Цяо Сюань закончил предаваться воспоминаниям и тоскливо вздохнул.
Мир демонов есть мир демонов — если бы пришлось составлять рейтинг трагичности его семи «любовных испытаний», то жизнь Цин Сюня, пожалуй, могла бы претендовать на почетное первое место.
Цзян Вэйци, конечно, «убил жену ради достижения Дао», а Хуалань был поглощен своей карьерой, но каков бы ни был итог, в те две жизни они с объектами страсти хотя бы любили друг друга взаимно. Те двое относились к нему очень недурно, и пока он был жив, ему не приходилось беспокоиться о еде и тепле.
А что же Бай Цан? Он никогда не любил Цин Сюня.
В глазах Бай Цана Цин Сюнь был лишь глупым, никчемным и пустым существом. Если бы не его тело «печи» чистой иньской природы, которое приносило хоть какую-то пользу, парень бы давно сгинул неведомо где.
Цин Сюнь не понимал, что, родившись человеком, можно иметь стремления, идеалы или амбиции. В его жизни была лишь одна задача — выжить.
А как именно выживать — это никогда не входило в сферу его размышлений.
Он плыл по течению, не имел собственного мнения, и жизнь его была подобна ряске на воде.
За всю свою жизнь он лишь однажды сделал самостоятельный выбор — и это был выбор того, как именно ему умереть.
Справедливости ради стоит сказать: хоть жизнь Цин Сюня и была полна страданий, а Бай Цан действительно был бессердечен, если рассуждать объективно, у Цяо Сюня не было к Бай Цану больших претензий. Демонические практики Западных Пустошей все такие. Пытаться отыскать среди них хоть одного верного и любящего однолюба — задача столь же невыполнимая, как поиск костей в курином яйце...
К тому же Бай Цан никогда не давал ему никаких обещаний, от начала и до конца придерживаясь образа хладнокровного демонического владыки... Да, он какое-то время баловал Цин Сюня, но это был лишь равноценный обмен. То, что Цин Сюнь умудрился влюбиться в Бай Цана, Цяо Сюань списывал прежде всего на его собственную глупость.
Или же на то, что жизнь была слишком тяжелой и безнадежной — и, жаждая найти хоть кого-то, на кого можно возложить надежды, он, не разбирая средств, выбрал Бай Цана.
Цяо Сюань немного сокрушался, но вполне мог это понять...
Цин Сюнь не учился в школах, не знал грамоты; никто не объяснял ему жизненных истин, никто не дарил ему должной заботы. Даже его мать, в конце концов выбравшая смерть ради него, на самом деле не была достойным родителем.
Этот мир полон жестокости, где сильный пожирает слабого, а ложь и коварство на каждом шагу. Цин Сюнь рос в таком месте, что у него просто не могло сформироваться мировоззрение нормального человека.
Он был слаб и не слишком умен.
И что самое страшное — совершенно не знал себе цены.
То, что он смог прожить так долго, уже само по себе было чудом.
В свое время Цяо Сюань тоже вел довольно вольный образ жизни. Среди тех, кто хотел с ним дружить, хватало мелких звездочек из шоу-бизнеса. Стоило дать немного денег и ресурсов, и было легко заполучить кого-нибудь с очень приличной внешностью... Но те люди прекрасно знали себе цену. Они сходились ради плотских утех, не затрагивая душу, и потому их общение было приятным для обеих сторон.
Бай Цан был для Цин Сюня кем-то вроде «папика»-спонсора: он обеспечил ему безбедную жизнь, избавил от голода и холода, но ценой была роль качественной игрушки для совершенствования. А тот принял эту милость за чувства Бай Цана к нему.
На самом деле — нет. На его месте мог быть любой другой.
Ему просто «повезло» обладать редчайшим телом и так же случайно попасть в руки Бай Цана.
К сожалению, у Цин Сюня не было этого трезвого понимания.
Он был ослеплен добротой Бай Цана, забыл о своем статусе и отдал сердце там, где этого делать категорически не стоило.
Неравная любовь обречена на отсутствие финала.
Обладай Цяо Сюань тогда хоть каплей памяти, он никогда бы не совершил такой глупости. Правильным путем было бы использовать свои преимущества, за ограниченное время собрать побольше ресурсов и найти способ вырваться из этой ситуации, не позволяя другим распоряжаться своей судьбой. В Западных Пустошах можно полагаться только на собственную силу.
Но Цин Сюнь... он действительно был просто «прелестным дурачком» без всяких стремлений!
Ни силы, ни амбиций.
Его пределом мечтаний было сохранение статус-кво. Он вообразил, что мимолетное покровительство Бай Цана может стать опорой, и ничтожно надеялся, что Бай Цан не пресытится им.
Это самая глупая и смехотворная вещь на свете.
Потому что, когда человек возлагает все свои надежды на другого, он теряет свою независимую личность и обречен прожить жизнь как бесправный придаток.
Даже если его бросят, ему останется только смириться.
Без малейшей возможности сопротивляться.
Вот поэтому я и говорю: человеку нужно быть самостоятельным и сильным. А если не можешь быть сильным, то хотя бы знай себе цену — тогда, когда тебя бросят, падение не будет таким болезненным.
Жаль, что у Цин Сюня не было ни того, ни другого.
Но, с другой стороны, Цяо Сюань не мог винить Цин Сюня за его выбор. В конце концов, он жил в такой среде... Если бы он вырос там, где есть любовь, он не был бы таким ничтожным и робким, не продавал бы себя без колебаний за крохи еды, не цеплялся бы за призрачную надежду, как утопающий за соломинку...
Для подавляющего большинства людей чувство собственного достоинства становится доступным только после того, как они наедятся и напьются.
Вспоминая всё это, Цяо Сюань невольно вздыхал.
Если бы это не было его «испытанием», он бы ни за что не поверил, что этот дурачок — он сам!
Познать сотни разных жизней — в этом, вероятно, и заключается смысл испытаний Дао...
Принять другого человека за свою единственную надежду, за смысл всего сущего, а затем быть безжалостно выброшенным и втоптанным в грязь... Это куда мучительнее, чем не иметь надежды вовсе.
Цин Сюнь познал это отчаяние и в итоге решил расстаться с жизнью.
Потому что жить было слишком тяжко.
Смерть, напротив, стала освобождением.
Что же касается того, почему он спас Бай Цана... вероятно, лишь из-за того силуэта, что когда-то закрыл Цин Сюня от того самого пламени.
Желание жить — пожалуй, это было единственным сходством между Цин Сюнем и Цяо Сюанем.
Путь, который ты выбрал, ты должен пройти сам, не полагаясь ни на кого.
Познав это беспомощное отчаяние, Цяо Сюань, вернувшись после испытаний, смог сосредоточиться на самосовершенствовании, сжег все мосты и, наконец, одним рывком успешно преодолел Небесное Бедствие.
А почему он сбежал сейчас? Да потому что Цяо Сюань от природы не любил практиковать; он обладал характером, который не выносил одиночества. То, что он дотянул до уровня Бедствия и стал человеком, уже было огромным достижением. Цель была достигнута, и, естественно, стимул продолжать усердствовать исчез...
Простой пример.
Если ему сказать: «Не получишь 60 баллов на экзамене — умрешь», он расшибется в лепёшку, но принесет эти 60 баллов. Но он никогда не станет клясться, что обязан получить все 100. Не получилось — ну и не очень-то и хотелось...
К тому же он считал, что сейчас и так довольно крут — как-никак, небожитель, и амбиций стать «первым под небесами» у него не было.
Будучи человеком мирским, он не хотел сражаться за господство над миром; еда, выпивка и развлечения привлекали его куда больше.
Вернемся к Бай Цану...
Цяо Сюань задумчиво потер подбородок.
Хоть тогда Бай Цан и был довольно силен, а культ Уя считался крупной школой, это была лишь относительная сила. Иначе Бай Цана не загнали бы в такой угол союзом нескольких сект, что Цин Сюню пришлось спасать его ценой жизни. Цяо Сюань не знал, что произошло потом, но полагал, что Бай Цан, скорее всего, давно мертв — в той ситуации отыграться было почти невозможно...
И вот теперь, увидев, что Бай Цан не только не умер, но и объединил демонических практиков Западных Пустошей, поделив власть с монстрами-оборотнями, да еще и заполучил титул Владыки Демонов...
Цяо Сюань был по-настоящему поражен!
Это заставило его взглянуть на него по-новому...
Западные Пустоши — это земля изгнанников. Местные демоны следуют не Небесному Дао, а Демоническому пути, который Небеса не признают. Поэтому они не могут пройти Бедствие и вознестись в Небесное царство. Но это не значит, что они слабы. Напротив, здесь в гремучей смеси смешались все виды нечисти, это самое опасное место в Трех Мирах. Если бы не древние печати, эта орава демонов давно бы принесла хаос в мир смертных.
Что касается Бай Цана, то он сейчас настолько силен, что даже Хуалань его опасается...
Для Цяо Сюаня это были крайне скверные новости.
В те времена Бай Цан обожал истреблять врагов под корень — те, кто попадал к нему в руки, почти не имели шансов выжить. То, что он не убил его сейчас, объяснялось лишь тем, что Цяо Сюань пока полезен как заложник, чтобы удерживать Хуаланя от резких движений. Но что, если нужда в нем отпадет?
Если он не сбежит, то не доживет и до середины месяца.
Индекс опасности Бай Цана: ★★★★★.
Оставаться здесь решительно нельзя!
Цяо Сюань походил по камере. Когда наступила глубокая ночь, он пошарил в рукаве и выудил красный лист. Он прихватил его из долины Сюаньхэ. Вещица была почти бесполезная, но если растереть её в порошок, она могла поглощать духовную энергию и деактивировать магические массивы. Сейчас она пришлась как раз кстати.
Так как это был Дворец Демонов, в этой тюрьме держали всякую нечисть, поэтому использовали не обычные замки, а подавляющие заклинания. Здесь Цяо Сюань не мог использовать свою духовную силу и, естественно, не мог разрушить массив, но с этим листком всё менялось.
Цяо Сюань прищурился, потер лист большим и указательным пальцами, и тот превратился в нежно-красный порошок. Он осторожно рассыпал его перед каменной дверью. Не прошло и мгновения, как раздался щелчок, и дверь сама приоткрылась на узкую щелку.
В глазах Цяо Сюаня вспыхнула радость. Он осторожно толкнул дверь и, убедившись, что снаружи нет охраны, на цыпочках выскользнул вон.
Выйдя из тюрьмы, он почувствовал, как духовная сила вернулась. Прежде чем его заперли, Цяо Сюань внимательно изучил облачения местных демонов. Поэтому он небрежно сотворил магический жест, и его одежда превратилась в черное платье, ничем не отличающееся от того, что носили здешние практики.
Цяо Сюань собрался с духом и зашагал прочь.
По пути ему встречались группы демонов по два-три человека, но все они игнорировали его. Цяо Сюань мысленно показал жест «V» — благослови Господь эти холодные, равнодушные отношения между местными коллегами!
Он шел по черному коридору и про себя ахал: этот Дворец Демонов просто неприлично роскошен!
Пусть повсюду было мрачно и темно, а стены казались голыми и лишенными украшений (совсем не то, что в пышном Дворце Облачного Моря), но... это была «тихая роскошь»!
Плиты на полу и стенах были сделаны из темного линши (духовного камня) высшего качества. Темная энергия, заключенная в таких камнях, была невероятно чистой. Демонические практики не могут совершенствовать силу Небесного Дао, им остается лишь закалять тело различными методами, практиковать зловещие темные искусства или повышать уровень, поглощая чужую силу... Хотя поглощение чужой энергии или жизненной силы смертных дает быстрый рост, такая энергия получается грязной и хаотичной. Она не идет ни в какое сравнение с чистотой темного линши. Поэтому такие камни — самый ценный ресурс в Западных Пустошах.
Когда он еще был Цин Сюнем, культ Уя уже считался крупной демонической сектой, но даже тогда в нем не было и тени подобной роскоши. Бай Цан постоянно пропадал во внешнем мире, сражаясь за ресурсы, а добытые темные линши либо использовал сам, либо распределял между подчиненными. Разве мог он тогда позволить себе использовать их в качестве строительного материала, не говоря уже о возведении такого грандиозного и величественного Дворца Демонов!
Темные линши — дефицитный ресурс, на это, похоже, ушел целый рудник!
Но это также свидетельствовало о могуществе Бай Цана. В Западных Пустошах чем сильнее человек, тем больше ресурсов он контролирует. То, что он смог воздвигнуть такой дворец и прочно закрепиться в статусе Владыки Демонов, могло быть достигнуто только через бесконечную резню.
Цяо Сюань сглотнул, становясь еще осторожнее. Постепенно впереди стал нарастать гул голосов. Он прошел по коридору до самого конца, и его взору открылось огромное пространство — это был гигантский провал в земле, небесный крах!
Судя по расположению, этот провал находился в самом центре Дворца Демонов, или, вернее сказать, дворец был построен вокруг него. В центре провала высился массивный жертвенный алтарь.
Каторжники в лохмотьях, закованные в цепи, трудились, перетаскивая глыбы камней. У Цяо Сюаня дух захватило: даже среди этих подневольных рабочих не было ни одного простого смертного — сплошь демонические практики Западных Пустошей. Стать Владыкой Демонов — это действительно другой уровень: даже слуги стали на порядок выше, чем раньше.
Рядом с каждой группой каторжников стояло несколько демонов-надсмотрщиков, которые размахивали плетями, подгоняя их. Если кто-то умирал, тело немедленно утаскивали, чтобы не задерживать ход работ.
Цяо Сюаню было любопытно: что за чертовщину затеял Бай Цан? То алтарь строит, то сокровища в Небесном Дворце похищает... Неужели этот парень готовит какой-то масштабный заговор?
«Нужно поскорее сматываться!»
Демоны-практики были заняты слежкой за каторжниками, и на Цяо Сюаня никто не обращал внимания. Даже если кто-то и замечал его, то лишь провожал равнодушным, холодным взглядом. У каждого здесь были свои обязанности, все были словно детали огромного механизма; им некогда было совать нос в чужие дела. Вовсе не обязательно, что они знали в лицо каждого сослуживца, и уж точно никто не верил, что посторонний осмелится проникнуть сюда.
Цяо Сюань опустил глаза и слегка прибавил шагу, желая поскорее покинуть это место.
У другого выхода из котлована нес вахту здоровяк огромного роста. У него была бронзовая кожа, облачен он был в темно-зеленую броню, а за спиной торчала железная палица. Пока остальные суетились, он сидел на корточках без дела, напоминая массивную гору, и время от времени зачерпывал горсть темных линши, отправляя их в рот. Слышался хруст — он пережевывал их, как семечки...
Сразу видно — какой-то мелкий вожак!
Но по иронии судьбы он находился прямо у выхода. Обойти его Цяо Сюань не мог, а глядя на его бугристые мышцы, понимал — персонаж явно не из робких.
Цяо Сюань промедлил мгновение, и как раз в этот момент увидел группу демонов, собиравшихся выходить. Он незаметно пристроился сзади, делая вид, что он — часть их отряда.
Здоровяк даже не смотрел в их сторону, рассеянно жуя камни и демонстрируя полное отсутствие интереса к происходящему.
Цяо Сюань затаил дыхание и медленно прошел мимо него... О да! Успех!
Видя впереди свет зари, Цяо Сюань уже хотел припустить во всю прыть, мечтая поскорее убраться отсюда... как вдруг огромная ручища с силой урагана метнулась к нему!
Цяо Сюань резко уклонился. Здоровяк вмиг растерял всю свою вялость: его глаза сверкали, он пристально смотрел на парня, расплываясь в ухмылке, а изо рта потекла слюна...
Цяо Сюань: «...Твою ж мать. Не знаю почему, но у меня мурашки по коже. Что-то тут явно не так».
Цяо Сюань взял себя в руки и произнес испуганным голосом:
— Могу ли я спросить, в чем провинность вашего подчиненного?
Здоровяк размял кулаки, его голос пророкотал, как гром:
— Ты не местный. У тебя... запах не тот.
Цяо Сюань: «...»
Слюна у здоровяка текла не переставая, глаза горели, будто он увидел редкий деликатес:
— Пахнет очень вкусно, очень аппетитно... Совсем как те небожители...
«Твою направо!» У Цяо Сюаня волосы на теле встали дыбом. Он развернулся и бросился наутек, быстрый как молния!
Здоровяк с гоготом попытался его схватить. Несмотря на массивность и кажущуюся неуклюжесть, он оказался невероятно проворным! Его ладонь, размером с веер, пронеслась мимо Цяо Сюаня и врезалась в землю — твердый камень разлетелся вдребезги!
У Цяо Сюаня кожа на голове занемела от ужаса. Если бы такой удар пришелся по нему, он превратился бы в мясной фарш. Обливаясь холодным потом, он отчаянно уворачивался. Видя, что такой шум привлек всеобщее внимание, он понял — скрытно сбежать уже не получится...
Но сейчас вопрос стоял не о побеге, а о том, удастся ли вообще сохранить жизнь!
Цяо Сюань припустил со всех ног, время от времени швыряя назад камни. Камни эти он тоже прихватил из долины Сюаньхэ — пусть маленькие, но весили они по полтонны каждый, и били чертовски больно!
В здоровяка попало несколько штук. Он не ожидал, что эти безделушки такие болезненные; на голове у него вскочило несколько шишек. Это его окончательно взбесило: он взревел, как бык, и понесся прямо на Цяо Сюаня, сметая всё на своем пути!
Цяо Сюань обалдел. Обычного демона такой камень бы убил на месте, а этот детина получил несколько попаданий и отделался легкими шишками. Он что, вообще не человек?!
Впереди путь преградили другие демоны, сзади наседал разъяренный гигант. Цяо Сюаню некуда было бежать. Он из последних сил попытался увернуться, но опоздал: его схватили за правую ногу и дернули назад!
Цяо Сюань: «...»
Только теперь он заметил, что здоровяк, встав в полный рост, достигал трех метров. Руки у него были толще, чем талия Цяо Сюаня. Тот держал его, как цыпленка, пару раз встряхнул, поднял повыше, принюхался и оглушительно захохотал:
— Запах Небесного царства! Хе-хе-хе, я уже сто лет не ел небожителей! Сладкий, нежирный, свежий... Намного лучше, чем эти вонючие демоны!
Цяо Сюань: (╥﹏╥)
Здоровяк был в восторге, словно голодный призрак, не видевший мяса веками. Он разинул пасть и придвинулся ближе. Цяо Сюань почувствовал смрадный дух из его глотки и чуть не лишился чувств. Если он умрет вот так, это будет самая позорная смерть из всех возможных!
Цяо Сюань закричал:
— Я невкусный! Я невкусный! Совсем не вкусный! А-а-а-а-а-а!
Однако гигант был неумолим. Когда пасть уже готова была сомкнуться, у Цяо Сюаня похолодело внутри. В этот миг черная вспышка пронеслась мимо и ударила точно по запястью здоровяка. Тот взвыл от боли и разжал пальцы, выпустив Цяо Сюаня.
Следом за этим черная лента развернулась и намертво спеленала Цяо Сюаня.
Цяо Сюань побледнел как полотно.
К ним подошел высокий, худощавый молодой человек с мертвенно-бледным лицом.
Здоровяк был крайне недоволен — добыча уплыла прямо из-под носа. Он прорычал:
— Цзи Сяо, ты что творишь? Он мой!
Цзи Сяо сухо ответил:
— Куй Юань, он не твой. Он принадлежит Владыке Демонов.
Гигант Куй Юань замер. Гнев поутих, но обида осталась. Он недовольно пробурчал:
— С чего мне верить, что ты не врешь?
Цзи Сяо усмехнулся:
— Зачем мне обманывать такого тугодума, как ты? Если не веришь, пойдем со мной и сам всё увидишь.
С этими словами Цзи Сяо бросил на Цяо Сюаня холодный взгляд:
— Этот человек пытался бежать. Разумеется, его нужно отдать на суд Владыке.
Цяо Сюань: «...»
Куй Юань поразмыслил: хоть Цзи Сяо и был куда надежнее него и вряд ли лгал, но отпускать такое лакомство было невыносимо. Пока не увидит гроб — не заплачет, пока не дойдет до Желтой реки — не успокоится. Поэтому, поколебавшись, он поплелся вслед за Цзи Сяо в главный зал.
Связанного Цяо Сюаня швырнули на пол в тронном зале.
Он поднял голову и, увидев сидящего на возвышении на каменном троне мужчину — сурового, лениво подпирающего рукой подбородок, — чуть не расплакался.
Как Бай Цан обычно поступает с беглыми пленниками?
Разумеется — сразу казнит!
Быстрая смерть в таком случае считается величайшей милостью.
Цзи Сяо почтительно сложил руки:
— Владыка, он пытался сбежать и был пойман вашими слугами.
Бай Цан кивнул:
— Ты хорошо справился.
Цзи Сяо знал, что в дела Бай Цана посторонним лучше не лезть, поэтому кратко ответил:
— Слуга удаляется.
Сказав это, он развернулся, чтобы уйти.
Проходя мимо Куй Юаня, он вскинул бровь и тихо усмехнулся:
— Что, не уходишь? Ждешь начала представления?
Куй Юань поглядел на Цяо Сюаня, затем на Бай Цана... Оказалось, это и впрямь человек Владыки. Он был крайне разочарован, но всё же последовал за Цзи Сяо вон из зала...
По дороге он про себя прикидывал: «Может, в следующий раз просто попросить этого человека у Владыки? Бай Цан обычно щедр, вряд ли он пожалеет для меня один перекус...»
Цяо Сюань смотрел на Бай Цана, и на душе у него было ледяно.
Бай Цан слегка шевельнул пальцем, и черная лента на теле пленника ослабла. Но Цяо Сюань не смел бежать — он стоял, оцепенев.
Глаза мужчины на троне смотрели с насмешкой, фиолетовые зрачки мерцали жутким светом. Он издал низкий смешок:
— Не ожидал, что у тебя есть способности. Видимо, этот Владыка тебя недооценил.
Этот хриплый голос звучал так, словно ржавый нож скребет по камню. У Цяо Сюаня мурашки пошли по телу. За что ему такое наказание — пережить два смертных ужаса за столь короткое время?! Он всем сердцем ненавидел это проклятое место под названием Западные Пустоши!!!
Цяо Сюань, подавляя страх, заикаясь, произнес:
— Ты... ты не можешь меня убить! Если убьешь, Хуалань тебе этого не простит!
Бай Цан изогнул уголок губ:
— О, похоже, ты очень важен для Хуаланя.
Цяо Сюань начал нести чепуху:
— Еще бы! Я для него невероятно важен! Видишь, он даже Жемчужину Небесного Сердца тебе отдал, он меня точно не бросит! Предупреждаю, Хуалань — очень могущественный Верховный Бог, так что не наглей... слишком.
Внезапно Цяо Сюаня неведомой силой подтянуло по воздуху прямо к Бай Цану. На него обрушилось мощное давление, вынудив упасть на колени у ног демона.
Бай Цан коснулся его подбородка длинными холодными пальцами, задумчиво произнеся:
— Так кто же ты такой для Хуаланя?
Его грубая подушечка пальца прошлась по губам Цяо Сюаня. Он слегка опустил веки и пробормотал себе под нос:
— Неужели внебрачный сын Хуаланя? Нет... от тебя не пахнет драконьим родом...
«Что за черт, у них тут у всех собачий нюх, что ли?»
И какой, к черту, внебрачный сын! Цяо Сюань был поражен полетом фантазии Бай Цана.
— Может, тайный любовник Хуаланя? Впрочем, кем бы ты ни был... — уголки губ Бай Цана приподнялись, имитируя улыбку, но в глазах не было ни капли тепла. — Ты думаешь, этот Владыка боится его? Я лишь временно не хочу лишних хлопот... Когда моя цель будет достигнута, я рано или поздно поднимусь в Небесное царство и покажу этим лицемерным святошам, на что я способен.
На эту стандартную злодейскую речь Цяо Сюаню было нечего возразить.
Прошло более 900 лет, а он всё такой же амбициозный — заслуживает уважения за верность образу... Только вот почему ты не учишься на ошибках? Не ищи приключений на свою голову — и будешь цел! Сидел бы себе мирно в кресле Владыки Демонов, разве плохо? Вечно эти драки и новые враги — рано или поздно ведь погоришь!
В этот момент Бай Цан внезапно разжал пальцы.
Цяо Сюань опешил.
В следующее мгновение из руки Бай Цана вылетело золотое кольцо и защелкнулось прямо на шее Цяо Сюаня!
Бай Цан посмотрел на него сверху вниз и сухо произнес:
— Если посмеешь сбежать еще раз, я отправлю Хуаланю твой труп.
http://bllate.org/book/14377/1420681
