера.

Раз шоу началось — значит, конфиденциальный разговор завершён. Я сразу юркнул обратно в зал, подошёл к Бо Ичуаню, начал убирать грязную посуду.

Видимо, после предыдущего «инцидента» он стал осторожнее — едва я потянулся, как он тут же перехватил чашку и палочки с такой скоростью, будто выхватывал пистолет. Явно ждал подвоха.

Я едва не расхохотался.

Что ты, мой наивный братец. Думаешь, если я не наклоняюсь подбирать что-нибудь с пола, то мне уже нечего придумать?

Да я даже не собирался флиртовать. Но его настороженность снова подлила масла в огонь. Это со мной с детства: стоит Бо Ичуаню напрячься — и у меня тут же просыпается желание это напряжение сломать.

Подменяя посуду, я едва заметно задел его ногой. Тонкая подвязка через ткань коснулась его голени. Потом носком поднялся чуть выше по икре…

И сразу услышал, как он резко втянул воздух.

Я уже хотел отстраниться, но его рука вдруг сжала мою лодыжку. Как будто каленым железом обожгло. Я чуть не потерял равновесие — стоял на одной ноге, едва не влетел лицом в салат, удержался за край стола.

Повернулся — и встретил его взгляд. Тёмный, как ночь без луны.

И я… возбудился.

— Простите, старший господин, — выдохнул я. — Наступил на вас.

Бросил взгляд вниз — проверяя, как он отреагировал. Но форма надёжно скрывала любые детали. Зато его хватка стала ещё крепче.

Я посмотрел на него с мольбой — и медленно потянулся к его ремню. Прямо под столом.

Если он, Бо Ичуань, готов потерять лицо — то я, слуга, и подавно. Пусть Цяо Му сгорит от зависти. Мне — нечего терять.

Он отпустил.

Я выпрямился. И как только глянул вперёд — ага, не ошибся: Цяо Му глядел на меня с таким холодом, что, казалось, в воздухе затрещал лёд. Его дежурная улыбка сползла с лица, не выдержав напряжения.

Мне бы ещё чуть-чуть позлить Цяо Му, но увы — я сам завёлся так, что дальше было некуда. Пока Бо Ичуань держал лицо, я, похоже, его терял. Пришлось срочно искать, куда «приземлиться».

Я прикрылся тарелками, вышел из зала и направился в туалет. Закрылся в кабинке, обмотал часы салфеткой, стянул брюки и уже почти дошёл до вершины блаженства… как вдруг кто-то вошёл. Струя его мочи загрохотала по фаянсу так оглушительно, что меня чуть не сорвало с полпути. Пришлось зажать рот и хорошенько постараться, чтобы закончить без последствий.

Привёл дыхание в порядок, открыл дверь — и увидел у раковины Чамара. Он стоял, курил, глядя в зеркало. Я отразился у него за спиной.

Мы встретились взглядами. Я вежливо улыбнулся, поклонился и подошёл мыть руки. Он не сводил с меня глаз. Я поймал своё отражение: на фоне его смуглой кожи я казался белее обычного. И вспомнил — в тот самый вечер в баре Бангкока он ведь тоже сразу прилип ко мне глазами. Похоже, эта белая кожа — его слабость.

Я едва не хихикнул, стряхнул воду с рук и уже собрался уходить… но он преградил путь. Протянул мне сигарету. Его высокая, мощная фигура полностью заслонила выход.

— Ты работаешь здесь? — спросил он на корявом хакка и закрыл дверь.

Вот чёрт.

Я вздохнул про себя, взял сигарету:

— Нет. Я сопровождаю господина Бо. Его личный слуга.

— Понятно, — усмехнулся он и склонился ближе, будто собирался прикурить мне.

Я откинулся назад, упёрся в раковину, посмотрел на него снизу вверх.

Провоцировать его я не собирался. Во‑первых, у меня было задание. Во‑вторых, я уже знал, что это за тип — этот Чамар. Настырный, липкий, готов перед сексом чуть ли не кольцо с камнем подарить и клясться в вечной любви. Такие мне хуже всего.

Я промолчал, не подыграл. В итоге ему пришлось просто достать зажигалку и поднести огонь к моей сигарете.

— Спасибо, — сказал я и затянулся. — Неплохая.

— Индийская, с золотыми вкраплениями. У нас дома дорогая. Если нравится — забирай.

Он даже не дал мне ответить — просто всунул пачку в мой карман. При этом руку не убрал: лёгким движением упёрся в раковину рядом с моей талией, будто заключал меня в полукольцо.

Я только выдохнул. Хотел уже вежливо отмахнуться, но тут меня повело. Точно так же, как тогда, когда я впервые попробовал сигареты и словил никотиновый удар.

Но я курил уже много лет — меня не должно было так шатать. Голова закружилась, ноги стали ватными, тело — мягким, будто чужим. Что‑то было не так.

Я сразу выбросил сигарету:

— Майор Чамар, что вы подмешали в эту сигарету?

— Немного того, что помогает расслабиться.

— Чего именно? — внутри похолодело.

Я попытался оттолкнуть его, но рука не слушалась — была мягкой, как тряпка. Он легко перехватил её своей ладонью. В голове забилась паника: неужели он дал мне наркотики?

— Не волнуйся. Это всего лишь экстракт дурмана, не наркотик. Мы часто используем его в Индии — помогает вступать в контакт с богами. Не переживай. — Его рука скользнула с моей спины к щеке. — У тебя очень светлая кожа. У желтокожих это редкость. Ты метис?

Слава богу, хоть не наркотик.

Я выдохнул и отстранился, не давая ему дотянуться до моего лица:

— Майор Чамар, вас ведь ждёт майор Бо. Вы вышли посреди встречи, а флиртовать с его слугой — не самое разумное решение, согласитесь.

— Я вовсе не преследую никаких целей, — голос его стал ниже, почти интимным. Он наклонился к самому уху: — Просто хотел спросить — не хочешь ли ты поработать в другом месте? Если согласишься, я поговорю с майором Бо. Он не откажет. Поедешь со мной — я заплачу золотом.

— Майор Чамар, вы так щедры, что я почти поддался искушению… — я усмехнулся и покачал головой.

Не знаю, влиял ли ещё дурман, но тело стало лёгким, в голове — уютная пустота, мысли текли медленно, как вода по стеклу. Я не успел договорить — он вдруг наклонился ближе, собираясь поцеловать. Я резко отвёл голову — и в тот же миг за спиной щёлкнула дверная ручка.

В туалет вошёл Цяо Му, катя инвалидное кресло с Бо Ичуанем.

Четыре взгляда пересеклись. Воздух встал, как в вакууме.

Я замер, врезаясь взглядом в непроницаемые глаза Бо Ичуаня.

Всё это… будто уже было.

http://bllate.org/book/14417/1274551