Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 53. Приказ о вербовке в армию

— Мне нужны сведения.

На следующий день Цзян Хэн отдал распоряжение Сун Чжоу.

Тот пил чай в зале, и с радостью ответил:

— Так и должно быть.

В резиденции управляющего уездом сложилась новая обстановка. Цзян Хэн, не спрашивая разрешения, занял место за главным столом, стоявшим на возвышении. В зале были расставлены несколько столиков, а Гэн Шу сел сбоку от главного стола, рядом с Цзян Хэном.

Как только никого не оказывалось рядом, Гэн Шу тут же обнимал Цзян Хэна, лаская его, и тот уже не сопротивлялся, позволяя делать что угодно. Но стоило кому-то появиться, как он отталкивал Гэн Шу и садился ровно.

Цзян Хэн спросил Сун Чжоу:

— Господин Сун, сколько сведений Вы можете мне предоставить?

Сун Чжоу ответил:

— Здесь нет разведчиков, только торговцы. Информация, передаваемая по торговым путям, не так оперативна, как военная, но может добыть сведения, недоступные разведчикам. Правда их нужно перепроверять и отделять правду от вымысла.

Цзян Хэн кивнул. Уезд Сун отличался от армий пяти царств или свиты приближенных ванов и наследных принцев. Здесь не имелось особой палаты, отвечающей за шпионаж в других царствах, но торговцы, отправлявшиеся из Суна, образовывали разведывательную сеть, охватившую весь Шэньчжоу[1].

[1] «Шэньчжоу», букв. «божественные земли» — территория Китая.

— Тогда прошу Вас, господин Сун, позаботиться об этом, — ответил Цзян Хэн. — В первое и пятнадцатое число каждого месяца, пожалуйста, сводите все сведения воедино и присылайте мне, чтобы я мог судить о ситуации в Поднебесной.

— Господин Цзян, для Вас нужно набрать приближенных? — спросил Сун Чжоу.

— Пока нет, — перед мысленным взором Цзян Хэна встали гомонящие и перебивающие друг друга советники принца Лина. — Мы не задержимся в уезде Сун надолго.

Гэн Шу спросил:

— Решил, куда отправимся?

Цзян Хэн повернулся к нему:

— Еще нет. Кстати, что будет с твоими войсками?

— Откуда пришли, туда и вернутся, — ответил тот.

Сун Чжоу, поняв, что им нужно обсудить дела, поклонился и удалился.

Гэн Шу сказал Цзян Хэну:

— Напиши за меня письмо, у тебя красивый почерк и изящные выражения.

С этими словами он снял нефритовую подвеску и положил на стол:

— Когда войска будут отправлены, пусть возьмут с собой звездный нефрит и вместе с письмом в Лоянь вернут его.

Цзян Хэн молча взглянул на Гэн Шу, но тот был непреклонен.

— То, что я тебе обещал, — сказал он, — будет выполнено.

— Вместе отправимся скитаться по свету? — улыбнулся Цзян Хэн.

— Это лучше, чем быть в одиночестве сыном вана Юна, — ответил Гэн Шу. — Напиши.

Ресницы Цзян Хэна стали влажными. Он развернул лист бумаги, понимая, что как только это письмо дойдет до царства Юн, Чжи Цун тут же придет в ярость, и его накроет невиданное доселе чувство поражения. С этого дня вся правящая семья Юна наверняка станет считать Цзян Хэна врагом. Он не только нанес Чжи Цуну удар мечом, едва не лишив того жизни, но и так легко увел его приемного сына, которого он четыре года растил, прилагая много усилий.

Но за мгновение до того, как начать писать, Цзян Хэн вдруг остановил кисть. Мысль, крутившаяся в его голове последние полмесяца, внезапно оформилась.

— Что за человек этот наследный принц Лун? — вдруг спросил он.

Гэн Шу ответил:

— Зачем спрашиваешь? Это неважно.

— Ты жил с ним четыре года, неужели совсем его не знаешь?

Гэн Шу задумался и спросил:

— Ревнуешь?

Цзян Хэн рассмеялся:

— Нет, я серьезно спрашиваю.

Гэн Шу ответил:

— Обычный.

— Какой «обычный»? Похож на своего отца?

Гэн Шу не мог понять:

— Зачем тебе это?

— Если не будешь отвечать честно, я разрисую тебе лицо.

— Рисуй.

С этими словами Гэн Шу повернул к Цзян Хэну щеку, желая его развеселить. Когда-то в Лояне Цзян Хэн иногда баловался: пока Гэн Шу спал днем, рисовал ему усы. Проснувшись, тот, ничего не подозревая, шел с усами как у кота на смену в караул, вызывая смех сослуживцев.

Цзян Хэн начал рисовать Гэн Шу усы, как вдруг снова вошел Сун Чжоу.

— Господа! — Сун Чжоу, увидев эту сцену, на мгновение остолбенел. — Там снаружи...

Тут же раздался звук хлопающих крыльев, и в зал влетел сокол. Цзян Хэн ахнул, а Гэн Шу воскликнул:

— Фэнъюй!

Цзян Хэн протянул руку, тыльной стороной ладони погладив сокола, севшего на руку Гэн Шу. Тот поспешно одернул:

— Не трогай его!

Но предупреждение опоздало: рука Цзян Хэна уже коснулась птицы. Гэн Шу встревожился не на шутку — несколько лет назад сокол уже клюнул наследного принца Луна в руку, в результате была река крови, и остался шрам на тыльной стороне ладони.

Но Цзян Хэн взглянул на него с недоумением — сокол не только не напал на него, но и придвинул голову, ласково потеревшись о его ладонь.

— Что такое? — сказал Цзян Хэн.

— Ты ему нравишься, — удивился Гэн Шу. — Неужели не клюнул?

Цзян Хэн: «???»

Он поднял сокола, взяв за бока, словно пестрого петуха, и погладил несколько раз по перьям:

— Он что, агрессивный?

Гэн Шу ответил:

— Его вырастили отец и покойный ван Чжи Лан. Во дворце Лояня он признает только меня, больше никого не подпускает. Хотя, наверное, он чувствует, что ты мой брат.

Сокол проклекотал несколько раз, пристально глядя на Гэн Шу.

Сун Чжоу, увидев, что Гэн Шу знает птицу, больше ничего не говорить не стал и отошел в сторону. Прилетев в уезд Сун, сокол влетел прямо в резиденцию управляющего, подняв настоящий переполох.

— Здесь записка, — сказал Цзян Хэн.

Они с Гэн Шу склонились над соколом, снимая письмо с лапки.

Наконец-то принц Лун написал, и это было единственное послание из столицы Юна после падения крепости Юйби.

— Чжи Цун выжил? — спросил Сун Чжоу, не торопившийся уходить.

— Да. Странно, как он нейтрализовал яд? — ответил Цзян Хэн. — Похоже, господин Гунсунь, именующий себя великим целителем Поднебесной, не смог приготовить какой-то выдающийся яд. Видно, что есть небеса за пределами небес, а за людьми есть люди — нельзя говорить слишком самоуверенно. Господин Сун, желаете взглянуть?

Услышав это, Гэн Шу хотел что-то сказать, но вспомнил слова Цзе Гуя.

Цзян Хэн прочитал письмо и передал его Сун Чжоу. А Гэн Шу некоторое время не мог снова взять кисть, сидя за столом в задумчивости.

Сун Чжоу, прочитав письмо, поднял голову:

— Царство Юн обязательно сделает все возможное, чтобы вернуть крепость Юйби, для них это слишком важно.

Потеряв заставу, которая служила барьером, Лоянь столкнулся с серьезной угрозой. Как только зима пройдет, если четыре царства снова соберут объединенную армию и пройдут за перевал, за пределами Великой стены разразится великая битва.

Сейчас единственное, что помогало Чжи Цуну сдерживать врагов — это четыре с половиной месяца зимней стужи на равнинах к северу от Стены, где свирепствуют холодные ветра, и любой, кто захочет захватить Лоянь, заплатит высокую цену. Как только на севере наступит весна, ситуация мгновенно изменится, и падение столицы будет вопросом времени.

Поэтому Юн должен вернуть заставу Юйби до апреля следующего года. Сейчас ноябрь — осталось шесть месяцев.

Но именно сейчас царство Дай начало действовать, и это грозило стать самым большим испытанием для Юна.

Письмо наследного принца Луна было простым: он спрашивал о состоянии Гэн Шу, между строк чувствовалась искренняя забота о его безопасности. Основная часть письма сообщала о ситуации в Лояне: здоровье Чжи Цуна улучшается, он планирует как можно скорее выступить с войсками, командующая принцесса и Цзэн Юй отступили к северу от заставы.

У-ван царства Дай стягивает войска, готовясь в любой момент двинуться вдоль Ханьчжуна на Лоянь, объединив силы с царствами Чжэн и Лян, чтобы нанести Чжи Цуну сокрушительный удар. Принцесса царства Дай, Цзи Шуан, должна была выйти замуж за Гэн Шу, но в нынешней ситуации, очевидно, несостоявшаяся помолвка не считалась за брачный союз. У-ван явно помнил ту глубокую ненависть, которая вспыхнула много лет назад при звуках циня, и начинал отказываться от прежних договоренностей.

Приказ Чжи Цуна для Гэн Шу заключался в наборе войск в уезде Сун, подготовке снабжения, чтобы быть готовым к затяжной войне с переменным успехом, а также в наблюдении за ситуацией в ожидании, когда царства Дай, Лян и Чжэн сформируют объединенную армию. Тогда Гэн Шу, стоящий с войсками в уезде Сун, станет его единственной неожиданной фигурой, способной в любой момент внезапно атаковать вражеский тыл.

Десятитысячная армия может сделать немногое. Как только объединенная армия сформируется, ее численность составит как минимум двести тысяч человек, и то, как использовать против нее свои небольшие силы, станет серьезным испытанием военного таланта Гэн Шу.

Чжи Цун предложил вариант: собрать всех трудоспособных мужчин уезда Сун, насильно забрав их в армию, и расширить войско до пятидесяти тысяч человек.

Принц Лун также приложил к письму подробные предположения и соображения: после того как царство Дай присоединится к объединенной армии и выступит к крепости Юйби, возможно, войско Гэн Шу сможет воспользоваться уязвимостью и внезапно атаковать с тыла столицу Дая, город Сычуань. Тогда У-вану придется отступить[2].

[2] Сычуань и Западный Шу. Исторически, царства Дай, расположенного в Сычуаньской впадине, не существовало. Во времена романа здесь располагались два царства — Шу и Ба.

Позже они были завоеваны династией Цинь. Еще позже, при династии Сун, в этом регионе была сформирована административная область Чуанься. Еще позже она была разделена на четыре провинции, и за регионом закрепилось название «Четыре Чуани» — Сычуань.

В новелле земли Ба уже входят в состав царства Дай, а для обозначения региона, где они расположены, часто используется намного более позднее название «Сычуань». По древним традициям, название ключевому городу, где располагалось управление регионом, давалось по названию этого региона. Соответственно, столица Сычуани здесь тоже называется Сычуань.

Также будет использоваться и название «Западный Шу», видимо, это территория, не включающая земли Ба, за которые соперничают царства Дай и Ин.

Такая стратегия лишила Цзян Хэна дара речи.

— Зачем так усложнять, — пробормотал он. — У людей Юна все извилины прямые.

Сун Чжоу рассмеялся:

— Наследный принц Лун ошибается в деталях, но в целом направление верное.

Гэн Шу не понял и спросил у Цзян Хэна:

— В чем ошибка?

Цзян Хэн объяснил:

— Зачем атаковать Сычуань? Дороги Шу труднопроходимы, а столица расположена в глубине царства, ее легко оборонять, но трудно атаковать. Пока ты, прикладывая огромные усилия, дотащишь до нее свое войско, У-ван уже будет сидеть на троне Лояня. Теперь я примерно понимаю, что за человек наследный принц Лун.

— И что он за человек? — спросил Гэн Шу.

Цзян Хэн ответил:

— Послушный. Ему не хватает уверенности. Я прав, что он редко перечит Чжи Цуну?

— Никогда, — сказал Гэн Шу. — В Юне отец... Чжи Цун пользуется уважением, его авторитет непререкаем; то, что он скажет — закон.

Цзян Хэн и Сун Чжоу обменялись взглядами, понимая друг друга без слов.

Гэн Шу сел, снова вникая в письмо наследного принца Луна. Цзян Хэн понимал, что тот не может остаться в стороне — ведь он прожил в царстве Юн четыре года, получив милость и воспитание от семьи Чжи. Сейчас просто отправить прощальную записку и уехать было бы легко, но раз уж битва началась, снова невинные будут страдать от разрушений.

— Хэн-эр, есть ли способ, — спросил Гэн Шу, — избежать этой войны? Конечно, брат не принуждает тебя, ничего страшного, если не хочешь.

Услышав это, Цзян Хэн усмехнулся:

— Способов много.

Сун Чжоу также сел, постукивая пальцами по столу, но Цзян Хэн дал подходящий ответ быстрее него.

— Они нападут на Лоянь, — сказал Цзян Хэн, — а мы атакуем Аньян царства Лян.

Гэн Шу вдруг понял, что это действительно отличный план!

— Логично, — сказал Сун Чжоу. — Уезд Сун ближе всего к Аньяну, это избавляет от тягот стремительного марша в тысячи ли. Если силы Ляна будут брошены в сражение, внутри страны наверняка будет пусто, и при грамотном командовании можно захватить столицу за месяц.

Цзян Хэн сказал Гэн Шу:

— Земли Ляна и Чжэна прилегают друг к другу как губы и зубы: если губы потеряны, зубам холодно. Как только Аньян падет, наследный принц Лин обязательно встревожится и должен будет вернуться на защиту Цзичжоу. Тогда объединенная армия распадется сама собой.

Гэн Шу проговорил:

— Я слышал, У-ван царства Дай упрям и самонадеян, боюсь, он не отступит.

Цзян Хэн ответил:

— Конечно, нет. Он только обрадуется: если объединенная армия уйдет, Лоянь достанется только ему. Но если мы не атакуем Сычуань, это не значит, что ее не сможет атаковать никто. Пошлем письмо в царство Ин. Ин и Дай давно борются за земли Ба. Если Юн согласится задержать войска Дая, которых призовут вернуться на помощь, я уверен, правитель Ина охотно нападет на столицу Дая вместо нас.

Гэн Шу: «...»

Сун Чжоу вздохнул:

— Ситуация не обязательно дойдет до такого, хотя я признаю, что план господина Цзяна эффективен. Вот только в таком случае...

— В таком случае, — согласился Цзян Хэн, — вся Центральная равнина окончательно погрузится в хаос.

Цзян Хэн тоже не хотел в итоге прийти к такому итогу, это развяжет войну между четырьмя царствами.

Сун Чжоу снова сказал:

— Недавно я получил тайное письмо из царства Дай, его передал от царствующей принцессы торговец... Письмо без начала и конца, и я не понимаю, почему его доставили именно к нам.

Цзян Хэн посмотрел на Гэн Шу, приподняв брови, намекая, что это, естественно, его невеста.

Выражение лица Гэн Шу стало неестественным, и он объяснил Цзян Хэну:

— Я никогда с ней не встречался и даже не разговаривал.

Цзян Хэн:

— Зачем ты мне это все время объясняешь?

Гэн Шу взял его за руку и сплел пальцы:

— Я боюсь, ты будешь что-нибудь подозревать.

Цзян Хэн сказал:

— Что тут подозревать? Даже если бы она действительно была моей невесткой, я бы, конечно, не рассердился.

— А-а, — Сун Чжоу озарило, — так это супруга генерала? Я сейчас же принесу письмо.

Гэн Шу:

— Сун Чжоу!

Цзян Хэн с недовольным видом уставился на Гэн Шу. Тот хотел объясниться, но боялся, что станет только хуже и слегка разозлился. Цзян Хэн, смеясь, взял тканевое полотенце и вытер ему лицо. Гэн Шу, у которого были нарисованы усы, оказался с измазанным тушью лицом, и Цзян Хэн, не удержавшись громко засмеялся, указывая на него.

Гэн Шу тоже развеселился, глядя, как смеется брат, и от этого стал выглядеть еще смешнее. Цзян Хэн смеялся и смеялся, пока не обессилел.

— Пока мы вместе, неважно, куда идти, верно? — сказал Цзян Хэн.

Гэн Шу серьезно кивнул, затем снова посмотрел на стол, на письмо, отправленное принцем. Ему было очень трудно отказать, но в конце концов он принял решение.

— Если ты не хочешь вмешиваться, то не надо, — сказал он. — Мы вернемся в Цаншань, в твою школу, проживем там всю жизнь, и это тоже хорошо.

Цзян Хэн ответил:

— Позволь и мне сделать что-то для тебя.

Гэн Шу молча смотрел на Цзян Хэна и в конце концов кивнул.

http://bllate.org/book/14344/1606884