Готовый перевод Time Travel Blessings and Prayers / Пересечение благословений и удач: Глава 11. Кто утаил деньги

Снаружи дома уже вовсю шептались, а внутри Лоу Цзицзу резко оборвал крики бабушки.

- Третий сын трудится круглый год, что плохого в том, что он на свои деньги купил немного еды? Овощи он сам вырастил, сам собрал. Коль ты такой умелый, старый, пошел бы и сам в огороде горбатился!

Услышав это, Лоу Юйчжу почувствовал, как сердце полыхает от гнева. В крестьянских семьях до раздела имущества все доходы полагалось отдавать в семейную казну. Затем из этих средств выделялись деньги на карманные расходы каждой ветви. Старший брат, Лоу Чэнцзу, преподавал в городке и приносил больше всех, поэтому его ежемесячное содержание составляло двести вэней. Второй брат, Лоу Чэнсинь, особых талантов не имел, лишь изредка подрабатывал в городе, поэтому ему полагалось всего сто вэней. Третий брат, Лоу Чэнли, был самым работящим и не пропускал ни одной подработки, его доля составляла сто двадцать вэней - на двадцать больше, чем у второго. Из-за этого вторая ветвь часто скандалила, но потом внезапно затихла. Почему?

Потому что Лоу Чэнсинь был мастером отлынивать. Он не только ленился в домашних делах, но и, зарабатывая, к примеру, сто вэней, сдавал в общую казну лишь сорок. В остальное время он всячески подлизывался к бабушке, выманивая у него монетки. А вот сто двадцать вэней Лоу Чэнли едва успевали коснуться его ладони, как бабушка под тем или иным предлогом забирал их обратно. Лоу Чэнли был крайне сыновне почтителен и рассуждал просто: раз все едят и одеваются за счёт семейной казны, то и деньги должны быть там. В итоге даже вторая ветвь скопила приличную сумму «частных денег», и только самые трудящиеся - третья ветвь - не имели ни гроша.

Что же старшая ветвь?

Юй-гэр лишь холодно усмехнулся про себя. Ежемесячно они сдавали пять лянов серебра, но расходы отца и сына в городе значительно превышали эту сумму. Не говоря уже о том, сколько средств за все эти годы было потрачено на обучение старшего внука. При характере Сюй Чуньтина Лоу Юйчжу ни за что бы не поверил, что у них нет тайных сбережений.

Старики прекрасно знали о «частных деньгах» первой и второй ветвей! Они просто закрывали на это глаза, но к третьей ветви отношение было иным. Слова дедушки только на первый взгляд казались защитой. На самом деле он исподтишка подтверждал, что Лоу Чэнли якобы утаил деньги из семейной казны на личные покупки. Каким бы прилежным ни был крестьянин, стоит на него наклеить ярлык «воришка общих денег», и репутация будет погублена. Одно неосторожное слово - и по деревне поползут слухи: «Мол, почтителен-то он почтителен, да на руку нечист, ворует у семьи». Как после такого Лоу Чэнли жить в деревне?

Люди часто бывают слепы: стоит доброму человеку совершить один проступок, как его тут же клеймят лицемером, в то время как злодею достаточно одного доброго дела, чтобы его превознесли как «раскаявшегося грешника». Лоу Цзицзу хотел поставить это пятно на третью ветвь, которой все сочувствовали. Стоило один раз подтвердить подозрение, и люди сами бы додумали, что такое случалось и во второй, и в третий раз.

- Дедушка! - Лоу Юйчжу с глухим стуком упал на колени. - Я всегда рядом с отцом и папой и могу доказать: они не утаили ни единого вэня из семейной казны. Я могу поклясться.

У Лоу Цзицзу перехватило дыхание.

- Устами младенца... Чему ты только учишься, клятвы давать?! А ну, сплюнь трижды! - Дедушка знал, что у других сыновей есть заначки, и испугался, что такая клятва может навлечь беду на весь дом.

Бабушка тоже пришел в себя. Он быстро подошел и отвесил Лоу Юйчжу оплеуху по плечу.

- Ах ты, паршивец! Кто тебе позволил давать клятвы?

Юй-гэр пошатнулся от удара, но, стиснув зубы, закричал:

- Наша семья не утаивала общих денег!

Лоу Хуа оттолкнул бабушку и поддержал младшего брата:

- Дедушка, я тоже свидетель: отец и папа не брали из казны ни гроша.

Лоу Минчжу, наблюдавший за всем этим, сморщил нос и выкрикнул:

- Да вы оба из третьей ветви, как вы можете быть свидетелями?

- Поэтому я и клянусь! Если кто-то из нас утаил серебро, которое должен был сдать в семейную казну, пусть того гром небесный поразит, пусть внутренности его сгниют и умрёт он мучительной смертью! - Лоу Юйчжу повернул голову к Лоу Минчжу и с вызовом спросил: - Мне нечего бояться, я могу это сказать. А ты, брат Минчжу, осмелишься на такую клятву?

- Да хоть сейчас! Думаешь, я испугаюсь? - Лоу Минчжу был вспыльчив и не мог стерпеть вызова от презираемого им Юй-гэра.

В те времена люди свято верили, что боги видят всё. Даже такой прохвост, как Лоу Чэнсинь, в глубине души опасался высших сил. Услышав, что его сын готов произнести столь страшные слова, он не на шутку испугался - ведь совесть его была нечиста.

- Мал ещё, а туда же! Вместо того чтобы учиться доброму, перенимаешь всякую гадость. Давно тебя не пороли, кожа на спине зачесалась? - прикрикнул он на сына.

- Папа, я...

- Не смей болтать глупости! А ну, живо в дом!

Лоу Юйчжу с едва заметной усмешкой уставился на Лоу Чэнсиня.

- Второй дядя, раз брат Минчжу хочет поклясться - пусть клянётся. Если он ничего не прятал от семьи, боги его не тронут. К тому же, разве плохо доказать свою правоту перед небесами?

Лоу Чэнсинь не нашёлся что ответить и лишь сердито буркнул:

- Юй-гэр, ты всё-таки гэр, тебе ещё замуж выходить. Негоже через слово поминать богов, не то накличешь беду. - Он заискивающе улыбнулся дедушке: - Отец, я пойду делом займусь.

С этими словами он утащил сопротивляющегося Лоу Минчжу прочь.

Лоу Цзицзу был в ярости от того, что пустяковый спор обернулся таким скандалом. Он и сам не знал, на кого злится больше: на старуху, затеявшую ссору на пустом месте, или на третью ветвь за их упрямство.

- Юй-гэр, вставай.

- Дедушка, третья ветвь не утаивала семейных денег. - Юйчжу готов был встать, но прежде хотел добиться признания правды.

- Хорошо, хорошо, не утаивала, - нехотя сдался Лоу Цзицзу. - Теперь сплюнь и скажи богам, что забираешь слова клятвы назад.

- А что скажет бабушка?

Лю Цинмэй уже открыл рот, чтобы выругаться, но под суровым взглядом мужа лишь поджал губы:

- Ладно уж. Не прятали.

- И сумма сданных денег верна? - не унимался Лоу Юйчжу.

- Верна!

- Спасибо дедушке и бабушке за то, что вернули честное имя нашей семье, - бойко произнёс мальчик и, поднявшись, демонстративно сплюнул. Плевок приземлился аккурат у ног бабушки. Прежде чем тот успел взорваться гневом, Лоу Юйчжу схватил Фу Линьшу за руку и увёл в их комнату.

Скандал затих, и соседи, подслушивавшие за забором, начали расходиться. Кто-то, недоумевая, спросил:

- Подумаешь, ребёнок поклялся. Чего старик Лоу так перепугался?

Тот, кто поумнее, лишь усмехнулся:

- Ты разве не понял? Юй-гэр сказал: «Кто утаил то, что должен был сдать». Подумай сам, у кого в этом доме, кроме третьей ветви, могут быть заначки?

- Неужели... у второй ветви?!

- Да не только у второй, - понизил голос знаток деревенских тайн. - У первой тоже.

- Как так? - удивился собеседник. - Они же и так по пять лянов в месяц сдают, да ещё карманных денег получают больше всех!

- Двести вэней в деревне - большие деньги, а в городе на них не разгуляешься. Ты разве не знаешь? Когда-то у семьи Лоу было больше шестидесяти му плодородной земли - даже у старосты меньше. А теперь сколько? Всего тридцать один му осталось. Куда же делись остальные земли? Всё ушло в бездонную яму на обучение старшей ветви.

Слушатель ахнул:

- Продавали землю?! Земля же для крестьянина - жизнь! Неужели старик Лоу решился на такое?

- Ха, ради будущего старшего сына он на всё готов, - прошептал сосед. - Лоу Чэнли из-за нужд семьи до восемнадцати лет в бобылях ходил. А чтобы на свадебных подарках сэкономить, ему сосватали гэра из семьи Фу, за которого приданого не просили. У семьи тогда ещё было шестьдесят му земли, продали бы хоть один - и деньги на нормальную свадьбу нашлись бы. Но старик поскупился, взял в дом для третьего сына второразрядного жителя. А когда старшему понадобились деньги на учебу, он и глазом не моргнул - продал сразу двадцать девять му.

- Неужели он ему родной отец?

- Кто знает, кто знает...

После этой стычки атмосфера в доме стала натянутой, но Лоу Юйчжу вёл себя так, будто ничего не произошло. После обеда он подговорил Лоу Хуа сходить в горы.

Отойдя подальше, где их никто не мог слышать, Лоу Хуа нахмурился:

- Юй-гэр, в следующий раз, когда нужно будет падать на колени или давать клятвы, скажи мне. Я сделаю это за тебя. - Для гэра репутация была важнее всего. Если о нём пойдёт дурная слава, ни одна приличная семья не захочет брать его в дом.

Если бы Лоу Юйчжу знал, о чем думает брат, он бы, наверное, облился холодным потом. Ему всего семь лет, а брат уже печётся о его замужестве!

- Какая разница, кто клянется, если это поможет нам добиться раздела семьи и найти путь к жизни? - Если бы клятвы действительно сбывались, он бы повторил их тысячи раз: «Если не вернёте меня обратно, я покончу с собой, если не вернёте...»

При упоминании о разделе семьи лицо Лоу Хуа стало серьезным.

- Как думаешь, что решит отец?

- Отец не сказал «да», - улыбнулся Юй-гэр, - но и не сказал «нет». Пока живы родители, не разделять хозяйство - это закон. Отец жил так десятилетиями, ему трудно сразу принять эту мысль. - Психологию Лоу Чэнли было легко понять: этот честный, простодушный человек, скорее всего, никогда и не помышлял о разделе, сколько бы ни трудился. То, что он не отверг предложение ради жены и детей сразу, уже было большим достижением. - Мы должны дать ему время.

- Время? - Лоу Хуа горько усмехнулся. Времени у них как раз и не было. - Отец очень уважает старшего дядю. Боюсь, стоит тому вернуться и сказать пару слов, как отец передумает.

Лоу Юйчжу задумался. В эпоху, когда превыше всего ценились ученые, то, что Лоу Чэнцзу, будучи выходцем из крестьян, смог получить степень сюцая, было незаурядным достижением. Каким бы человеком он ни был, ума ему точно было не занимать. Прошло уже десять дней с момента «пробуждения» Юй-гэра, и час возвращения дяди был близок. К тому же, после всех скандалов, опозоривших семью, старик Лоу наверняка пошлет за сыном, чтобы тот навел порядок.

- Брат, расскажи мне побольше о нашем старшем дяде.

Знай врага и знай себя - только так можно победить! Чтобы вытащить третью ветвь из этой ямы, ему неизбежно придётся столкнуться с дядей-сюцаем. И в этой схватке он не имел права на поражение.

Примечание:

Вэнь (или «кэш», «чох») - это традиционная китайская медная монета с квадратным отверстием, составлявшая основу денежной системы империи (династии Цин, Тан и др.). Номинал обычно составлял 1 вэнь (одна монета), но выпускались монеты номиналом 10, 20, 50, 100 и более вэней.

http://bllate.org/book/14348/1417563