Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 16. Звездный парный нефрит

[1] «Звездный парный нефрит». Также может быть переведено как «разделенный парный нефрит», или «осколки парного нефрита». Но поскольку диск имеет сакральное значение, пусть будет «Звездный/небесный».

Цзян Хэн наконец-то смог смыть с себя грязь и пыль, и настроение у него поднялось. Во дворце Сына Неба Цзинь действительно было отведено специальное место для купания, где была вода, нагреваемая теплом от дров, сжигаемых для обогрева дворца. Это место шестьдесят лет назад построил Мо Ди[2] для Сына Неба. Зимой во дворце жгли дрова для обогрева, место для их сжигания находилось в подвале задних покоев, горячий воздух по специальным каналам распространялся по всему императорскому дворцу, обеспечивая его теплом.

[2] Мо Ди — основатель моизма, тот бодрый старик, который приносил свитки в усадьбу Цзян.

А к северу от дворца был большой бассейн, за которым находилась плотина, там собиралась вода из горного источника. И с помощью заслонок плотины регулировалась температура во дворце: если воды нагревали больше, во дворце становилось прохладнее; если меньше — теплее.

Шестьдесят лет прошло, но система отопления, созданная мудрецом Мо, все еще работала. Правда, подземные каналы обветшали, и во многих залах отопление работало плохо. К счастью, в купальном зале с его постоянно горячей водой и в покоях Сына Неба вполне можно было согреться.

Цзян Хэн торопливо прошел за Гэн Шу в купальню и с радостным возгласом, сбросил одежду и прыгнул в воду. За время пути он уже успел смириться с тем, что Гэн Шу, боясь, что он простудится, никогда не позволял ему купаться в холодных ручьях на природе, и сейчас же он испытывал неописуемое блаженство.

Раздевшись, Гэн Шу тоже вошел внутрь, аккуратно сложил свою одежду у сливного отверстия горячего канала, чтобы поток воды смыл с нее грязь, и сказал:

— Нужно будет сшить еще пару комплектов.

— А где взять денег? — сказал Цзян Хэн.

— Я придумаю, — сказал Гэн Шу. — Тебе не нужно об этом беспокоиться.

Гэн Шу провел во дворце уже сутки, наблюдая за обстановкой. Этим утром он даже взобрался на крышу дворца, пробежался  по карнизам, осматривая окрестности, и выяснил, что во дворце не так опасно, как он думал. Стражников было немного, но смена патруля была четко организована, что говорило о том, что Чжао Цзе тоже серьезно относится к охране Сына Неба, и Гэн Шу немного успокоился.

Цзян Хэн сказал:

— Только не воруй.

— Не буду, — с нетерпением ответил Гэн Шу. — Почему ты вечно так обо мне думаешь?

Цзян Хэн улыбнулся, велел Гэн Шу повернуться и начал тереть ему спину. Юноша и мальчик стояли в бассейне. Гэн Шу позволил Цзян Хэну делать что тот хочет, и не сопротивлялся.

По сравнению с тем годом, когда он впервые появился в усадьбе Цзян, Гэн Шу сильно вырос, став на целую голову выше Цзян Хэна.

— Не три мою штуку... — внезапно вспыхнул Гэн Шу, пытаясь остановить Цзян Хэна.

— Надо же вымыть, — Цзян Хэн продолжил тереть его тело, но Гэн Шу поспешно сказал: — Я сам.

Цзян Хэн все еще был несведущ, но Гэн Шу уже в общих чертах чувствовал нечто, о чем нельзя было говорить. Словно птенец однажды станет ястребом, а жеребенок весной в степи вдруг превратится в неукротимого взрослого скакуна.

Ему срочно нужно было найти место, чтобы реализовать свое мужское начало, хотя он еще и сам не понимал, что это такое.

— Хватит! — с ноткой властности выдал Гэн Шу. — Давай я тебя помою.

Цзян Хэн велел Гэн Шу сесть, а сам уселся к нему на колени спиной. Гэн Шу успокоил сердце и принялся мыть ему голову и обтирать его худенькую и слабую спину.

С другой стороны купальни послышался всплеск воды, и оба вздрогнули. Из-за клубящегося пара они раньше не заметили, что там кто-то есть!

— Кто здесь? — тут же спросил Цзян Хэн.

Ответа не последовало. Гэн Шу инстинктивно потянулся за мечом, но вспомнил, что Черного меча при нем нет.

В звуках всплесков воды из белого тумана появился высокий худощавый силуэт. Это был Чжао Цзе.

Его волосы были мокрыми. Он взглянул на братьев. Цзян Хэн с облегчением вздохнул и хотел было поклониться, но в купальне, где все были обнажены, любой поклон был бы неловким.

К счастью, Чжао Цзе положил ему руку на плечо, веля оставаться сидеть на коленях Гэн Шу.

Он взглянул на Гэн Шу, а Цзян Хэн с любопытством смотрел на него — впервые он видел тело взрослого мужчины. У Чжао Цзе были широкие плечи и узкая талия, в доспехах он казался худощавым, но без одежды оказалось, что его мускулы были четкими и очень красивыми.

И их отличие заключалось в... а? Цзян Хэн заметил, что у Чжао Цзе есть волосы на теле, а у них Гэн Шу — нет! Но он быстро понял, что прямо разглядывать человека невежливо, и поспешно отвел взгляд.

— Что? — настороженно спросил Гэн Шу, но не встал.

Чжао Цзе молча протянул руку, дотронулся до шеи Гэн Шу, и пальцем поддел шнурок, на котором тот носил обломок нефритового диска. Гэн Шу тут же поднял руку, чтобы заблокировать его движение, но Чжао Цзе бросил на него предупреждающий взгляд.

— Ничего страшного, — тихо сказал Цзян Хэн Гэн Шу. — Дай ему посмотреть.

Гэн Шу был не слишком доволен, но по привычке послушался Цзян Хэна и неохотно собрался снять подвеску, но Чжао Цзе остановил его; он только взял нефритовый диск в ладонь и уставился на него.

Вдруг его взгляд изменился, в нем появилась легкая нежность.

Он тут же выпустил подвеску, развернулся, легко выпрыгнул из бассейна, взял халат, небрежно запахнул его, оставив обнаженной широкую мускулистую грудь, и вышел из купальни.

— Он узнал его, — сказал Цзян Хэн Гэн Шу.

— Мм, — безучастно согласился Гэн Шу, затем вдруг подумал и сказал: — Лучше ты носи его.

Цзян Хэн поспешно ответил:

— Не надо, носи его ты. Я просто подумал, может, он тоже знает нашего отца?

Эти слова заставили Гэн Шу задуматься; но даже если он и знает, что можно спросить у немого? Ладно.

Не успели волосы Цзян Хэна просохнуть после купания, как Цзи Сюнь послал за ними.

— Позволь мне взглянуть на твой нефритовый диск, не нужно его снимать, — с необычной серьезностью сказал Цзи Сюнь.

Гэн Шу подумал и подошел вперед. На этот раз он уже не так сопротивлялся, понимая, что если бы Чжао Цзе хотел отобрать его силой, он сделал бы это еще в купальне. Поэтому сейчас он с готовностью снял его и протянул Цзи Сюню.

— Так вот как он выглядит, — тихо сказал Цзи Сюнь.

Чжао Цзе по-прежнему сидел рядом с Цзи Сюнем, неотлучно как тень, и сейчас, повернув голову, смотрел на подвеску вместе с ним.

Цзи Сюнь, разглядев диск, взглянул на Гэн Шу. Его руки слегка дрожали, когда он возвращал его Гэн Шу, и он беспомощно улыбнулся.

— Ваше Величество, Вы знали нашего отца? — спросил Цзян Хэн.

— Нет, — ответил Цзи Сюнь. — Не знал, но слышал о его великом имени и восхищался им.

Гэн Шу был немного разочарован, но Цзян Хэн уловил в словах императора какой-то скрытый смысл.

— Генерал Чжао сказал, что у тебя есть этот Звездный нефрит, попавший в мир людей, — Цзи Сюнь печально улыбнулся. — Значит, слухи правдивы. Другая часть, разумеется, тоже в руках рода Чжи.

— Чжи? — Цзян Хэн не сразу вспомнил, кто это.

— Да, — сказал Гэн Шу. — Чжи Лан лично подарил эту половину нашему отцу.

Только тогда Цзян Хэн вспомнил, что Чжи — это правящий род царства Юн, а Чжи Лан был старшим братом нынешнего Юн-вана Чжи Цуна. С древних времен трон переходил от отца к сыну или от старшего брата к младшему. Чжи Лан правил десять лет, затем скончался от болезни, и Чжи Цун унаследовал царство Юн.

— А откуда этот нефритовый диск? — спросил Цзян Хэн.

Гэн Шу вернулся на место рядом с Цзян Хэном, охраняя его подобно тому, как Чжао Цзе охранял Цзи Сюня.

В зале повисла долгая, очень долгая тишина. Наконец Цзи Сюнь тихо проговорил:

— Он был моим.

Цзян Хэн: «...»

— Одно золото, два нефрита, три меча, четыре божественных трона, пять царств, шесть колоколов, семь гор, восемь рек, девять треножников усмирят Поднебесную, — не спеша, продекламировал Цзи Сюнь. — Старая-старая песня. Не думал, что в своей жизни увижу Звездный нефрит.

— Что это? — с любопытством спросил Цзян Хэн.

— Одно золото — императорская золотая печать, переходящая от одной династии к другой. Два нефрита — две части Инь и Ян Звездного нефритового диска. Три меча — это мечи Яркое Сияние, Небесная Луна и Черный меч[3], — добродушно перечислил Цзи Сюнь. — Четыре божественных трона небесных хранителей[4], защищающих мир людей. Шесть колоколов были дарованы прежним ваном пяти уделам, а шестой остался в столице Поднебесной.

[3] «Черный меч». Судя по описанию в предыдущих главах, он действительно черный/темный и выкован из черной стали, сюаньте (玄铁).

Черная/темная сталь — легендарный металл из китайской мифологии и романов уся, обладающий уникальными свойствами. Иногда его переводят как метеоритное железо. 

Поскольку материал мифический, свойства в разных историях могут различаться, но его всегда отличает невероятная прочность и редкость. Он тверже любых известных металлов, но при этом не ломкий. Также он обычно очень тяжелый и может резонировать или усиливать ци владельца.

[4] «Четыре небесных хранителя» — четыре мифических зверя, отвечающих за четыре части неба, поделенного по сторонам света: север — Черная Черепаха-Змея (Сюаньу), восток — Лазурный Дракон, юг — Алая Чжу-Цюэ (птица, похожая на феникса), запад — Белый Тигр.

— Семь гор и восемь рек я знаю, — сказал Цзян Хэн. — Это семь высоких горных хребтов Поднебесной и восемь великих рек.

— Девять треножников находятся в храме предков, — продолжил Цзи Сюнь. — Ваш кусочек нефрита — это одна из двух частей.

Гэн Шу, казалось, уже догадывался об этом и спросил:

— Я должен вернуть его Вам?

— Не нужно, — улыбнулся Цзи Сюнь. — Раз он уже сменил владельца, пусть остается у тебя.

С этими словами он медленно поднялся, подошел к полоске солнечного света между черными занавесями на окне и легко вздохнул:

— Говорить, что он мой, тоже неверно. Следует сказать, что шестьсот лет назад древний Звездный нефритовый диск принадлежал семье Цзи. Он так много раз менял хозяев, так что, пожалуй, уже не является собственностью семьи Цзи.

Цзи Сюнь снова обернулся к Гэн Шу:

— Эта половина Звездного диска — инь, и она соединяется с половиной ян. Должно быть, вторая часть диска — в руках у Чжи Цуна. Обладающий половинками инь и ян должен принять Небесный Мандат и охранять земли человеческого мира, также, как эта нефритовая печать. Я только слышал от тайши[5], что в мире есть этот Звездный нефрит, но никогда его не видел. Сто лет назад Чжи Ин, отправляясь в северный поход, забрал его с собой. Тогда я еще не родился на свет.

[5] «тайши» (太史) — летописец; чиновник, отвечающий за фиксирование значимых событий государства.

Цзян Хэн понял: это был символ наследования в мире людей, недаром Чжао Цзе обратил на него особое внимание.

— Но генерал Чжао видел его изображение в семейных архивах, — сказал Цзи Сюнь. — Если бы Звездный нефрит был в моих руках, я, несомненно, передал бы ему половину инь. Но как велика Поднебесная, сколько взлетов и падений пережила она с древности до наших дней? Куда ведет предначертанное, на чем стоит Путь истинного правления? Так стоит ли цепляться за два куска нефрита?

— Верно, — Цзян Хэн искренне поддержал эти слова.

— Пока вы ждете возвращения вашей матушки, вы можете во дворце самостоятельно читать и тренироваться в боевых искусствах. Нэ Хай, генерал Чжао сказал, у тебя хорошие задатки для освоения боевых искусств, — снова улыбнулся Цзи Сюнь. — Жаль, что тайши – в преклонных летах, и во дворце некому вас учить. Я же занят множеством дел и не могу уделить вам внимание. Но каждый день после полудня...

— Я знаю иероглифы, — поспешил сказать Цзян Хэн. — Я читал книги еще дома.

Гэн Шу сказал:

— Я тоже знаю.

— Вот и отлично, — сказал Цзи Сюнь. — Мне не нужно учить вас самому, вы можете сами брать и читать книги из хранилища дворца.

Цзи Сюнь, казалось, немного устал, и Цзян Хэн с Гэн Шу сами почувствовали, что пора уходить.

***

— Вот как, — Цзян Хэна вдруг осенило. — Получается, ты — тот, кто должен защищать Сына Неба.

Гэн Шу еще не обдумал все как следует, но Цзян Хэн уже уловил намек, скрытый между слов: раз Гэн Шу обладает половинкой инь, и Чжао Цзе оставил ему этот нефрит, не значит ли это, что он хочет обучить его и возложить на него обязанность защищать столицу императоров?

Но Гэн Шу, похоже, не испытывал к этому никакого интереса и пробурчал:

— Сын Неба не имеет ко мне отношения. Для меня единственно важный человек — это ты.

Они посмотрели друг на друга. Гэн Шу развесил одежду для просушки. Молодые гвардейцы, помогающие с уборкой, сегодня не пришли, и Цзян Хэн принес много книг и свитков для чтения, а Гэн Шу начал один убираться в покоях.

— Эта книга... — пробормотал Цзян Хэн.

— Что с ней? — спросил Гэн Шу.

— Она не похожа на те, которые я читал раньше.

Цзян Хэн обнаружил, что, хотя в собрании свитков Лояна было много учений всех философских школ, еще больше там было записей, оставленных прежними тайши, сменявшими друг друга из поколения в поколение, с самого начала объединения Поднебесной родом Цзи — все пожалования уделов, большие и малые войны, дипломатия, военная стратегия и жизнь народа, вплоть до дворцовых интриг, отцеубийств и братоубийств...

... Слезы и кровь человеческих династий, всех царств Поднебесной — были заключены в этих строках, словно написанных кровью и вызывающих шок.

— И чем она не похожа? — спросил Гэн Шу.

Цзян Хэн пробормотал:

— Да так... ничем...

Он развернул свиток «Записей царства Лян» и стал изучать прошлое. Первый правитель Лян получил свой удел четыреста тридцать два года назад, и вся история престолонаследия была чередой непрекращающихся убийств.

С таким Цзян Хэн никогда раньше не сталкивался. Столько неприкрытого зла ради власти произвело на него огромное впечатление.

Он развернул другие дворцовые записки, почитал еще немного, затем остановился, подошел к Гэн Шу, который мыл ширму. Цзян Хэн молча постоял немного, затем присел и стал помогать Гэн Шу.

— Больше не хочешь читать? — спросил Гэн Шу.

Цзян Хэн не ответил, а Гэн Шу не стал настаивать. Он дал ему тряпку, и они вдвоем начали вытирать ширму.

— Ты был прав, — вдруг сказал Цзян Хэн. — Все удельные князья хотят смерти Цзи Сюня.

Гэн Шу хмыкнул в ответ. Цзян Хэн продолжил:

— Я понял почему. Пока существует Сын Неба, удельные князья даже формально не смеют провозгласить себя правителями. Убийство его брата и племянника было нужно, чтобы прервать линию наследования династии. Теперь стоит лишь дождаться смерти Цзи Сюня, и они смогут сражаться на законных основаниях.

Гэн Шу сказал:

— Откуда ты это узнал?

Цзян Хэн указал на стопку книг.

Гэн Шу спросил:

— Тогда почему бы просто не убить его? Разве не вышло бы быстрее?

Цзян Хэн ответил:

— Потому что никто не осмеливается нанести удар первым. То царство, которое нанесет удар первым, будет уничтожено объединенными войсками остальных четырех царств. Это сдерживание.

Гэн Шу, развешивая на солнце одеяла для просушки, сказал:

— Значит, по крайней мере, пока он не умрет сам, мы в безопасности.

— Не совсем, — Цзян Хэн пошел за Гэн Шу. — Что, если кто-то подошлет убийцу, а затем свалит вину на другое царство?

Гэн Шу похлопал по стеганому одеялу, и перегнулся через веревку, чтобы взглянуть на Цзян Хэна, который оказался накрыт этим одеялом, и сказал:

— Вот видишь? Я же говорил, в Лояне тоже небезопасно.

Цзян Хэн явно больше тревожился о безопасности Сына Неба, чем о своей. Но последующие слова Гэн Шу развеяли его тревоги.

— Тот Чжао Цзе очень силен в боевых искусствах, — сказал тот. — Убить Цзи Сюня будет не так-то просто.

— Он силен? — сказал Цзян Хэн.

Гэн Шу неохотно, похлопывая одеяло, высокомерно хмыкнул через нос:

— Хмм.

— Сильнее тебя? — снова спросил Цзян Хэн.

Гэн Шу поднял бровь:

— Как ты думаешь? Понятия не имею.

Цзян Хэн сказал:

— Я думаю, ты чуть-чуть сильнее его.

Он показал на пальцах:

— Вот настолько.

Гэн Шу пришлось по душе, что он не услышал льстивой похвалы. Цзян Хэн подумал и снова сказал:

— Но это не точно, может, он все-таки сильнее тебя?

Гэн Шу остановился и посмотрел на Цзян Хэна.

— Ты правда так думаешь? — спросил Гэн Шу.

Цзян Хэн с недоумением ответил:

— Конечно, разве я когда-нибудь тебя обманывал?

Гэн Шу словно засветился изнутри, и стал казаться чуть более серьезным.

— Боевые искусства изучают не для того, чтобы меряться силой, — сказал он. — Пока оставим это, не буду с ним соревноваться.

Цзян Хэн рассмеялся:

— Разумеется.

Он видел, как Гэн Шу убивал людей — всего одним ударом меча. Хотя он также видел, как его гоняла по двору матушка.

Она в его сердце была первой мечницей в Поднебесной, а Гэн Шу, без сомнения, был вторым.

http://bllate.org/book/14344/1270575