Цзян Хэн знал, что у Цзе Гуя есть приказ, и это дело касается высших государственных тайн царства Юн. Посланники наследного принца Луна и первого советника никогда не позволили бы ему вмешаться в их разговор, поэтому он жестом показал Гэн Шу, что тот может идти с ними. В любом случае, стоит ему спросить Гэн Шу, он перескажет ему весь разговор слово в слово без единого отклонения.
Гэн Шу долго думал и наконец сказал Цзе Гую лишь одну фразу:
— Если посмеешь что-нибудь с ним сделать, ты сам знаешь, как я тебе отомщу.
— Зачем же так? — усмехнулся Цзе Гуй. — Этот маленький чиновник просто выполняет приказ.
Гэн Шу тихо сказал:
— Я сейчас вернусь.
Цзян Хэн жестом показал, чтобы он не волновался. Ли Ми с недоуменным видом поправил на себе одежду и ушел вместе с Гэн Шу.
Цзе Гуй проводил Цзян Хэна в боковую залу постоялого двора, вышел и велел принести имбирного чая. Сначала понюхал его, потом отлил немного в маленькую чашку, выпил сам и только тогда передал Цзян Хэну. Потом дал ему горячее влажное полотенце чтобы обтереть руки, поставил рядом с ним маленькую жаровню и только после этого сел сам на плетеное ротанговое кресло, глубоко погрузившись в мягкое сиденье[1], и загадочно уставился на Цзян Хэна.
[1] «…сел на плетеное ротанговое кресло, глубоко погрузившись в мягкое сиденье» (陷在軟椅中), букв. «утонув в мягком кресле/стуле» — авторский анахронизм.
В Период Сражающихся царств даже простые жесткие стулья со спинкой распространены не были, они начали появляться только при династии Тан и были в то время предметом роскоши для хорошо обеспеченной знати. Мягкая обивка появилась намного-намного позже под влиянием распространившейся европейской культуры. Здесь это, скорее всего, именно плетеная мебель с глубокой посадкой.
Таких кресел все равно еще в Период Сражающихся царств не было. Люди сидели на циновках, в лучшем случае использовались низкие платформы, на которых спали, ели, работали и принимали гостей, или футоны для молитвы или учебы.
Цзе Гуй:
— Ты вырос.
— Ну, не сказать, что стал сильно большим[2]. Ты хорошо умеешь прислуживать людям.
[2] «Взрослый, большой» (大) — как и у нас, это слово имеет много значений: «взрослый», «большой», «высокий», а также: «великий», «авторитетный», «влиятельный», «важный» и т. д.
Смысл на поверхности: «ты повзрослел — не так, чтобы очень», но они определенно играют словами.
— Я привык обслуживать, — двусмысленно приподнял бровь Цзе Гуй.
Цзян Хэн спросил:
— Это так ты прислуживаешь своему вану обычно?
— Приходится быть еще внимательнее. У тебя не так много забот, так что некоторые шаги я пропустил.
— Ценю это. Я еще не поблагодарил тебя за помощь в бегстве из дворца Тинцю. Хотя, кажется, она оказалась скорее помехой. Вы с моим братом, очевидно, одинаково хорошо владеете боевыми искусствами. Ты не ранен?
— Нет, — сказал Цзе Гуй. — Боевое искусство твоего брата немного уступает моему. А вот твой наставник мог бы поровну разделить со мной осенние краски[3]. В конце концов, в свое время я был известен не меньше вашего отца.
[3] «Поровну разделить осенние краски…» (平分秋色) — идиома, означающая равные силы, когда ни один не может одолеть другого; две стороны, имеющие равное влияние и т. д.
Откуда берет начало эта идиома, можно спорить. Скорее всего, из стихотворения «Середина осени» («中秋») поэта Ли Пу (李朴) времен династии Сун:
«平分秋色一轮满，长伴云衢千里明»
«Полная луна делит пополам осенние краски,
Извечно сопровождая в пути облака и освещая тысячи ли».
Это про праздник Середины осени, который отмечается ровно в середине трех осенних лунных месяцев. Потом уже фраза стала устойчивым выражением.
Цзян Хэн спокойно пил чай. По одной этой фразе он понял, что правящий дом Юна уже давно выяснил детали его происхождения. Иначе этот убийца не мог бы знать такого.
— У меня что-то на лице? — спросил Цзян Хэн. — Что ты постоянно так разглядываешь меня?
— Ты изменил внешность, — серьезно ответил Цзе Гуй. — Чье это лицо?
— Не знаю, сделал как получилось. Тебе тоже изменить? — Цзян Хэн с намеком улыбнулся ему.
Цзе Гуй, слегка склонив голову и прищурившись, разглядывал его. Лицо его было очень страшным, но Цзян Хэн почувствовал, что взгляд его был теплым, словно таил тень улыбки, какая бывает при встрече со старым знакомым.
— Я такое нефритовое дерево на ветру, нужна ли мне маскировка? — ответил Цзе Гуй. — Даже сам не знаю, сколько людей готовы добровольно умереть под моим мечом от любви ко мне. Юный тайши, а ты хотел бы?
— Конечно хотел бы, — отшутился Цзян Хэн. — Только прежде, чем сможешь взять мою жизнь, придется убедить моего брата.
Цзе Гуй насмешливо фыркнул.
— Кажется, мой брат нащупал твое слабое место, — не удержал любопытство Цзян Хэн. — Что он сделает, если захочет отомстить тебе?
— Если я убью тебя, он убьет наследника Луна, — ответил Цзе Гуй. — Он не может победить меня, но прикончить наследного принца сможет легко. Ты — его жизнь, наследник Лун — моя жизнь. Жизнь за жизнь, очень справедливо.
Цзян Хэн: «...»
— У него действительно сердце из камня, — с сожалением сказал Цзе Гуй, — раз он может убить даже сводного брата, не думаешь? Но я не буду говорить об этом Его Высочеству Луну, чтобы его не расстраивать.
— Ты знаешь, кто мой наставник, — прищурился Цзян Хэн, улавливая некоторые невысказанные детали.
— Тсс, — таинственно подмигнул Цзе Гуй. — Я не могу себе позволить провоцировать его.
Ло Сюань входил в пятерку величайших убийц, в том, что Цзе Гуй его знал, не было ничего удивительного. Но Цзян Хэн никогда никому не говорил, что он его наставник. Может быть, Цзе Гуй догадался об этом по той палочке усыпляющих благовоний, которую он зажег, когда спасал наследного принца Ли Ми?
Цзян Хэн допил имбирный чай и отставил чашку в сторону, показывая, что доливать не надо. Через окно влетел сокол, приземлился возле руки Цзян Хэна, подпрыгнув несколько раз, наклонил голову, и посмотрел на него.
— За одну ночь, — вздохнул Цзе Гуй, — и человек, и сокол предали своего прежнего хозяина. В Поднебесной чего только не бывает.
— Мой отец действительно был государственным мужем царства Юн, — равнодушно сказал Цзян Хэн. — Но мы с братом не рабы дома Чжи. Раз они нам не хозяева, о каком «предательстве» может идти речь?
Цзе Гуй лишь усмехнулся в ответ.
— Человеком, который тогда отправился в Аньян, чтобы совершить покушение, — вдруг проговорил он, — должен был быть я. И тогда, возможно, я бы сейчас был твоим отцом.
Услышав эти слова, Цзян Хэн внезапно понял для себя очень многое, но ответил все так же непринужденно:
— Вряд ли. Скорее всего, ты бы сейчас был мертв.
Цзе Гуй потер свою лысую голову и скривился в жуткой улыбке:
— Я не такой твердолобый, как твой отец. Я бы не покончил с собой из-за Би Цзе.
Цзян Хэн холодно усмехнулся. Разговаривая, он вдруг почувствовал, что этот убийца начал ему немного нравиться. Цзе Гуй не был отталкивающе неприятен. Вернее, когда он был назойлив, то делал это с таким чувством собственного достоинства и правоты, что это не давало испытывать к нему отвращение.
— Значит, ты служишь правящему дому Юна, — приподняв бровь, сказал Цзян Хэн. — Чжи Цун, должно быть, купил тебя так же, как и моего отца.
— Я обещал Чжи Лану защищать законное наследование престола в царстве Юн, — ответил Цзе Гуй. — Когда он был жив, он очень любил своего племянника Чжи Луна.
Снаружи послышались шаги — вернулся Гэн Шу.
— Чжоу Юй хочет с тобой встретиться, — сказал он брату и посмотрел на чашку имбирного чая в руках. Цзян Хэн кивнул и покорно пошел за ним. Тот хотел взять его за руку, но Цзян Хэн покачал головой, показывая, что здесь все свои.
— Цзе Гуй, — сказал Цзян Хэн. — Можешь кое-что для меня сделать?
Цзе Гуй окинул его взглядом. Гэн Шу спросил:
— Что нужно сделать? Я сам схожу.
Цзян Хэн покачал головой — он не хотел, чтобы Гэн Шу уходил.
— Сходи на постоялый двор и принеси мне одну шкатулку, — сказал он Цзе Гую. — Наши интересы пока не противоречат друг другу. Ваш принц Лун хочет сохранить жизнь Ли Ми, и я тоже, не так ли?
Цзе Гуй был на удивление сговорчив. Кивнув, он ушел, даже не спросив, где находится постоялый двор, и Цзян Хэн сразу понял, что тот давно уже тайно находился в городе, наблюдая за ними.
Чжоу Юй был беспечным молодым человеком, но хорошо знающим правила этикета. Он принял Ли Ми с учтивостью, подобающей при приеме правителя другого царства, и сейчас вежливо с ним беседовал. Когда они вошли, он сидел на возвышении, очевидно, здесь его положение было самым высоким.
Увидев их, Чжоу Юй тут же встал.
— Садись сюда, — Гэн Шу указал брату на место рядом с собой.
Цзян Хэн не знал, о чем они разговаривали до этого, но Ли Ми, казалось, не принял предложения Чжоу Юя. Атмосфера между двумя сторонами была несколько напряженной. Все трое уставились на Цзян Хэна и выражения их лиц были довольно сложными.
Гэн Шу сел рядом с Цзян Хэном, вытащил меч Пылающего Света и начал обтирать кровь с его клинка.
Цзян Хэн уже начинал клевать носом — он не спал всю ночь.
— Этот юноша, его положение... — начал было Чжоу Юй.
— Называй его господин Цзян, — холодно перебил Гэн Шу.
Чжоу Юй взглянул на меч в руке Гэн Шу; лезвие блеснуло, отразив солнечный свет.
Цзян Хэн зевнул и сказал:
— Называйте, как хотите. Договорились о чем-нибудь?
— Господин Цзян, — сказал Чжоу Юй. — Я вынужден сказать...
Но Ли Ми перебил его:
— Проще говоря, требования царства Юн я принять не могу.
Чжоу Юй выглядел не очень довольным. Он был еще слишком молод. Хотя род Чжоу был влиятельным домом в Лояне, сам он был еще горяч и нетерпелив и отчаянно хотел отличиться в Западном Шу.
— Предложение наследного принца Ли Ми, — сказал он, — мы принять тоже не можем. Господин Цзян не из Юна и не из Дая. Его Высочество Мяо считает, что в вопросе возвращения наследника Ми ко двору мы должны полностью положиться на Вас. Просим быть посредником.
Гэн Шу взглянул на Цзян Хэна, давая ему слово.
Хотя Ли Ми был очень вежлив, было видно, что его решение твердо. Цзян Хэн помолчал немного, выслушал краткие объяснения Чжоу Юя и в целом разобрался в ситуации.
Не так давно Гэн Шу отправлял сокола с письмом на север. После этого войска царства Юн обошли Великую стену, пересекли Хуанхэ у другого большого перевала на западе, труднопроходимого Тунгуаня, и вошли на территорию провинции Ханьчжун.
Это войско должно было стать важной силой в поддержке государственного переворота Ли Ми. Как только Чжоу Юй отдаст приказ, они под командованием Гэн Шу в любой момент смогут выступить как неожиданная армия, штурмовать столицу Западного Шу, взять под стражу вана Дая — Ли Хуна — и возвести на престол Ли Ми.
— Как здорово, — усмехнулся Цзян Хэн. — Тогда я, пожалуй, и не нужен.
Он бросил на Гэн Шу слегка укоризненный взгляд. Гэн Шу чувствовал себя очень виноватым. Он сам не ожидал, что царство Юн отреагирует настолько активно. Похоже, теперь изначальный план Чжи Цуна — сначала захватить царство Лян и потом напасть на Чжэн — изменился. Увидев, что у царства Дай есть уязвимость, он решил сначала напасть на них. Это было очень опасно.
Ли Ми не был глупцом и понимал, что значит «пригласить волка в дом». Такую услугу он, естественно, принять не мог.
— Я не позволю армии никакого другого царства войти в мою столицу, — сказал Ли Ми. — Дела царства Дай должны решаться людьми Дая. Я также не могу гарантировать, что если однажды займу место правителя, то не пойду войной на ваше царство Юн.
Гэн Шу не произнес ни слова, протирая свой меч.
— Наше царство не требует благодарности, — ответил Чжоу Юй. — Ваше Высочество Ми может быть совершенно спокойны. Но без нашей помощи Ваше Высочество останется в Западном Шу в полном одиночестве. Как вы вернетесь к власти? При всем уважении, позвольте сказать: в городе уже идут повальные обыски. Как только вы покинете этот постоялый двор, Ли Хун схватит вас и прикажет убить. Ваш младший брат, третий принц, командует войсками за пределами страны, а у другого младшего брата, второго принца Ли Сяо, хорошие отношения с наследником Чжэна, принцем Лином. Кроме нас, людей Юна, Вам больше некому довериться.
— Еще есть я, — сказал Цзян Хэн. — Почему вы, люди Юна, всегда такие самодовольные и высокомерные?
Чжоу Юй: «...»
Ли Ми повернулся к Цзян Хэну:
— Юный брат, я верю тебе. Будем надеяться, что, когда выводил из дворца Тинцю, ты не обманывал меня. У тебя есть лучшее решение?
Чжоу Юй с надеждой посмотрел на Гэн Шу, но тот никак не ответил. Это поставило его в трудное положение. Он не знал, что это за юноша, но раз он на стороне принца, значит, на стороне царства Юн.
Однако он не только не помог ему в разговоре, а наоборот, повел себя вызывающе. Кто же он такой?
— Чжи Цун, должно быть, уже поставил крайний срок, — сказал Цзян Хэн. — Цель ясна: вызволить наследного принца, вывезти его, а потом ваш ван с войском поможет наследнику Ми напасть на царство Дай.
Чжоу Юй вынужден был признать, что Чжи Цун действительно отдал такой приказ, хотя и не знал всех планов Лояня.
Согласно секретному письму от принца Луна и Гуань Вэя, он должен был послать Цзе Гуя вместе с Гэн Шу в загородный дворец, выкрасть и увезти наследника Ли Ми, а потом от его имени напасть на Западный Шу.
— Когда крайний срок выступления войск? — спросил Цзян Хэн.
Чжоу Юй колебался, но тут заговорил Гэн Шу.
— Скажи ему, — мрачным, властным голосом произнес он.
— День зимнего солнцестояния, — вынужден был ответить тот.
— Где именно засада?
— Этого я действительно не знаю.
— Передайте вашему главнокомандующему, — сказал Цзян Хэн, — мне все равно, кто ведет войска. Но если армия Дая узнает, что вы вмешиваетесь во внутренние дела чужого царства, я убью наследного принца Ми и свалю все на вас. Тогда вся старая и новая ненависть Дая обрушится на людей из Юна. Вам придется лицом к лицу встретить гнев Ли Хуна.
Чжоу Юй: «...»
Ли Ми не рассердился, а наоборот, громко рассмеялся:
— Интересно! Очень интересно!
— Но раз уж войска пришли, — продолжил Цзян Хэн, — им можно поручить кое-какие дела. Например, задержать армию третьего сына Ли Хуна, которая находится за пределами страны.
— Делайте, как он сказал, — серьезно сказал Гэн Шу.
Ли Ми промолчал, понимая, что у Цзян Хэна есть свой план.
— Я не могу решать такие вопросы, — сказал Чжоу Юй. — Это зависит от главнокомандующего и от того, что скажет Его Высочество Лун, находящийся далеко в Лояне.
— Просто передайте мои слова, — ответил Цзян Хэн. — Будем надеяться, что он умный человек. Я заберу наследного принца, а об остальном не беспокойтесь.
Ли Ми спросил:
— Куда ты заберешь меня?
— Идете или нет? — спросил в ответ Цзян Хэн, — Даже если не скажу куда.
Ли Ми подумал и наконец кивнул. Цзян Хэн сказал:
— Мы займем ненадолго отдельную комнату.
Когда вернулся Цзе Гуй, Цзян Хэн занял одну из комнат на постоялом дворе, протянул ему письмо и сказал:
— Благодарю за тяжелый труд. Возьмешь на себя еще кое-какие хлопоты? Отнеси это письмо в здешнюю торговую палату, представляющую царство Чжэн.
Цзе Гую пришлось снова уйти. А Цзян Хэн, пользуясь моментом, начал изменять внешность Ли Ми. Гэн Шу стоял рядом и бесстрастно наблюдал.
— Чжоу Юй от твоего поведения чуть не лопнул от злости, — заметил Гэн Шу.
— А мне показалось, он держался вполне обычно, — улыбнулся Цзян Хэн. — Или он в Лояне ходит поперек улиц, держась гегемоном[4], и боится только тебя?
[4] «ходит поперек улиц, держась гегемоном…» (横行霸道) — устойчивое выражение про человека, который ведет себя деспотично, самовольно, ломая правила и подавляя других.
Буквальный перевод — «ходить поперек улицы, следовать пути гегемона», где гегемон — правитель, добивающийся власти грубой силой, подавлением.
— Мгм, — согласился Гэн Шу. — Он приближенный Чжи Луна. Исключая некоторых... на остальных он действительно смотрит через ноздри[5]. Он страшно нервничает — это его первая официальная дипломатическая миссия, ему хочется отличиться.
[5] «…смотрит через ноздри» (拿著鼻孔看人) — буквальный перевод устойчивого выражения, «смотреть сверху вниз, задрав нос».
Опасаясь Ли Ми, который был рядом, Гэн Шу не хотел раскрывать свое истинное положение, иначе доверие, которое он с таким трудом завоевал, рухнет в одно мгновение.
— Ты не из Юна, — сказал принц Цзян Хэну. Прислушиваясь к разговору, он уже давно строил предположения. — Кто тебя послал?
— Меня никто не посылал, — рассеянно ответил тот. — Я был главным придворным тайши при Сыне Неба из Цзинь, но он погиб пять лет назад. Можете считать, что меня послал Цзи Сюнь.
— Тогда понятно, почему Цзе Гуй называл тебя «юный тайши», — Ли Ми взглянул в зеркале на отражение Гэн Шу.
— Как думаете, — Цзян Хэн указал на брата, — он похож на уроженца Юна?
— По правде говоря, нет, — ответил Ли Ми. — Но он на их стороне. Юноша, ты служишь чиновником в царстве Юн? Должно быть, у тебя высокий чин.
Гэн Шу хотел было возразить, но Цзян Хэн уже ответил за него:
— Ваше Высочество может не беспокоиться. Пока я здесь, он будет слушать меня.
— Как тебя зовут? — спросил Ли Ми у Гэн Шу, глядя на него через зеркало. — Посланники Юна так почтительны с тобой, даже Цзе Гуй исполняет ваши приказания... Не говори только... нет, не может быть.
Ли Ми мучили сомнения. Он перебрал несколько вариантов происхождения Гэн Шу, но все казались неподходящими.
— Его зовут Не Хай, — снова ответил за брата Цзян Хэн, видя, что тот явно не хочет говорить.
Ли Ми в зеркале уже превратился в другого человека и снова спросил:
— Цзян Хэн, чего ты от меня хочешь?
Тот оглядел его, задумчиво посмотрел в пространство и сказал:
— Мы отнесемся с уважением к Вашему выбору, каким бы он ни был, Ваше Высочество. Я не из Юна и не принимаю решений за других. Что делать дальше? Вы можете идти вперед шаг за шагом и смотреть по обстоятельствам.
Вернулся Цзе Гуй:
— Снаружи ждет повозка.
Примечания
Плетеная мебель
Низкие платформы
http://bllate.org/book/14344/1645266
