Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 17. Когда всё идёт не по плану

Как только мы вернулись в Ланъюань, меня тут же сослали в северное крыло — в покои третьей наложницы, тётушки Тии. В отличие от остального поместья, смешанного в духе колониального безвкусия, этот уголок был выдержан строго по тайской традиции.

Я прошёл под резной остроконечной аркой, ступил на узкий деревянный мостик. С обеих сторон — каналы с тёплой, дымящейся водой, в которой покачивались нежные розовые конилье, пахнущие имбирём. Горничные в саронгах двигались почти бесшумно — и всё вокруг больше походило на храм в Чиангмае, чем на часть вотчины Бо.

У конца мостика, перед самым большим домом, служанка постучала и позвала по-тайски:

— Мадам.

Изнутри, сквозь тяжёлый пар и запах благовоний, донёсся прокуренный голос:

— Входи.

Я снял обувь и переступил порог. Служанка приподняла занавесь. Третья наложница, тётушка Тия, полулежала на бамбуковом шезлонге — очевидно, принимала СПА. Её кожа была белоснежной, почти неземной, а тело небрежно укрыто полупрозрачной тканью. Верх угадывался лишь в общих чертах — мягкие линии проступали сквозь тонкий саронг.

У Тии был мужской скелет, но женская грудь — маленькая, девичья, словно недоросшая. А талия… Талия была слишком тонкой, болезненно правильной, почти фарфоровой. Я скользнул взглядом ниже — не из похоти, нет, просто — любопытство. Глупое, упорное человеческое любопытство. Кто она? Он? Что же за существо такое эта наложница Бо?

— Что так смотришь? — Тия прищурилась, её голос лениво скользнул по воздуху, словно дым от дешёвых сигарет. Она села, и длинные вьющиеся волосы шурша упали на плечи. Одним движением выдернула деревянную шпильку и снова подняла их в высокую причёску. — Ты хочешь знать, кто я? Как видишь — ни мужчина, ни женщина. Я — катой*, перекроенный, перешитый, собранный заново. Урод, вылепленный не природой, а человеческим желанием.

— Не говорите так, — я опустил голову. — Третья госпожа очень красива. Я просто засмотрелся.

Она рассмеялась и в следующий миг её палец легко приподнял мой подбородок:

— Я не стыжусь. Бедняку, решившему вырваться из собственной судьбы, всегда приходится чем-то платить. Это был мой выбор. И я не жалею. А ты?

Я не сразу ответил. Просто опустил глаза, как положено:

— Вы правы, тётушка Тия.

— Тебя зовут А-Ши, да?

Я кивнул.

— Вижу, старший господин тобой заинтересовался.

Я вздохнул. Стоило догадаться, что разговор про жертвенный танец — просто прикрытие. Похоже, Тия решила меня проверить. Или напугать. Или оба варианта сразу.

— Ну, скажи теперь: ты готов делить постель с мужчиной, который годится тебе в отцы?

— А у меня есть выбор? — выдохнул я почти шёпотом. — Я ведь просто чёрный рабочий. Без паспорта, без документов. Следовать за старым господином — это мой единственный билет отсюда. Лучше уж так, чем обратно в ночной клуб.

Тия усмехнулась — как будто не надо мной, а над всей этой ситуацией — и провела пальцами по моей щеке:

— Когда я стала любовницей Второго господина, мне было столько же лет, сколько тебе сейчас. Поверь… со временем ты поймёшь. Мы с тобой одного поля ягоды. Мы — дичь. Пока за нами охотятся, мы кому-то нужны. Но как только нас поймают — всё. Интерес исчезает, новизна кончается.

Я поднял на неё глаза. Она смотрела пристально. И в этом взгляде было что-то… странное. Сложное.

Почему вдруг заговорила о Втором господине? Неужели всё ещё держит его в себе, даже после смерти?

Я уже открыл рот, чтобы спросить — но Тия резко обернулась и сказала:

— Пойдём. Я покажу тебе танец медиума.

Жертвенный танец цзи туна на Борнео напоминал мне классический тайский апсара — медленный, чувственный, пропитанный жестами-символами, будто вырезанными из ритуала. Тия двигалась безупречно: грациозно, с отточенной точностью, в её пластике читался не просто опыт — вера в танец как в молитву.

Я же, хоть и не выступал уже много лет, вспомнил движения на удивление быстро. Тело сработало раньше головы. Когда-то я и сам учился — давно, в той жизни, что теперь казалась почти вымышленной.

Тия смеялась, хлопала в ладоши, щедро раздавала похвалы, в которых чувствовалась не столько искренность, сколько хорошо отрепетированная роль хозяйки. Потом, между шуткой и всерьёз, пригласила остаться на ужин.

Я вежливо отказался, сославшись на усталость. Но на самом деле не хотел задерживаться — в ней было что-то, что настораживало, что-то едва уловимое, как скрытый шип под лепестками.

У самых дверей она вручила мне маленькую коробочку. Я поблагодарил, не открывая, и вышел.

Лишь когда оказался за пределами северного крыла, позволил себе приоткрыть крышку. Внутри лежала крошечная баночка с мазью.

Аромат ударил в память с такой силой, будто из прошлого выдернули обрывок сцены: тёплый, сладковатый, почти ласковый запах, который я слишком хорошо знал. Я коснулся мази пальцем — и она тут же отозвалась лёгким, тонким жаром.

Возбуждающая смазка. Её обычно использовали на пассивных партнёрах — та самая, что витала в воздухе ночных комнат, где я спал между заданиями.

На мне, конечно, никогда не применяли. Я был актив. Я должен был контролировать, направлять, удерживать.

Меня передёрнуло. Всё внутри сжалось — от неприятных воспоминаний, от обиды, от чего-то ещё. Хотелось выкинуть баночку к чёрту. Но…вместо этого я машинально убрал её обратно в карман.

Почему-то подумал о Бо Ичуане.

Я ведь не собирался приближаться к нему. Честно. У меня не было такого намерения. Но вдруг?

А если в какой-то момент всё совпадёт — случай, возможность, слабость? Что, если можно будет воспользоваться этим и затащить его в постель?

Тут же пришла другая мысль — холодная, как пощёчина: а если он потом меня убьёт?

Если он поймёт, что я пытался играть с ним в свои грязные игры — и за это пустит пулю мне в грудь?

Как тогда я выполню своё главное задание? Как убью Бо Лунчана?

Пока в голове хаотично носились эти мысли, наручные часы завибрировали.

Я направился вниз, к подземному уровню. Зашёл в один из туалетов, проверил, что за дверью никто не следит, открыл скрытый интерфейс на телефоне.

Как и ожидалось, пришло сообщение от работодателя. Глаза сразу начали уставать от длинной строки нулей и единиц.

«Ты должен был добыть отпечатки Бо Ичуаня. Зачем ты полез к Бо Лунчану?»

«Убирайся из его машины. Немедленно. Считаю до трёх.»

Вот чёрт.

Этот заказчик был хуже Дин Чэна — требовательный, навязчивый и патологически контролирующий. Я скривился, и, не удержавшись, отпечатал ироничный ответ:

«Он сам ко мне полез. Я что — виноват, что всем нравлюсь?»

Ответ пришёл быстрее, чем я успел расслабить пальцы:

«Возвращайся к Бо Ичуаню. Сию минуту.»

Я закатил глаза и с ленивым вызовом начал печатать в ответ:

«Бо Лунчан сам позвал меня вечером к себе. Если я не приду, он заподозрит что-то не то. Будет только хуже. Это может сорвать операцию. А если мне нужно узнать, где сейф — разве не логично начать с главы семьи?»

Ответ не заставил себя ждать:

«Бо Ичуань знает, где он. Доберись до него. Никакой самодеятельности.»

Я даже не ответил. Расстегнул молнию, встал к унитазу и расслабился.

Не тут-то было, часы снова завибрировали.

Я бросил взгляд на экран.

«Я проверил владельца счёта, на который ты просил перевести деньги. Дин Чэн. Стукач твоего босса. Ты с ним в сговоре? Платишь, чтобы он прикрывал тебя? Как думаешь, что будет, когда об этом узнает твой босс?»

У меня дёрнулась рука. Я едва не обмочил себе пальцы.

Пальцы на экране застучали автоматически, с чистым раздражением:

«Ты мне угрожаешь?»

Ответ пришёл холодный, как лезвие:

«Да.»

Этот Паук…

Я сжал зубы. Да мне-то, по большому счёту, плевать. Мне всё равно конец — вопрос времени. Главное, чтобы вместе со мной ушёл Бо Лунчан. Тогда всё будет не зря.

К тому же, крёстный меня с рук так просто не спишет.

А вот Дин Чэна — могут.

И я слишком хорошо знал, на что способен мой «крёстный папаша».

Перед глазами вдруг всплыли детские лица в крови.

Меня передёрнуло. Я торопливо застегнул штаны и печатал уже на автомате, сквозь стиснутые зубы:

«Немедленно возвращаюсь. Сделаю всё, что скажешь.

Но если ты хоть раз заикнёшься о Дин Чэне — я тебя прикончу.»

Ответ не прилетел сразу.

Прошло несколько секунд — и часы снова завибрировали:

«Печёшься о своём любовнике? Заплатишь по полной.»

Я нахмурился, в горле пересохло.

«Что ты имеешь в виду?»

Ответ: «Помимо отпечатков Бо Ичуаня, мне нужно, чтобы ты залез к нему в постель.»

Меня перекосило, в голове будто вспыхнуло.

Пальцы сами вывели:

«Я не сделаю ничего…»

Я остановился. Стёр. Выдохнул.

Затем отправил: «И как, по-твоему, я, обычный новенький слуга, должен залезть к нему в постель?»

Ответ: «Не тупи. Ты станешь его любовником и заставишь жениться.»

Ты ебанулся.

Я смотрел на экран как на галлюцинацию. Как будто мне только что предложили выкрасть голубой алмаз с Луны — с помощью волшебного члена и пары коктейльных трюков.

Голова звенела, челюсти свело. Я с трудом сдержался, чтобы не швырнуть часы об кафельную стену.

Медленно напечатал: «Во-первых, я мужик. Во-вторых, Бо Ичуань — гетеро. Ему не интересны мужчины. А жениться на таком, как я, — это вообще бред. То, что ты предлагаешь, в принципе невозможно.»

Ответ пришёл почти сразу:

«Тебя снять с задания? Просто делай.»

Я закрыл глаза, медленно вдохнул, пытаясь немного остудить себя, и усмехнулся одними уголками губ.

Неужели я сам не знаю, кто ему нравится, а кто нет? Разве не я — когда-то — пытался приблизиться к нему, не я искал ту самую, невозможную возможность? Если бы тогда, десять лет назад, у меня был хоть призрачный шанс, разве я бы исчез вот так, без слова, не оглянувшись, будто меня и не было?

Вечно быть плющом, жмущимся к холодной стене, смотреть в спину человеку, который даже не обернётся… Нет. Лучше вырвать из себя всё до основания — и перекатиться прочь. Стать перекати-полем. Пусть без корней, зато без иллюзий.

Но такие вещи заказчику не объяснишь. Я заставил себя успокоиться, быстро набрал:

«Ты вообще чего добиваешься? Разве цель не просто получить камень?»

Ответ пришёл сразу:

«Этот рубин — подарок, оставленный матерью Бо Ичуаня. Он предназначен для его будущего супруга. У Бо подземный сейф, огромный, с тысячей ячеек. Даже если в него пробраться — найти нужную будет почти невозможно. Пароль знает только он. Самый надёжный способ — заставить его достать камень лично и подарить тебе.»

Я чуть не рассмеялся вслух. Это задание начинало напоминать сценарий дешёвого сериала, где агенты вместо оружия используют соблазн. Но я не собирался спорить с тем, кто держит меня на крючке. У меня была цель, и всё остальное — только средства.

Я стёр всё, что хотел сначала написать, и просто отослал:

«Хорошо. Попробую.»

Я уже положил палец на дверную ручку, собираясь выйти из туалета, когда часы завибрировали снова. Я бросил взгляд на экран и прочёл:

«Забыл предупредить: в часах встроены GPS, камера и микрофон. Всё, что ты говоришь и делаешь, мне известно. Попробуешь обмануть меня или повредить устройство — можешь заранее готовить погребальные деньги для своего любовника.»

Я с яростью пнул дверь — чёртов выродок.

На выходе из уборной я столкнулся с дядюшкой Линем.

— Отпечаток с пальца молодого господина достал? Клей тебе ещё нужен? — прошептал он, будто боялся, что даже стены слушают.

— Нет-нет, у меня ещё есть, — затараторил я. Голова гудела, мысли расползались, и было совершенно ясно: теперь моя задача — не просто украсть отпечатки. Всё усложнилось. Сука.

— Шевелись, — буркнул Линь. — Ночь длинная. Всё может случиться. Что-то у меня на душе неспокойно.

Он сунул мне в руки связку благовоний. — Отнеси это в Восточное крыло. Дядюшка Цзи будет дымом насекомых гнать.

Я молча кивнул и, присоединившись к группе слуг, направился в Восточное крыло. Бо Ичуаня там не было — вероятно, он был в Центральной части поместья, где встречался с офицером, которого прислал Па Кун.

Стоило войти в гостиную, как в нос ударил густой, сладковатый запах — тёплый и липкий, как ностальгия. Это был баан зай го — кокосовый клейкий пирог. Я заметил тарелку с десертом на столе, и, не удержавшись, под шум уборки тихонько стащил один кусочек. Уже тянулся за вторым, когда голос дядюшки Цзи рявкнул из-за спины:

— Ты тут убираться пришёл или сожрать всё, что на столе? Проваливай! Иди стирай штаны молодого господина!

Сделав вид, что глубоко раскаиваюсь, я ретировался в комнату Бо Ичуаня.

На умывальнике аккуратно лежали те самые штаны, испачканные раньше. Грязь легко отстиралась — пара движений, и ткань снова стала чистой.

Подняв голову, я заметил, что на зеркале остались два довольно чётких отпечатка. Чьи — мои или его — было неясно, но ждать возможности лучше я не мог. Я достал тонкую съёмную плёнку и аккуратно снял отпечатки.

Повернувшись чуть в сторону, пробормотал в пространство — скорее для часов, чем для себя:

— Видишь? Я работаю. Не мешай мне своими фантазиями. Сначала пусть этот долбаный подземный сейф откроется, а пароль от ячейки с рубином будем обсуждать потом.

Ответ не заставил себя ждать. Часы завибрировали, и на экране появилось сухое сообщение:

«Нужны отпечатки с его руки. Это не подойдёт.»

Я тихо выдохнул. Чтобы снять отпечатки прямо с пальцев Бо Ичуаня, нужно, чтобы он спал мёртвым сном. А он, с его реакцией — как у хищника, который просыпается от шороха собственной тени, — едва ли когда-нибудь расслабится настолько глубоко. Что мне делать? Напоить его до отключки? Накачать снотворным?

Никогда. Ни за что.

Даже ради  мести.

Но заказчику такие тонкости объяснять бессмысленно, поэтому я всё же набрал дежурное:

«Ладно. Попробую затащить его в постель. Когда вырубится — воспользуюсь моментом.»

Плёнка после использования становилась бесполезной, и я машинально убрал её в карман. Там же нащупал другую коробочку — ту самую, что передала мне Тия. Возбуждающая мазь, с её густым пряным запахом, который слишком часто напоминает о прошлой жизни. Я поднял баночку, вдохнул аромат… и вдруг почувствовал, как по спине прошёл ледяной укол.

Что-то не так.

Я поднял голову — и замер, в зеркале отражался Бо Ичуань.

Он стоял за моей спиной, чёрные глаза смотрели спокойно, пристально. Как бог смерти, вынырнувший из воздуха.

У меня вырвался судорожный вздох, мазь выскользнула из рук и упала к ногам.

— Бо… Бо-шао?..

📝 Примечание переводчика

“Катой” (кะตอย / kathoey). В Тайланде это термин, обозначающий трансгендерную женщину, то есть человека, рождённого с мужским полом, но прошедшего феминизирующие операции и/или гормональную терапию.

Из чего, дорогие читатели, следует, что Тия — изначально была мужчиной, но теперь она женщина.

http://bllate.org/book/14417/1274548