Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 16. Отцовская забота, сыновняя преданность — или арена демонов

Я потупил взгляд, изображая смущение. Сцепил руки, будто неловко, и нарочно избегал глаза Бо Лунчана — классика игры в «ближе-дальше». Пусть ломает голову, что у меня на уме.

— Пока военное следствие не найдёт нападавшего, думаю, нам, братьям, не стоит уходить в отпуск. Будем дежурить у Чуаня по очереди, охранять его, — предложил кто-то из солдат.

— Поддерживаю! Отличная идея! — тут же раздался хор согласных.

— Так змею из норы не выманишь, — отрезал Бо Ичуань. — Все свободны.

— Тогда можно спрятаться, следить из тени… или… — один из бойцов обернулся ко мне, и его глаза опасно загорелись. — Притвориться прислугой или телохранителем, остаться рядом с братом Чуанем.

— Да вас с вашим ростом с первого раскусят, — хмыкнул Цяо Му. — Вот я — подойду. Могу сойти за домашнего.

Все дружно закивали:

— Точно, Му-ге сойдёт!

— Подождите… но он военврач, не телохранитель. Сможет ли он защитить брата Чуаня?

— Почему нет? Он же участвовал с нами в операциях! Помнишь ту? Когда он спас Чуаня из лап наркоторговцев!

Спасти он мог только крысу из ведра… В ближнем бою он никакой, в стрельбе — тоже. В лучшем случае — подножку поставит из-за угла. Хотелось закатить глаза.

Я перевёл взгляд на Бо Ичуаня — тот покачал головой:

— Не подойдёт. Если враг следит за мной с самого приезда, он точно знает Цяо Му в лицо.

— У нашей семьи тоже есть немало хороших телохранителей, — вмешался Бо Лунчан, сжимая плечо сына так, будто пытался продавить через кожу своё «отцовское участие». — Не беспокойся, Ичуань, завтра же дам распоряжение охранному отделу — пусть отберут лучших из недавно демобилизованных, отправят их в Восточный флигель.

Он продолжил с видом человека, который точно знает, что говорит:

— Сейчас у тебя полоса неудач. Наверное, всё потому, что ты потерял свой амулет. Я схожу в монастырь Цзилэсы и попрошу мастера Лонгпо Пея изготовить новый.

Я не удержался — начал ковырять ногтем подушечку пальца, будто там зарыта правда.

На самом деле амулет Бо Ичуаня никуда не пропал. Это я его свистнул. Сейчас он заложен у моего Крестного. Когда я покидал Борнео, кроме мелочи в кармане, это была единственная вещь, что имела хоть какую-то цену.

Я уже не раз пытался выкупить амулет обратно, но Крестный прекрасно знает, насколько он мне дорог. Именно поэтому и не отдаёт. Кто знает, может, когда я сдохну, его накроет сентиментальной волной, и он решит вернуть его мне… в качестве погребального дара. Будет трогательно.

— Спасибо, отец, — спокойно сказал Бо Ичуань, подняв взгляд на Бо Лунчана.

Если не знать, что стоит за этими людьми, можно было бы подумать: обычная семейная идиллия. Любящий отец, послушный сын. Фарфор, который трескается только изнутри.

— Лежи спокойно, восстанавливайся. Если с тобой рядом Сяо Цяо — я спокоен, — сказал Бо Лунчан. Затем бросил взгляд на Цяо Му, взял его за руку и положил его ладонь поверх ладони сына. — Говорят, ты не раз спасал Чуаня в армии. Обязательно зайду к старому господину Цяо, поблагодарю его как следует.

— О, не нужно, дядя Бо. Я с детства считал Чуаня частью своей семьи, — Цяо Му вспыхнул, губы тронула скромная улыбка, глаза засветились.

Бо Ичуань опустил ресницы — словно провалился в мысли.

Бо Лунчан кивнул, посмотрел на них с многозначительной полуулыбкой, в глазах — почти сальные огоньки:

— Хорошо, хорошо… Сяо Цяо, у тебя ведь скоро день рождения? Помню. Обязательно приготовлю тебе хороший подарок.

— Спасибо, дядя Бо.

— Папа, не стоит беспокоиться, я сам справлюсь, — вмешался Бо Ичуань, слегка искривив уголки губ. — Когда поправлюсь, лично отправлюсь к Цяо, чтобы отблагодарить.

Это он сейчас… что хотел сказать?

Сердце у меня дёрнулось. Я посмотрел на Цяо Му: тот светился, как весеннее солнце, будто Бо Ичуань сказал не «зайду поблагодарить», а «готовлюсь к сватовству». И, возможно, для семьи Цяо эти вещи и правда ничем не отличаются.

Стоит только Бо Лунчану или его сыну переступить порог их дома — всё, считай, вопрос решён.

Цяо — наследник одной из пяти крупнейших китайских династий Борнео. Союз с Бо сделает их союзниками, крепче стали. Для Бо Ичуаня это — политическая опора, военный ресурс, гарант стабильности. Он что, от такого откажется?

Если он выберет Цяо Му — даже без влечения — он всё равно станет его партнёром. Будет защищать его, заботиться, учиться любить, если придётся.

У меня в ушах загудело. Словно я снова стоял в том саду бабочек, на вершине Батутинги, в свои тринадцать… когда тысячи крыльев трепетали вокруг, а одна фраза разрывала мне сердце в клочья.

— А-Ши. — Голос Бо Лунчана вытянул меня из прошлого.

— А?.. Да, господин? — Я тут же подался вперёд, как примерный слуга.

— То, что Чуань велел тебе сделать вчера вечером — выполнил?

— Выполнил.

— Нет.

Мы ответили одновременно — но в противоположном смысле.

Я бросил взгляд на Бо Ичуаня. Он уже сверлил меня тёмным, густым, как безлунная ночь, взглядом. Похоже, был в ярости. Обещал ему кое-что за ужином — а сегодня уже делаю вид, будто и помню смутно. Но я только усмехнулся, прищурился.

Лицо? Да пусть хоть каменеет. Зато обиды — я не забываю.

Он просто не знает, кем я стал.

В постели и за её пределами — я всё тот же. Обещания, клятвы, слова — пыль. Пока не подпишешь контракт, всё это ничего не стоит.

Бо Лунчан сделал вид, что не заметил, как собственный сын ему возразил. Просто протянул руку — и обхватил мою ладонь:

— Хорошо. Раз закончил — поехали со мной. Скоро фестиваль, лодки королевской процессии будут проходить мимо Фэйланя. Нужно выехать в город на праздник фонарей. А ты, мой талисман, до сих пор не выучил пляску медиума — пора ускориться. Пошли, Тия уже оформила тебе отгулы, чтобы ты мог заниматься.

— Чуань, я этого мальчика с собой заберу, — бросил он напоследок и, не дожидаясь ответа, развернулся.

Я пошёл за ним — быстро, пока Бо Ичуань не успел ничего сказать. Дверь палаты захлопнул, не оглянувшись.

Мы вышли на улицу и пересели в «Бентли» Бо Лунчана. В машине, кроме нас и водителя, сидели ещё два телохранителя — один впереди, один сзади. Бо Лунчан из тех, кто свою шкуру холит, лелеет и бережёт: стоит ему выехать за пределы Ланъюаня — и он уже окружён охраной. Если только снайпер вроде Ящера не вмешается, убить его в дороге почти нереально.

На столике между креслами я заметил чайник на керамической грелке и аккуратно налил ему чашку:

— Господин, ваш чай.

— Рассказывай. Что вчера случилось? — он даже не взглянул на чашку, всё внимание — мне.

Я рассказал всё как было… кроме того, как Бо Ичуань пытался предостеречь меня: «крючок повыше не забрасывай». Этот момент я умолчал. Изобразил испуг — будто меня до сих пор трясёт:

— Я думал, конец мне… Хорошо, что с господином Бо всё обошлось.

— По-моему, всё потому, что ты — мой счастливый талисман. С тобой рядом беда отступает. А вот не верь после этого в судьбу… — Он перебирал пальцами чётки из агарового дерева, а глаза за очками — хищные, цепкие, орлиные — внимательно изучали меня.

Если быть честным, выглядел он чертовски хорошо. Чёткие черты, выразительные губы, точёный нос, правильные брови — в нём не за что уцепиться. И сразу понимаешь, откуда у Бо Ичуаня его внешность.

Только вот кто, глядя на такое лицо, догадается, какая гниль у него под кожей?

Поначалу он, вероятно, именно этой внешностью и обманул мать Бо Ичуаня… чтобы потом собственными руками разрушить всё — две жизни, три смерти.

Он изучал меня долго, внимательно. И только потом снова заговорил:

— Лет десять назад у нашей семьи уже был один счастливый талисман. Но он исчез… С тех пор удача будто отвернулась от Бо. А теперь появился ты. Я расцениваю это как благословение небес для нашей семьи.

Этот «талисман» и «благословение небес» вернулся, чтобы стереть тебя с лица земли.

— Господин, такие слова — слишком высокая честь для меня, — я склонил голову. В это время он достал что-то из-под столика и положил передо мной — бархатную коробочку.

— Открой, — кивнул он.

Я открыл. Внутри лежала чётка из кроваво-красного нефрита, благородного, маслянисто-полупрозрачного. Камень исключительного качества. Я изобразил искреннее удивление, округлил глаза. Он взял чётку, обхватил моё запястье — и надел её мне. Но руку не отпустил. Напротив — сжал и медленно провёл пальцем вдоль моей ладони.

Подушечкой его пальца я ощутил длинную, плотную мозоль — вдоль внутренней стороны указательного. Вместо привычного отвращения во мне шевельнулось странное, тяжёлое чувство.

Эта мозоль не была от пистолета.

Не такая, как у меня.

Не такая, как у Бо Ичуаня.

А я прекрасно помню — когда он прикасался к моему лицу в те давние дни, его руки были мягкие и гладкие. Настоящие руки господина, который пальцем не тронет тяжёлую работу.

— Господин… это слишком дорого для такого, как я, — пробормотал я и сжал пальцы в кулак, стараясь не смотреть на него.

— У тебя кожа светлая. Кровавый нефрит тебе идёт. Ещё с нашей первой встречи подумал, что должен подарить тебе такую чётку. — Он похлопал меня по руке. — И если дальше будешь вести себя тихо и покорно, останешься в доме Бо, при мне — таких подарков будет много.

Он выдержал паузу — и усмехнулся, чуть прищурившись:

— Твои брат и сестра? Я устрою им школу, решу любые документы. Хочешь — пусть переезжают в Фэйлань. Всё устроим.

— Правда?.. — я поднял глаза, изобразив потрясение до самой души. — Господин, я и представить не мог, что могу заслужить вашу благосклонность! Это… это словно выиграть в лотерею, честное слово!

— Глупыш, — усмехнулся он и лёгким движением хлопнул меня по пояснице — жест вполне понятный: садись на колени.

Но я не из тех, кого можно усадить одним намёком. Сделал вид, будто не понял, продолжая вертеть на запястье кроваво-красные чётки. В этот момент на другой руке коротко и настойчиво завибрировали часы — сигнал, что мой настоящий работодатель почуял неладное и пытается выйти на связь.

Но сейчас мне было не до него.

— Какой же ты наивный, А-Ши. Скажи… в клубе, где ты раньше работал, клиентов ты, небось, ещё не принимал? — он усмехнулся тихо, провёл пальцем вдоль моей спины и щёлкнул по мочке уха.

Внутри мгновенно похолодело. Я резко дёрнул голову.

Он ведь не раз говорил, что мои уши — будто выточены из нефрита, как у моего отца.

Если заметит что-то неладное с серёжкой в правом ухе — всё. Конец.

Ведь именно в ней спрятан передатчик.

Я поспешно кивнул:

— Нет, господин. Не успел. Меня тогда сразу забрал третий молодой господин.

— Отлично. Невинный — значит, мой. — Он, похоже, был вполне доволен, снова коснулся уха. — Раз у тебя уже есть прокол, подберём тебе новые серьги. Намного лучше этих.

Сердце сжалось болезненно. Если снять эту серёжку — потеряю связь с Дин Чэном.

Но внешне мне пришлось изобразить благодарную покорность:

— Спасибо, господин…

— Скажи, как собираешься отблагодарить? Может, сегодня ночью?

Бо Лунчан улыбался, а в глазах у него густел хищный блеск — тяжёлый, липкий, от которого хотелось протереть кожу до крови. Я осторожно подался в сторону, изображая испуганного кролика.

Всё же в машине сидели водитель и два телохранителя — прямо сейчас он ничего не сделает. Репутацию свою он пока ещё лелеет.

Я воспользовался моментом: налил ему ещё чаю и, подавая, будто не удержал — кипяток плеснул прямо на его руку.

Бо Лунчан вскрикнул, резко дёрнулся, уже замахнулся — хотел ударить.

Я молниеносно перехватил его руку, наклонился и стал дуть на обожжённую кожу, одновременно торопливо выдыхая извинения:

— Господин, простите! Это всё моя неловкость… Я правда не хотел, клянусь! —

Гнев на его лице моргнул… и начал гаснуть. Уже не мог сорваться — слишком много глаз вокруг. Один из телохранителей вовремя сунул пакет со льдом. Я тут же аккуратно приложил его к ожогу — и через пару секунд на моих ресницах уже блестели две слезинки.

За десять лет наёмничества я кого только не водил за нос: чиновников, банкиров, торговцев оружием. Лгать, прикидываться, манипулировать — моё ремесло.

Если бы не частые провалы рядом с Бо Ичуанем, мне бы уже вручали актера года на каком-нибудь кинофестивале.

— Ну что ты, что ты… — Бо Лунчан, похоже, проглотил всё целиком. Сам стёр мои слёзы и даже провёл пальцем по ресницам. Я поднял на него взгляд — влажный, снизу вверх.

Он на миг замер, всмотрелся в моё лицо и пробормотал:

— Не только фигурой, но и этими глазами… Ты прямо как он.

Кто — он? — холодно усмехнулся я внутри. Охренеть, какая трагическая привязанность.

…Так почему же тогда мой отец, прожив в доме Бо целых пять лет, повесился?

Почему в предсмертной записке — ни намёка, ни царапины на правду, ни одного слова о том, что именно толкнуло его в петлю?

Бо Лунчан… он ведь тогда пытался смириться. Принять тебя. А потом… что ты сделал? Что сломало его окончательно?

Что оказалось сильнее меня — и даже мысли обо мне?

И почему ты соврал всем будто он умер от болезни?

Зачем скрывал? Что так яростно пытаешься прикрыть — какую тайну, которую не должен знать никто?

Бо Лунчан чуть наклонил голову — так, будто собирался прикоснуться губами к моим глазам.

И в этот момент — удар, резкий, гулкий. Машину рвануло, как марионетку. Фарфоровый чайник с чашками разлетелись по салону. Я не удержался и всем телом навалился на Бо Лунчана.

Обернувшись, я расширил глаза — кого-то занесло, и он влетел в нас сзади.

И этим «кем-то» оказался Бо Ичуань, сидящий в своём танкоподобном «Пятнадцатом рыцаре», словно решил лично продемонстрировать силу семейных ценностей.

— Ай-яй, господин Бо! — Лакса уже распахнул дверь и подскочил к окну. — Вы в порядке? Только что мотоцикл выскочил перед нами, я от страха вместо тормоза по газам ударил!

Я скользнул взглядом по улице — и правда, мотоциклы во Фэйлане носятся как бешеные. Такое тут в порядке вещей.

А уж если сын врезался в машину собственного отца — Бо Лунчану тем более не с руки поднимать шум.

Бо Лунчан опустил стекло:

— Ладно, я цел. А с Ичуанем всё хорошо?

— Спит на пассажирском, — отозвался Лакса. — Сегодня приезжает армейский инспектор Пак Куна, он только что звонил, говорит — уже на подходе. Вот мы и спешили обратно.

Я не сдержался и взглянул в салон позади. Бо Ичуань и правда лежал на переднем сиденье, с маской на глазах, недвижим, словно гора. Будто и не заметил, что только что врезался в машину собственного отца.

http://bllate.org/book/14417/1274547