Чжоу Цыбай только что вышел из комнаты на втором этаже, как увидел, что какой-то лощёный мужчина в костюме пытается приставать к Гу Цзицину, а тот, кого называли «дорогой», даже не реагирует. Не сдержавшись, он шагнул вперёд.
В голове у него крутились мысли: что это за жирные отбросы, неужели Гу Цзицин не умеет защищаться, и вообще, понимает ли он, как выглядит со стороны?
Весь процесс его переполняла злость, но, не желая показаться перед этими так называемыми «взрослыми интеллигентными ублюдками» несдержанным, он сохранял холодное и собранное выражение лица.
Настолько, что его аура стала пугающей.
Но внезапно Гу Цзицин произнёс:
– Чжоу Цыбай, ты уверен, что хочешь продолжать вести меня так?
Это заставило юного наследника, который до этого выглядел холодным и властным, замереть на месте.
Только теперь он осознал, что действительно держит Гу Цзицина за руку.
Ладонь ощущала тонкие кости – не женственную мягкость, но и не грубую мужскую руку. Она была изящной, почти хрупкой, но при этом не лишённой силы. Такое чувство, будто держишь что-то легко бьющееся, но не податливое, отчего защищать хочется ещё сильнее, но не знаешь как.
Совсем не то, что прикосновение к руке другого мужчины.
Уши Чжоу Цыбая загорелись.
Но под пристальными взглядами окружающих он не мог просто отпустить Гу Цзицина – тогда тот точно начал бы подкалывать.
Промедлив мгновение, даже с пылающими ушами, он продолжил вести Гу Цзицина быстрым шагом на второй этаж.
Гу Цзицин, почувствовав, что руку не отпустили, а сжали крепче, недоумённо приподнял веки.
Потом всё понял.
Галантный рыцарь никогда не откажется от своей обязанности защищать.
Жаль только, что защищает он не того.
Гу Цзицин опустил ресницы и тихо сказал:
– Спасибо.
Чжоу Цыбай дёрнулся, уши покраснели ещё сильнее.
Когда они поднялись, первым делом старик Чжоу, глядя на внука, ехидно спросил:
– Это у тебя с ушами что?
Чжоу Цыбай поспешно отпустил руку Гу Цзицина, судорожно сжал пальцы, чувствуя оставшееся тепло, и, избегая взгляда, пробормотал:
– Ничего… Жарко просто.
– Настолько жарко? – удивился старик. – Видать, огонь в тебе сильный. Давай, сними пуховик, переоденься во что полегче.
– Но Гу Цзицин…
– Эй, я что, старый дурак, чтобы его съесть? Знающие скажут – брата привёл познакомить, а незнающие подумают, невесту привёл! Крутишься как девчонка, марш переодеваться! – старик стукнул тростью.
Чжоу Цыбай понимал, что дед не станет обижать Гу Цзицина, кивнул тому для успокоения и ушёл.
Гу Цзицин же, прямой и спокойный, почтительно произнёс:
– Здравствуйте, господин Чжоу.
Манеры безупречные, без подобострастия, но и без высокомерия. Старику понравилось:
– Сяо Гу, да? Слышал, ты недавно переехал в их Общежитие, учишься на другом факультете?
– Да, я изучаю математику.
С пожилыми Гу Цзицин всегда терпелив.
Старик одобрительно кивнул:
– Математика – это хорошо. Освоишь её – освоишь науку, а наука поможет стране развиваться. У тебя цель! Не то что мой внук – отец дома строит, и он пошёл по стопам. Вырастет очередным нуворишем!
Фыркнул.
Гу Цзицин, глядя на ворчливого старика, подумал, что у семьи Чжоу, видимо, наследственная мужская гордость. Улыбнулся:
– На самом деле я видел чертежи Чжоу Цыбая. Он проектирует доступное жильё для обычных людей. Создать дом для тех, кому он нужен – это тоже важное дело для общества.
Голос Гу Цзицина был мягким, без давления, но убедительным.
Старик смягчился:
– Ну, хоть совесть не потерял. Не зря в детстве про верность родине рассказывал.
Чжоу Цыбай, поправляя воротник, замер.
Он выбрал архитектуру после поездки с дедом в зону бедствия, где видел, как важно людям иметь крышу над головой. Мечтал строить дешёвое и удобное жильё.
Но считал эту мечту наивной и никому о ней не говорил.
А Гу Цзицин разглядел её в одном чертеже.
Сердце Чжоу Цыбая сжалось, затем забилось чаще. Он заподозрил наследственную аритмию.
Гу Цзицин повернулся, встретил его взгляд и спросил:
– Что-то не так?
Красная родинка у глаза мерцала в свете люстры.
Сердце Чжоу Цыбая снова ёкнуло.
Старик нетерпеливо буркнул:
– Ну?
– Ничего… Воротник не выправляется, – соврал Чжоу Цыбай, избегая взгляда.
– Эй, ростом вымахал, а руки как крюки!
Старик фыркнул и, повернувшись к Гу Цзицину, сказал:
– Помоги ему, а потом за стол. Садитесь с нашими – чтоб никто спиртное вам не навязывал.
Уходя, ворчал:
– Кажется, мне другого внука надо…
Воля старика – закон. Особенно если он упрям и горделив.
Поправляя воротник Чжоу Цыбая, Гу Цзицин заметил, что у того краснеет не только шея, но и уши.
Наверное, особенность организма.
Он не придал этому значения.
А Чжоу Цыбай страдал.
Дыхание Гу Цзицина на коже шеи вызывало мурашки. А этот чёртов воротник никак не поддавался!
Даже за столом он всё ещё чувствовал прикосновение тех пальцев.
Остальные гости, видя Гу Цзицина за семейным столом рядом с младшим Чжоу, перешёптывались:
– Братишка твой хитёр – пролез к главному столу. – Ли Ван усмехнулся.
Гу Цзюэ, обгладывая лобстера, лениво ответил:
– Говорил же – красивый, умный, обаятельный. Сам не верил.
– Красивый-то красивый… – Ли Ван крутил бокал. – На Рождество в клубе "Гравитация" вечеринка. Позови его. И Чжоу Цыбая заодно.
– Брат не любит тусовки.
– Все молодые любят. Чжоу Цыбай – богатый наследник, тем более. Развлечётесь – может, потом с его братом договоришься насчёт того участка.
Ли Ван подмигнул.
Гу Цзюэ задумался. Земля ему действительно нужна.
– Ладно.
За главным столом Чжоу Чжэньбай, расспросив Гу Цзицина о математике, заключил:
– Математика – основа наук. Кто её освоил, у того и логика железная.
– Вау! – воскликнул малыш рядом. – Дядя Цзицин, вы будете учителем?
Чжоу Цыбай нахмурился:
– Чжоу Сяоюэ, говори «дядя».
– Не буду! Он красивый – буду звать братом!
– Он мой однокурсник, значит, дядя!
– Нет! Ты – дядя, он – брат!
Чжоу Цыбай вздохнул. С шестилетними не поспоришь.
Гу Цзицин улыбнулся:
– Пока не решил. Может, учителем, может, учёным…
– А как насчёт моей работы? – небрежно спросил Чжоу Чжэньбай.
Гу Цзицин замер.
Чжоу Чжэньбай, подкладывая жене еду, неспешно произнёс:
– Твоя логика, образ мышления и манера общения впечатляют. Но только когда статус соответствует способностям, можно избежать зависти. Как думаешь?
– Конечно, это лишь совет. Вы молоды, решайте сами. – Он мягко улыбнулся.
Казалось бы, обычный разговор, но Гу Цзицин понял: семья Чжоу уже выяснила его отношения с Гу Цзюэ.
Совет был мудр и доброжелателен.
– Понял. Спасибо. – Гу Цзицин кивнул.
Чжоу Чжэньбай одобрительно улыбнулся. Ему нравилось общаться с умными.
Жаль, судьба у парня не сахарная.
С такими родственниками жить труднее, чем с посредственностями.
Чжоу Чжэньбай бросил взгляд в сторону «братьев» Гу Цзицина. Те, захмелев, горланили похабные шутки.
За окном бушевала метель.
– Сяо Цы, у вас в Общежитии комендантский час? – неожиданно спросил Чжоу Чжэньбай.
– Да, в одиннадцать. А что… – Чжоу Цыбай взглянул на часы. Половина одиннадцатого.
Жена Чжоу Чжэньбая участливо спросила:
– Сяо Гу, где ты сегодня остановишься?
– С братьями в отеле.
– Да что вы! – женщина нахмурилась. – Они же ненадёжные! Пойдут гулять – тебе не к лицу. Оставайся у нас!
Вилки Гу Цзицина и Чжоу Цыбая замерли в воздухе.
– Не надо, он…
– Молчи! – мадам Чжоу строго посмотрела на племянника. – Сяо Юэ сегодня мучился с олимпиадными задачами. Помоги ему, ладно?
Чжоу Сяоюэ подпрыгнул:
– Ура! Братик Цзицин поможет!
Чжоу Цыбай мрачно прижал его к стулу:
– Твои задачки для второго класса я решу.
– Не хочу! Ты страшный! – ребёнок скорчил рожицу.
Гу Цзицин попытался отказаться:
– Я слышал, комнаты для гостей уже заняты…
– Поспишь у Сяо Цы! – мадам Чжоу улыбнулась, словно предложила чаю.
Чжоу Цыбай покраснел:
– Это неудобно…
– Чего неудобно?! – прогремел голос старика Чжоу. – Комната огромная! Вы же в Общежитии вместе живете! Бабьи причуды! Сяо Гу, ночуй у него – посмеюсь, если он сопли распустит!
Старик ушёл, оставив двоих в оцепенении.
Всё логично. Но что-то всё равно не так.
Авторское примечание:
Пёсик: Не только ручки держать, но и спать вместе. Обожаю дедушку!
http://bllate.org/book/14413/1274342
Готово:
