Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 18. Запретное

Обернувшись, я увидел, что он сидит в инвалидной коляске. Мысль промелькнула мгновенно: чёрт, да у этой коляски идеальные колёса — скользит, как призрак, ни звука. Он давно здесь? Боже, надо было включить свет, прежде чем заходить. Комната тонула во тьме, и я даже не потрудился проверить, один ли я.

Сердце пошло вразнос, холодный пот залил спину. Я изо всех сил заставил себя успокоиться и выдавил улыбку:

— Бо-шао, вы тут? Я даже не заметил…

— Я медитировал, — спокойно ответил он. Его взгляд скользнул вниз, к моим ногам. — А в ванной ты чем занимался?

Я на секунду метнулся глазами к мази, надеясь, что он не заметил её:

— Брюки ваши стирал…

— А это что?

Пробежала дрожь. Я тут же поднял коробочку, натянуто усмехнулся:

— А, это? Мазь, пятна выводить. Линь-шушу дал. Вот, штаны теперь как новенькие — ни следа! — Я тряхнул брюками перед ним. — Вы же говорили, что срочно нужны, я сейчас отнесу сушить.

— Оставь. Передай дядюшке Цзи. А мне нужно принять душ. Жду гостей.

Я выдохнул — похоже, пронесло.

Часы молчали, но я знал — заказчик следит. Навострил свои идиотские антенны и теперь сидит, сверлит экран, надеется, что я, как послушная шлюшка на службе великой цели, вот-вот начну соблазнять Бо Ичуаня.

Смешно.

Я мог бы охмурить кого угодно. Хоть какого-нибудь министра. Хоть генерала. Хоть пастора с тремя крестами на шее.

Но вот его — Бо Ичуаня — не могу. Потому что… чёрт.

Всё это слишком нелепо.

В голове была каша. Я передал штаны дядюшке Цзи и вернулся, собираясь наполнить ванну, но Бо Ичуань сказал:

— Душа хватит.

Это, конечно, куда быстрее, чем набирать ванну. Я закатал рукава, откатил его к душевой и стал снимать с него одежду. Как и в прошлый раз, нижнее бельё оставил. Повязал раненую руку шапочкой для душа, включил воду и принялся мыть ему голову.

У Бо Ичуаня волосы были жёсткие, как у волка — упрямые, плотные, точно как его характер. Я вспенил шампунь и аккуратно втер, пальцы скользили, массируя эту колючую гриву. Он закрыл глаза, будто даже получал удовольствие. Мой взгляд невольно скользнул ниже — по широкой спине, прорезанной шрамами.

Пока я намыливал гель для душа, воспользовался возможностью и немного посмелел — дал волю рукам.

Я вспомнил, с какой силой он вчера рванулся, прикрывая меня — даже с раненой рукой. Сердце дёрнулось. Я обошёл шрам с вживлённой пластиной вдоль позвоночника, но тут он повернул голову:

— Ты меня лапаешь?

— Вы можете чувствовать в этом месте, господин Бо?

— Я же не парализован. Просто ранен, — его голос стал хриплым. Этот звук задел во мне какие-то струны.

Я собрался, перешёл к передней части, снял душ и стал наносить гель ему на грудь. Задержал руку на родинке у сердца, провёл пальцами по коже — и в этот момент он резко перехватил меня за запястье. Браслет из белого нефрита, который мне подарил Бо Лунчан, стукнулся о его металлические часы.

Я вздрогнул и попытался выдернуть руку. Его пальцы сжались, но мыльная пена сделала своё — я выскользнул, как рыба.

Когда снова взглянул ему в лицо — он был мрачен, взгляд впивался в мой запястье:

— Это тебе мой отец подарил?

Я чертыхнулся про себя, что не догадался снять четки заранее. Теперь уже поздно. Опустив глаза, тихо кивнул:

— Да.

Он внимательно осмотрел украшение — я понял, что он, скорее всего, сверял, не из того ли это набора, что когда-то принадлежал его матери. Видимо, нет — он отвернулся.

— Сними, — холодно сказал он. Это был приказ.

Я послушно снял браслет и сунул его в карман. Но он не отставал:

— Выброси в унитаз.

Я покачал головой:

— Выбросить не могу — перед господином будет неудобно.

Если украшение исчезнет, Бо Лунчан точно сочтёт, что я пренебрёг его даром. А с его переменчивым нравом — мне этого только не хватало.

Бо Ичуань хмуро прищурился:

— То есть, боишься обидеть его, а меня — нет? — его голос стал ледяным, как при допросе. — Ты уже забыл, что я говорил тебе вчера?

Я облизал губы, сделал вид, будто не понимаю:

— Бо-шао же всё сам видел. В больнице — это он ко мне подошёл. Я ничего не делал.

Он усмехнулся, жестко:

— Молчи. Ты из тех, кто играет на сопротивление? Очень умело.

Я испугался, что он сейчас разозлится по-настоящему и выкинет меня не только из Восточного крыла, но и из дома Бо. Заговорил мягко, с обиженным видом:

— Бо-шао, вы меня совсем неправильно поняли. Я всего лишь прислуга… Разве от меня что-то зависит?

И тут он резко схватил меня за ворот рубашки — расстояние между нашими лицами сократилось до минимума, я чуть не упал на него. Инстинктивно выставил ладонь… и замер.

Сквозь мокрую тонкую ткань под рукой — напряжение. Безошибочно ощутимое. Я оцепенел, уставившись на его чёрные глаза под родинкой Будды. Наконец выдохнул.

— Я… я выйду на минутку, — выдавил я и, не дожидаясь ответа, рванул к двери.

Закрыв за собой, остался стоять. Сердце колотилось, мысли путались.

Бо Ичуань только что… У него встал?

Я простоял так с минуту, пытаясь успокоиться. В принципе, ничего удивительного. Я ведь и правда нагло пользовался моментом — гладил, прикасался. Даже если он натурал — тело-то реагирует. Сам ведь бывало — в бане расслабишься под чужими руками, и вот тебе реакция.

Всё логично. Или?..

Понимать — это одно, но удержаться от мыслей, глядя на это… совсем другое. Он же… встал. И что теперь? Ждать, пока само пройдёт? Или… он этим займётся сам?

Я не мог представить, как Бо Ичуань делает это. Каким он будет, если поддастся желанию? Он ведь с детства был сдержан, почти аскетичен — будто буддийское божество на алтаре, холодный, недосягаемый. Именно поэтому так опасно было даже думать об этом. Запретное всегда притягивает. Чем невозможнее, тем сильнее хотелось увидеть трещину в этом идеальном фасаде.

Ему ведь уже двадцать девять… Неужели до сих пор ни с кем?.. Неужели всё ещё девственник?

Я кипел от этих мыслей, пульс бился в ушах. И тут — часы завибрировали.

Да не нужно и смотреть, и так ясно, кто пишет. Ухватившись за дверную ручку, я вызвал скрытый интерфейс.

«Ты же гей. Почему убежал? Бо Ичуань тебя напугал?»

Я стиснул зубы. Чёртов ублюдок. Он же ничего не понимает. Моё бегство — не из-за страха. Просто с ним всё иначе. Он — тот, к кому нельзя подходить с теми же методами, что работают на всех прочих. Не потому что он особенный, а потому что я — не нейтрален.

С другими всё было просто. Без повторов, без последствий, без смысла. Их имена не сохранялись в памяти, лица стирались уже на следующий день, а прикосновения не оставляли даже призрачного эха на коже. Я входил и выходил из этих историй, как сквозняк через форточку.

А Бо Ичуань — совсем другое. Он — тот, кого я всегда хотел. Но боялся даже подступиться. А теперь… А теперь мне приказывают не просто соблазнить его. Мне приказывают завоевать его, втереться в доверие. Это не флирт. Это — по-настоящему. И потому страшно.

Что же делать?

Я трепал свои волосы, голова горела, как перегретый котёл. Мысли метались, как ложки в закипающей каше.

Чёрт… Может, раз уж так вышло — взять и открыть ему дорогу в этот мир? Пусть попробует — вдруг втянется, и я смогу подобраться поближе, пока он ещё уязвим?

А если всё пойдёт наперекосяк, и он выгонит меня из Восточного крыла — что ж, и это не худший вариант. Во-первых, заказчик увидит, что я выполняю его приказы. Во-вторых, возможно, поймёт, насколько абсурдна задача, и придумает другой способ достать тот чёртов рубин. А я тем временем смогу приблизиться к Бо Лунчану и, может быть, осуществить свою настоящую цель.

Обдумав всё, я решился. Сердце грохотало в груди. Я чуть-чуть, приоткрыл дверь.

Пар стелился густыми клубами, скрывая происходящее внутри. Не видно было, в каком он состоянии. Я затаил дыхание, приоткрыл дверь шире. Тепло и влага вырвались наружу, затянули мне лицо.

И тогда я увидел его.

Бо Ичуань сидел под душем, с закрытыми глазами, руки покоились на подлокотниках кресла. Ни единого движения. Ни эмоции. Будто монах, что медитирует под водопадом. Струи воды стекали по его строгому, почти статичному профилю, скользили по груди, по животу…

Я сглотнул. Мой взгляд невольно опустился. Влажная ткань облегала тело настолько, что не скрывала ничего. Абсолютно ничего.

Когда я видел его таким?.. Даже в те годы, когда мы были рядом каждый день, даже в самых дерзких снах — никогда. Я оцепенел. Несколько секунд просто смотрел, как заворожённый, пока не вернулся к реальности.

…Если я не воспользуюсь этим моментом, я зря прожил жизнь.

От жара и пара в голове помутнело. Всё сознание сжалось до одного желания. Я шагнул вперёд, как во сне, подошёл ближе.

Из душа всё ещё лился холодный поток. Я поднял руку — и перекрыл воду.

Он резко открыл глаза. На ресницах — капли воды, взгляд сквозь влажную дымку вонзился в меня:

— Что ты делаешь?

— Холодной водой обливаетесь, не боитесь простудиться господин? — пробормотал я, потянулся за полотенцем и начал вытирать его. Когда дошёл до груди, позволил себе скользнуть чуть ниже — и тут же почувствовал, как он снова сжал мне запястье.

http://bllate.org/book/14417/1274549