Готовый перевод How Long Can Your Snowman Live? / Как долго проживёт твой снеговик? [❤️][✅]: Глава 22. Агрессивный поцелуй

Чжу Чжиси замер. Перестал даже сопротивляться.

Боль ещё не отпустила, слёзы сами лились, но сквозь это всё лицо Фу Жанъи вдруг стало каким-то невыносимо чётким. Будто в просвете между вспышками боли — именно его черты были фокусом всего мира.

Жаркое дыхание ударило в лицо.

Он дёрнулся, пытаясь вырваться. Но чем активнее сопротивлялся — тем настойчивее становился поцелуй. Контроль, сидящий в каждом атоме SA-генетики, взял верх. Неравенство — физическое, гормональное, животное — раздавило все усилия.

Оставалось только принять.

Ублюдок!

Это ведь… мой первый поцелуй…

Едва он на мгновение расслабился, язык Фу Жанъи прорвался внутрь, безжалостно раздвинув зубы. Чжу Чжиси всхлипнул, начал метаться, в голове всплыл образ капсулы, которую Фу Жанъи выдавил одним нажатием языка.

Он перепугался до дрожи и с новой силой начал лупить его по плечам. Безуспешно.

Его руку резко сжали, и в толчке порвалась нить с браслета. Ледяные голубые бусины рассыпались по полу, застучали, закрутились и закатились под мебель.

А его талию с силой сдавили.

Язык, обжигающий, как змея из пламени, яростно лез всё глубже, слизывая, кружа, мешая дышать. Клыки скользили по зубам — остро, неприятно, до слёз. Глаза заслезились, он хотел закашляться, но не мог. Из уголков губ стекала прозрачная слюна.

Нельзя.

Чжу Чжиси заставил себя прийти в себя. И вдруг заметил — руки, что вжимались в его талию, начали ослабевать.

Когда он перестал сопротивляться, Фу Жанъи, наоборот, потерял напор. Поцелуй, агрессивный и наступательный, стал мягче. В тишине слышалось только чавканье слюны и влажный звук губ — язык скользнул вверх, коснулся нёба, пробежался по зубам… и, чёрт побери, специально задел передние!

— Мм… — Чжу Чжиси вздрогнул всем телом. Ещё чуть-чуть — и вгрызся бы в ответ.

Но сдержался. Он знал, укус может только разозлить Альфу.

Что такое целомудрие? Что такое мораль? В мире, где активная жизненная позиция может завести тебя в могилу, остаться пассивным — это ещё попытка выжить.

Пока его мысли куда-то уносились, потерявшийся в себе Альфа неожиданно отстранился. Между их губами натянулась тонкая, блестящая нить. Фу Жанъи тоже, похоже, задыхался — он тяжело вдохнул, но вместо следующего поцелуя лишь чуть склонился выше и коснулся губами его щеки.

— Родинка… — прошептал он низко, хрипло, почти шепелявя. И тут же вцепился зубами. Не сильно, но чувствительно.

— Ай…

Не успел Чжу Чжиси даже выругаться, как Фу Жанъи снова его поцеловал, не давая договорить. Брови Чжу Чжиси то разглаживались, то снова морщились. Он зажмурился.

Он хотел бы держать себя в руках… но это просто невозможно. Фу Жанъи слишком хорошо целовал.

И почему-то от этого внутри всё только хуже. Он непроизвольно застонал, и его рука скользнула к талии Фу Жанъи, вцепившись туда.

Вскоре Чжу Чжиси заметил: движения Фу Жанъи стали мягче, он больше не наваливался так тяжело, оставляя пространство для дыхания. Только язык всё ещё не отпускал его — держал, будто не собирался отпускать вообще.

Может, стоит чуть-чуть подыграть, и он расслабится?

Он осторожно поднял левую руку, обвил ею шею Фу Жанъи. Пальцы скользнули вверх и замерли у затылка. Одновременно, будто нехотя, он вытянул язык и нежно, как пробуя карамель, провёл им по его зубам, легко зацепив его язык.

При этом пальцами едва касался той самой точки — области железы.

Дыхание Фу Жанъи сбилось, стало резким, тяжёлым. Он нахмурился, и из его носа вырвался низкий, хриплый стон.

Услышав это, Чжу Чжиси понял — что-то и в нём начинает меняться.

Но инстинкт самосохранения оказался сильнее.

Он заставил себя включиться. Незаметно приоткрыл глаза, и пока Фу Жанъи был полностью захвачен моментом, другой рукой залез в карман худи, нащупал ампулу, сорвал защитную крышку, резко поднял её —

Шприц вонзился в плечо.

Фу Жанъи распахнул глаза. Замер. Медленно повернул голову, глядя на вводимое успокоительное. Выражение лица — потрясённое. Затем медленно перевёл взгляд на Чжу Чжиси, моргнул один раз…

И рухнул. Потерял сознание но руку не разжал. Пальцы всё ещё крепко держали ту самую руку, что только что массировала его железу.

— Фу Жанъи… ты реально… совсем уже тронулся, — пробормотал Чжу Чжиси, весь раскрасневшийся, сбивчиво дыша.

Он попытался выдернуть руку, но безуспешно. Пришлось по одному отрывать его пальцы, будто вытаскивал редиску из земли.

Ужас какой.

Устоять перед таким соблазнением — это что, уровень святого?! Чжу Чжиси в первый раз в жизни искренне восхитился собой. Какая выдержка. Какая воля!

Святой Чжиси отряхнул руку. Светящийся таймер метнулся в сторону, как метеор.

У него уже и так голова кружилась, а теперь стало совсем двоиться. Он остановился.

Но следующий взгляд его просто обескуражил:

[47 дней 01 час 42 минуты 05 секунд]

[47 дней 01 час 42 минуты 06 секунд]

07, 08, 09…

[47 дней 01 час 42 минуты 10 секунд]

Он распахнул глаза.

Таймер действительно пошёл назад! Постоянно — тик, тик, тик, не останавливаясь ни на секунду.

Какой к чёрту поцелуй?! Это была реанимация!

Для Чжу Чжиси это стало настоящей инъекцией адреналина. Он подскочил, перекатился, и тут — шмяк — сел прямо на какую-то штуковину.

КВА!

Что за шум…

Писк резиновой уточки раздался громко и резко. И, как по команде, Фу Жанъи резко пришёл в себя. Голова раскалывалась. Под поясницей что-то круглое мешало. Всё перед глазами — сплошная кромешная тьма. Несколько секунд — и он понял: на нём повязка.

Он пошевелился. И снова —

КВА! КВА!

Ясно. Это была уточка. Медсестра в экстремальной форме.

Он попытался снять повязку. И уточку тоже. Без шансов — руки были скручены и завязаны за спиной.

Пальцы Фу Жанъи кое-как нащупали деревянную панель — по ощущениям, это была спинка кровати. Ниже — подушка.

— Не дёргайся.

Шаги. Они приближались.

— Узел специальный. Туристический. Чем сильнее дёргаешь — тем крепче.

Голос Чжу Чжиси.

Ничего не видно. Невозможно ни потрогать, ни выбраться. Оставался только звук. Это сводило с ума. Он не слышал ничего — только этот голос, и оттого злился всё сильнее. Тело дернулось — он потерял равновесие и завалился на бок, утонув в подушках.

Вслед за этим — тяжёлый вздох. Кровать справа от него просела — кто-то сел.

— Я остался с добрыми намерениями. Заботиться о тебе. А ты? Ты меня обманул. Ты меня укусил!

…Когда я тебя кусал?.. Голова просто разрывалась.

Что он несёт…

Голос Чжу Чжиси стал жёстче, быстрее. Он выговорился на одном дыхании, потом всхлипнул… и тихо добавил:

— Гад. Хитрый гад.

Гад?..

Кто из нас тут ещё хуже?

Его приподняли. Тёплая рука легла на грудь и мягко, но уверенно прижала обратно, посадив, облокотив на изголовье кровати.

— Открой рот.

Сознание мутное, в голове каша. Он не успел сообразить, как трубочка уже уткнулась в губы.

— Ну соси же.

Снова вздох.

— Это питательная смесь. Не отравлена. Ты же сам хотел её пить? Или ты, типа, уже поел, и просто решил меня выманить?

Голос стал чуть быстрее, дыхание сбилось — как будто злился:

— Фу Жанъи, ты всегда был таким ублюдком? Я ведь думал, ты пришёл в себя. Даже радовался. Хорошо хоть я умный — про запас кое-что оставил…

Выманить?

— Не хочешь — и не надо.

В голове Фу Жанъи был туман, обрывки воспоминаний мешались с гудением жара. Мысли были как клубки спутанных нитей. Он не знал, о чём говорит Чжу Чжиси. Знал только одно: жар. Особенно внизу — будто вот-вот взорвётся.

— Отпусти… — прохрипел он, откидывая голову назад. Затылком стучал по стене за кроватью. Ограничительный намордник издавал при каждом ударе металлический звон.

— Ни за что. Даже не мечтай. Я тебе больше не верю.

Почему?..

Фу Жанъи внезапно почувствовал, как в горле встал ком. Почти… обида.

Но тут его подтянули ближе. Он ощутил чужое тепло, прикосновение кожи — на мгновение. Потом ладонь ослабла, и его вернули обратно. Только теперь под головой оказалась подложенная подушка.

— Не дёргайся. Ещё раз так — я серьёзно рассержусь. А я, когда злюсь, могу и врезать.

Врезать…

Это было невыносимо. Всё тело чесалось, как будто тысячи муравьёв лезли под кожу и сгрызали его изнутри.

Он тяжело дышал, едва хватая воздух:

— Повязку… сними…

— И не мечтай. Я тебе ничего не дам…

Телефон завибрировал длинно. Голос Чжу Чжиси оборвался, и через пару секунд он уже говорил с кем-то другим.

Фу Жанъи вдруг накрыла необъяснимая раздражительность. Клыки ныли. Зуд усиливался. Он стиснул челюсти, с силой провёл зубами друг по другу.

— О, ты наконец-то соизволил перезвонить? — голос Чжу Чжиси, хоть и не был на громкой связи, в его ушах звучал отчетливо. И интонация — язвительная, но всё же почти ласковая. — Это у тебя прикол такой, да? Ты хотел, чтобы я, блин…

Он замолчал.

Фу Жанъи сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить звенящий в ушах гул. Он услышал, как открылась дверь, чьи-то шаги, хлопнула дверь. А дальше — всё расплылось, стало смазанным.

Кто?

Внутри всё напряглось. Атака затаилась. Скрежет зубов стал громким.

Чжу Чжиси, закрыв за собой дверь, оглянулся, убедился, что никто не подслушивает, и шагнул в коридор:

— Он чуть меня не загрыз, понял?! Без преувеличения — я уже видел, как ангелы с трубо́й машут!

Голос Ли Цяо был искренне ошарашенным:

— Не может быть. На нем же был ограничитель! Ты что, снял его? Я же просил, умолял — не снимать!

— Ты издеваешься?! — Чжу Чжиси чуть не схватился за переносицу от бешенства. Но как только дёрнул шею — сразу вскрикнул от боли.

— Братан, твой «ограничитель» — это просто декор! Он сам снялся, пока я в соседнюю комнату вышел! Вернулся — а у него рот на свободе!

— Да быть не может! — стоял на своём Ли Цяо. — Клянусь врачебной совестью — без пароля и разрешения он не открывается.

У тебя есть совесть? Новость дня.

Чжу Чжиси сузил глаза:

— Значит, это ты открыл. Удалённо. Признавайся.

— Клянусь всем, что свято! У меня вся вторая половина дня совещание, телефон только что взял в руки! Если вру — пусть я пёс!

— Альфы и есть псы!

— Подожди… — Ли Цяо вдруг замолчал. — Я смотрю твои прошлые сообщения… Стоп. Ты что, сначала вколол ему стабилизатор, а потом дал восстановитель?

— Да, — выдавил Чжу Чжиси, но уверенности в голосе поубавилось.

— А вот теперь всё логично, — Ли Цяо, судя по звуку, говорил из какого-то укрытия и заметно сбавил тон. — Правильный порядок: сначала капсула — сбивает половое влечение, потом сироп — чтобы вернуть ясность мышления, и только когда уровень феромонов стабилизируется, делают инъекцию. Тогда и эффект лучше, и побочек меньше.

— Чем выше класс у Альфы, тем сильнее у него репродуктивный инстинкт в фазе восприимчивости. Это у них на уровне ДНК. А ты ему в пике взял и вколол стабилизатор — организм воспринял это как угрозу, включилась система самозащиты. Конечно, он сорвался. Так у всех SA-типа…

— Ты мне этого не говорил! — Чжу Чжиси схватился за шею, морщась от боли.

— Да я… Я торопился на рейс! — возразил Ли Цяо. — И ты ещё дал ему сироп! Он же сразу начал соображать! Боже, ты дал похотливому волку мозги аспиранта — он теперь ради спаривания на всё пойдёт! Конечно, он тебя обманул! Да как он тебя в трусах-то отпустил?

— …

Мои трусы, между прочим, в полном порядке.

— Так ты в порядке? Ничего не случилось?

Чжу Чжиси фыркнул:

— Да случись чего — мы бы с ним уже в замковый паз превратились. Я бы тут с тобой не болтал.

Ли Цяо на секунду затих… а потом прыснул в хохот, тут же прикрыв рот:

— Ты всегда так с Фу Жанъи разговариваешь? Неудивительно, что он до сих пор не сбежал…

— Я ещё жёстче с ним буду! — Чжу Чжиси буквально кипел от злости. — Хорошо хоть голова у меня на месте осталась. Что-то подсказывало — слишком уж подозрительно он быстро пришёл в себя. Пока за смесью шёл — закинул в карман ампулу, а то с моим бета-статусом от целомудрия бы ничего не осталось!

— А он сейчас как? В порядке?

Чжу Чжиси приоткрыл дверь в главную спальню — и тут же отпрыгнул назад. С первого взгляда стало ясно: ЭТО в кого вообще влезет? Он же с таким размером просто не выживет!

Будучи человеком, уже одной ногой в могиле, Чжу Чжиси моментально представил себе заголовок в некрологе.

Нет, так умирать — чересчур постыдно.

— …До сих пор пёс-волк. Пока ещё не вернулся в режим «профессора», — прокомментировал он, потом добавил, со скепсисом глядя на пузырёк: — Твои капсулы вообще работают? У меня ощущение, что всё стало только хуже.

— Это новое лекарство, он его даже толком не принимал… Хочешь — закрой его и забудь. Не впервой же. Не умрёт он.

Чжу Чжиси нахмурился:

— Ты вообще человек? Это ты называешь дружбой?

— Прости, конечно, но он чуть тебя не… силой взял. Даже если вы женаты, насилие остаётся насилием. Я не хочу быть пособником преступника.

Тот замялся:

— Ну не прям изнасиловал… Максимум — поцеловал…

Поцелуй.

Последнее слово застряло в горле.

Глядя на Фу Жанъи, страдающего, сжавшегося в комок, Чжу Чжиси почувствовал неприятное щемящее чувство. Хреново как-то на душе.

Хотя, да, он его тогда реально прижал и поцеловал. Но в каком-то смысле… ему это даже пошло на пользу.

Так что если уж говорить о благодарности — стоило бы остаться рядом. Тем более, перед этим он сам его вымотал до полусмерти…

— Если тебе так совестно, свяжи его, оставь в наморднике, чтоб не мог тебя укусить. Заглядывай раз в пару часов, охлаждай физически. Альфа — это просто большой кот или собака. Во время чувствительности они становятся липкими, тревожными, капризными. Обходись с ним, как с домашним питомцем.

Как с питомцем?

Чжу Чжиси моргнул, собираясь задать ещё пару вопросов, но тут из спальни донёсся грохот.

— Что там?! — он рванул внутрь.

Профессор-пёс завалился возле тумбочки. Лампа упала и грохнулась о пол.

Глаза завязаны, руки тоже, но он извивался, повернулся к Чжу Чжиси боком, голос севший, грубый, даже злее, чем раньше:

— С кем ты там разговаривал?..

— Я?.. — Чжу Чжиси недоумённо нахмурился. — Да с тем твоим другом, медиком. Ну, ты же сам говорил — чтобы я пошёл и стал его…

Фу Жанъи внезапно взбесился, будто связанный хищник — начал рваться, извиваться, почти срываясь с места.

— Да что опять-то?! — Чжу Чжиси испугался, что тот грохнется, быстро сбросил звонок и кинулся к нему. Подхватил за плечи, усадил обратно, как плюшевого монстра, и по инерции пару раз шлёпнул по плечу — вроде бы по-доброму.

И, что странно, на руках у него тот сразу заметно поуспокоился. Видимо, догадался, с кем был разговор.

Но через секунду его плечо ощутимо просело под тяжестью. Фу Жанъи вдруг стал невероятно тихим, послушным и прижался так крепко, что Чжу Чжиси почувствовал, как бешено колотится сердце у него в груди — мощные удары, будто молотом по рёбрам.

Металлический обод намордника касался шеи — холодный, как лёд. Чжиси вздрогнул, дыхание горячим паром опустилось на кожу.

— Эй, не дёргайся… щекотно.

Через намордник и с повязкой на глазах Фу Жанъи пытался уловить запах, нащупать, где тот находится. Получалось хреново, и он пытался снова и снова, пока не притих.

Потом осторожно тёрся носом о шею Чжиси, наконец склонил голову и закопался в его плечо, уткнулся, будто хотел спрятаться ото всего мира.

— Обними.

Фу Жанъи, тот самый человек, что не выносил обнимашек, сейчас просил обнимашек.

Мир пошатнулся.

Неужели в период чувствительности альфа и правда превращается в кого-то другого? И как он вообще жил до свадьбы? Кто его тогда утешал?

Он вспомнил, как тот запирался один, сидел, свернувшись в палатке.

Снова вспомнились те слова из темноты: «Спасибо тебе». Они всплывали, как трещины на фарфоре — тонкие, почти незаметные, но если присмотреться — их много, и вот-вот всё развалится.

— Ладно уж.

Чжу Чжиси постарался проглотить ком в горле и, как последний самообманщик, буркнул:

— Это ты сам захотел обнимашек. Так что когда очнёшься, мне не предъявляй.

Он подтянулся на кровати, раздвинул ноги, открыл руки — и впустил связанного Фу Жанъи в объятия.

Между ними разница в габаритах была не маленькая. Фу Жанъи выше, шире в плечах, и когда обнимает — ощущается, будто именно он даёт опору. В этих объятиях Чжу Чжиси чувствовал себя не укротителем, а скорее… прильнувшим.

Лицо у Фу Жанъи было раскалённое. Дыхание обжигало, жар отпечатывался в шее, плечевом сгибе, разбегался по коже. У самого уха — приглушённое, сдавленное дыхание, в котором путается боль и желание. Всё это сбивало с толку.

В голове всплыло напутствие от Ли Цяо:

[Альфа — это просто большая кошка или собака. Во время чувствительности они становятся липкими, тревожными, капризными. Обращайся с ним, как с питомцем.]

Как с питомцем, да?..

Чжу Чжиси закрыл глаза, осторожно двинул рукой, провёл ладонью по его спине — мягко, поглаживая.

Похоже, это сработало. Фу Жанъи затих, но прижался плотнее, дыхание сбилось, руки, связанные за спиной, дёрнулись — будто он пытался дотянуться, но не смог.

Стоило остановиться, как послышалось хриплое:

— Ещё.

Голос всё ещё прохладный, но совсем не такой, как обычно. Перебои в дыхании, интонация… что-то смутно неприличное в этой просьбе.

Чжу Чжиси сделал вид, что не слышал. Завис.

Альфа, не дождавшись, поднял голову, прижался щекой к его уху, потёрся, словно уговаривал.

— Ещё… потрогай меня.

Металл намордника скользнул по уху — по спине пробежали мурашки.

Чжу Чжиси поморщился, но с каменным лицом отшутился:

— Ещё и требования? Пора тебя в кото-кафе отдать — быстро бы смирился.

Он нарочно держался показательно спокойно: погладил по спине, хлопнул по плечу, пальцами прошёлся по шее, по железам, потом стал перебирать короткие волосы на затылке, как кота чесал.

— Так… тебе нравится?

Ответа не последовало.

Фу Жанъи будто отключился от слов — только дышал тяжелее, и тёрся щекой всё сильнее, будто хотел раствориться в нём.

— Эй, ну не ёрзай… — Чжу Чжиси пытался увернуться, но бесполезно: стоило ему остановить руку, как Фу Жанъи начинал тереться о него плечом. Сбивал с места, толкал, прижимался, и Чжиси пришлось упереться ладонью в матрас, чтобы не завалиться. Вторая рука металась — водила по телу того, наощупь, вслепую.

И вдруг… он нащупал рану.

Нет — не рану. Шрамы. Острые, как бритвенные лезвия, при прикосновении будто режут не кожу. Чжу Чжиси вздрогнул. Ему стало больно.

Но руку он не отдёрнул.

Когда Фу Жанъи очнётся и снова станет собой — этим ровным, холодным человеком — он ни за что не покажет этих шрамов.

Чжу Чжиси продолжил гладить — медленно, по миллиметру, почти молитвенно. Шрамы были длинные, плотные, возвышающиеся бугорками на коже — как круги на замёрзшей воде. Только та вода уже никогда не растает.

Он глубоко вдохнул и обхватил его руку ладонями.

— Фу Жанъи.

Тот не ответил. Может, не слышал. Может, не хотел слышать. Но Чжиси всё равно сказал. Разделённо, отчётливо, будто боялся, что каждое слово может пройти мимо.

— Ты — Альфа. У тебя сейчас чувствительность, физиология шалит — это нормально. Это не ты выбирал. Это не твоя вина. — Голос почти сорвался на шёпот, но объятия становились только крепче.

— Не надо себя калечить. Ладно?.. Пожалуйста.

Ответа не последовало, но дыхание собеседника стало тяжелее, а руки сжались, обвили его плотнее. Под ладонью Чжу бился живой, мощный пульс.

Прошло ещё немного времени, прежде чем он услышал ответ.

— Я хочу… тебя видеть.

— Нет, — отрезал Чжу Чжиси. — Повязка не снимается.

— Хочу… посмотреть…

— Нельзя. Надо слушаться врача.

Брехня. Ли Цяо ничего такого не говорил.

Просто когда он связывал ему руки, Чжу Чжиси заметил слезу. Она скатилась по щеке Фу Жанъи — быстро, почти незаметно. И он испугался.

Если этот человек очнётся и снова посмотрит на него так… он не выдержит. Развяжет. И снова даст себя пометить.

Фу Жанъи больше ничего не просил. Он просто подал руки — положил запястья в его ладони, будто сам искал этих прикосновений. И только когда Чжу вновь обхватил их, начал гладить — тот, кажется, выдохнул.

Дышал неровно. Говорил глухо, будто слабо дрожал.

— Ты… хороший. Ты мне… нужен…

Чжу Чжиси застыл.

Почему в чувствительности он говорит такие вещи?.. Он же обычно такой колкий, острый, не в бровь — в глаз. А тут… и слов не подобрать.

Через пару секунд он, чуть переигрывая, усмехнулся:

— А ты вообще знаешь, кто я? Или просто «нужен» — и всё?

Сказал — и пожалел. Потому что вдруг сам начал ждать ответа. Нервно.

Фу Жанъи навалился сильнее. Почти согнул его пополам — так прижал. Потом поднял голову от шеи, и, несмотря на повязку, безошибочно нащупал его лицо. Металл намордника упёрся в нос.

— Эй, ты чего… в нос мне давишь! — Чжиси отшатнулся назад.

Но тот не остановился. Наклонил голову, и случайно — или нет — коснулся припухшей губы.

— Жена.

http://bllate.org/book/14416/1274465