Уволив Чжу Жэньцина, Цзи Цинчжоу освободил должность своего ассистента.
Хотя на работу можно было бы нанять и кого-то из студентов, но его ассистенту частенько приходилось бегать по фабрикам, проводить учёт товаров, выполнять мелкие поручения вроде доставки писем и внесения остатков платежей — дело это было довольно трудоёмким.
Что касается Сун Юйэр, то с её запасом сил было уже неплохо, если в свободное от учёбы время она успевала помогать с редактурой журнала. А вот личного помощника всё же следовало искать на стороне.
Тянуть с этим тоже было нельзя: каждый день промедления с наймом ассистента добавлял ему новых хлопот по работе.
Как раз в этот момент, планируя дополнительно организовать специальный гардероб для редакции журнала и опасаясь, что рабочих рук не хватит и все закрутятся в делах, Цзи Цинчжоу решил нанять ещё и двух закройщиков. Так что оба объявления о вакансиях — и на ассистента, и на швей — были вывешены одновременно.
Нынче его бренд «Шицзи» с открытием модного дома и благодаря газетной рекламе уже приобрёл в Шанхае определённую известность, а уж в мире моды и подавно был на слуху.
Поэтому стоило только объявлению появиться, как уже на следующий день явилось немало желающих попытать счастья на место закройщика.
В этих вопросах у Цзи Цинчжоу имелся уже немалый опыт. Расспросив соискателей об их рабочем прошлом, он отобрал двух мастеров, искусных в пошиве европейского платья, и для начала взял их в студию с трёхдневным испытательным сроком.
Что же до должности ассистента, тут ему пришлось немного повозиться и уделить делу побольше внимания.
В конце концов, этот человек должен был постоянно находиться рядом с ним, а значит, нужно было, чтобы он был приятен глазу, да и с человеческими качествами, и с умением работать всё обстояло прилично.
Поэтому два дня спустя он выкроил время и устроил небольшое собеседование в гостиной на втором этаже студии.
Был безветренный, ясный полдень, летний зной донимал своей духотой.
Цзи Цинчжоу сидел на одноместном диване в центре комнаты, держа в руках несколько анкет соискателей. По диагонали перед ним, перед рядом окон и застеклённых дверей, тянулась вереница стульев и скамеек, на которых в тесноте расселись девять претендентов на должность.
Вообще-то, жалованье, что он положил ассистенту, было не так чтобы очень высоким — всего на пять юаней больше тех двадцати юаней в месяц, что получал Чжу Жэньцин перед увольнением.
А столько желающих набежало оттого, что на сей раз он учредил ещё одну вакансию.
Поскольку дел в руках прибавлялось день ото дня, Цзи Цинчжоу остро ощущал нехватку помощников, и уж коли взялся нанимать людей, так решил нанять сразу двоих.
Вдобавок к ассистенту для разъездной работы он намеревался взять ещё и секретаря, который ведал бы его расписанием, встречами и финансовыми делами, — это, надо думать, высвободило бы ему немало времени, уходившего на мелкую возню.
Честно говоря, на последнее место, по мнению Цзи Цинчжоу, отлично подошёл бы Линь Сяи, но раз он уже свыкся с работой заведующим модным магазином, да и судя по его собственному настрою, ему, похоже, куда больше по душе должность с нефиксированным потолком жалованья на проценте с продаж, — так и незачем его перебрасывать на другое место.
— Фань И, — Цзи Цинчжоу поднял взгляд на стоявшего перед ним мужчину с коротким ёжиком волос, в сорочке и серых брюках, и вскинул бровь: — Вы же позавчера ещё к закройщикам наниматься приходили? Чего опять явились?
Мужчина по имени Фань И смущённо растянул губы в улыбке и ответил:
— Мне всё же хотелось бы поработать у вас.
— Ваша семья разве не держит лавку европейского платья? Прийти пробоваться на закройщика я ещё понять могу, но сейчас-то я ассистента ищу — вы чего в эту кучу забот полезли? — проговорил Цзи Цинчжоу, не смягчая тона.
Этого молодого человека с густыми бровями и крупными глазами он запомнил хорошо, поскольку отец его состоял с ним в одной отраслевой гильдии.
Когда Фань И позавчера пришёл наниматься в закройщики, он отнюдь не пытался сыграть на связях отца и не давил на чувства, и только когда Цзи Цинчжоу, приметив, что лицо кажется знакомым, расспросил его подробнее, тот и выложил всё как есть.
По его собственным словам, в апреле он вместе с отцом побывал на показе мод Цзи Цинчжоу, был глубоко потрясён увиденным и с тех пор загорелся желанием работать и учиться в его магазине.
Однако, во-первых, в лавке европейского платья его отца рабочих рук не хватало, и тот не соглашался отпускать сына на сторону; во-вторых, о том, что студия Цзи Цинчжоу когда-либо брала учеников к закройщикам, никто слыхом не слыхивал, — так что шанса до сих пор не представлялось.
На этот раз, дождавшись наконец, что студия ищет закройщика, он пустил в ход всевозможные уговоры и улещал отца битый день, пока тот не дал согласия, чтобы сын попытал счастья.
Только вот Цзи Цинчжоу на сей раз требовался мастер зрелый и опытный, а его навыки не дотягивали до нужного уровня, так что в итоге его и не взяли.
Кто бы мог подумать, что нынче он перекинулся в новое обличье и снова пришёл — наниматься уже в ассистенты.
— Предупреждаю вас: в должности моего ассистента вы по большей части будете заниматься делами, к вашему основному ремеслу никакого касательства не имеющими. Если вы нацелены учиться закройному делу, то здесь вам не место.
— Ну так я сперва поработаю у вас, а там, глядишь, что-нибудь да и нахватаюсь понемногу! — отозвался Фань И, не сгоняя с лица улыбку.
Ежели ещё пару месяцев назад он помышлял только о том, чтобы совершенствоваться здесь как закройщик, то позавчера, побывав в этой студии и увидев на манекенах первого этажа образцы одежды из сурового полотна невиданных фасонов, он испытал такое чувство, будто ему вдруг раскрыли глаза на мир, и в душе внезапно родилась отчётливая догадка: именно здесь суждено зарождаться модным веяниям в отечественной одежде.
Потому-то, провалившись позавчера на собеседовании, он сменил цель «стать здесь подмастерьем закройщика» на «стать членом студии моды „Шицзи“».
Лишь бы находиться подле Цзи Цинчжоу и помогать ему в работе, — ведь даже крупица, ненароком обронённая с его стола и ему самому совершенно незаметная, способна, верно, безмерно расширить его кругозор. Уж точно дело это окажется куда перспективнее, чем сидеть при отце и изо дня в день тачать на один и тот же лад старомодные западные костюмы.
— Вы не сомневайтесь, отец у меня ещё крепок, ему незачем меня с наследством торопить, — поспешил добавить Фань И, видно, боясь, как бы Цзи Цинчжоу не отбраковал его, сочтя, что он долго на месте не усидит.
«Вот ведь настырный попался», — подумал про себя Цзи Цинчжоу.
Он погрузился в раздумья, тщательно всё взвешивая.
Среди пяти претендентов на должность ассистента условия Фань И и впрямь выглядели предпочтительнее прочих: он знал грамоту и счёт, нрав имел открытый и жизнерадостный, да и физической выносливостью, судя по всему, был не обделён.
К тому же он обладал базовыми познаниями в одёжном деле, и, надо думать, в переговорах с фабрикой о тонкостях пошива, в осмотре товара и тому подобном разбирался куда лучше остальных соискателей.
— Ступайте пока, присядьте и подождите, — сказал Цзи Цинчжоу, откладывая его анкету в сторону.
Хотя в душе он уже почти определился с выбором, но всё же намеревался досмотреть всех до конца и лишь потом вынести решение.
Вентилятор гудел, обдавая диван потоком воздуха, и ветер трепал стопку бумаг, лежавших на комоде.
Цзи Цинчжоу неторопливо поднёс к губам чашку, отпил глоток холодного зелёного чая и взялся за четыре анкеты соискателей на должность секретаря.
Вдруг он, ничем не выдав своего удивления, замер, извлёк из стопки два листка и принялся их разглядывать.
Эти анкеты были заполнены на редкость чётко и аккуратно, стальное перо вывело изящный почерк — Цзи Цинчжоу и сам не заметил, как задержал на них взгляд чуть дольше обычного.
Что до образования этого человека, то ничего выдающегося в нём не было, но учиться ему довелось в средней школе, учреждённой местной Гильдией денежного обращения1. После выпуска он поступил на службу в одну меняльную контору, а позже, ради приработка к семейному доходу, нанимался вести счета и в богатые дома.
Примечание 1: Традиционная отраслевая гильдия или ассоциация меняльных контор и банкирских домов старого Китая, игравшая важную роль в финансовой системе до появления современных банков.
— Цзи Цзинхань, — отчётливо произнёс Цзи Цинчжоу имя, значащееся в анкете.
Тотчас же поднялся и выступил вперёд мужчина среднего роста, худощавого телосложения, в маленьких круглых очках.
Наружности он был самой заурядной, одет в серо-голубой чаншань, вылинявший до белёсого оттенка. С виду казался не слишком красноречивым, однако выправка и дух у него были вполне приличные — ни скованности, ни заискивающей робости он не выказывал.
Цзи Цинчжоу подробно расспросил его о прошлых местах службы, задал несколько вопросов и нашёл, что говорит тот на довольно чистом государственном наречии, выражается складно, без лишних слов и прямо по существу. Это пришлось Цзи Цинчжоу весьма по душе, и впечатление о соискателе поднялось в его глазах ещё на несколько пунктов.
Пообщавшись с ним несколько минут, Цзи Цинчжоу ощутил некое внутреннее чутьё: кандидатура секретаря, судя по всему, именно его, и ничья другая.
И точно: когда он побеседовал с оставшимися соискателями, выяснилось, что ни с кем из них беседа не шла так легко и приятно, как с Цзи Цзинханем.
Цзи Цинчжоу тут же определился с выбором, оставил Цзи Цзинханя и Фань И, а всем прочим вручил понемногу на покрытие убытков за потраченное время и попросил удалиться.
— Хорошо, сейчас я проведу вас по студии, покажу, что к чему, подпишем договор, а с завтрашнего дня приступайте к работе, — сказал Цзи Цинчжоу, поднимаясь с места, когда в комнате остались только они двое.
Он в общих чертах обрисовал каждому круг обязанностей, а затем повёл обоих новичков представляться старшим работникам.
Сперва он зашёл с ними в мастерскую напротив, познакомил с закройщиками и портными, после чего проводил в соседнюю кладовую.
Фань И, сын владельца лавки европейского платья, одевался, пожалуй, чище и приличнее всех среди соискателей, а вот серое, запылённое одеяние Цзи Цзинханя так резало Цзи Цинчжоу глаз, что он не мог смотреть на это спокойно.
Окинув взглядом фигуру нового секретаря и прикинув размер, он извлёк из вещей заводского брака комплект сорочки и брюк и протянул ему со словами:
— Это вам в подарок. Чтобы завтра на работу явились непременно в этом.
Цзи Цзинхань принял аккуратно сложенную сорочку и брюки с явным удивлением — никак не ожидал, что, ещё не приступив к службе, уже получит от хозяина в дар одежду.
Да к тому же такую чистую, опрятную, из приятного на ощупь материала, и новую.
Цзи Цинчжоу, впрочем, не придал этому большого значения. Ведя обоих вниз по лестнице, он наставлял:
— Уж если идёте ко мне в секретари, извольте держать себя в чистоте и опрятности. А в повседневности — больше смотрите, подмечайте, воспитывайте в себе вкус к одежде и её сочетанию. Не то станете общаться с клиентами, а те, едва взглянут на ваш вид, так и подумают: кто же осмелится заказывать платье в таком заведении?
Цзи Цзинхань был из тех, кто схватывает всё с полуслова. Услышав сказанное, он понимающе кивнул:
— Уяснил.
А про себя подумал: «Работа на хозяина модного предприятия и впрямь совсем не похожа на всё, чем я занимался прежде».
Предыдущие хозяева пеклись только о том, быстро ли и точно ли он исполняет работу, а господин Цзи первым делом озаботился тем, пристойно ли он одет и не повредит ли его вид впечатлению, которое складывается у клиентов... Быть может, таков уж своеобразный неписаный устав этого ремесла.
— Поначалу непонятного будет, конечно, много. Столкнётесь с чем-то, в чём не уверены, — сразу ко мне, самовольничать не надо. Да и в обычные дни — больше записей, больше обобщайте опыт. Пройдёт неделя-другая, глядишь, и приноровитесь помаленьку.
С этими словами Цзи Цинчжоу привёл их в гостиную на первом этаже. Прежде чем войти, он обернулся и окинул обоих взглядом:
— Я надеюсь, вы оба как можно скорее освоитесь с новой работой.
— Так точно, господин! — с большим воодушевлением отозвался Фань И.
Цзи Цзинхань покосился на него и с серьёзным видом добавил:
— Я приложу все силы, чтобы не обмануть ваших ожиданий.
Услышав это, Цзи Цинчжоу коротко усмехнулся и ввёл обоих в гостиную.
Он уже намеревался познакомить новичков с работниками нижнего этажа, но, войдя, обнаружил, что в гостиной неведомо когда объявился нежданный гость.
Тот стоял подле раскройного стола и обсуждал с Е Шутуном кройку лекала.
— Господин Тэйлор? — удивлённо воскликнул Цзи Цинчжоу и бросил своим ассистенту и секретарю взгляд, означавший, чтобы они пока отошли в сторонку и подождали.
Затем направился прямиком к несколько полноватому английскому портному и спросил:
— Отчего вы вдруг пожаловали сегодня? Уж не с добрыми ли вестями из училища?
Брайан Тэйлор при виде него поднёс ладонь к губам и состроил забавную мину — точь-в-точь проказник, застигнутый на месте шалости. С улыбкой в голосе он отозвался:
— Ах, прошу прощения, мне было до того любопытно, что я зашёл взглянуть... Не сочтите, что я выведываю ваши производственные тайны?
— Будь это и впрямь тайны, я бы не держал их здесь, на первом этаже, — со смехом покачал головой Цзи Цинчжоу.
Брайан, увидев, что тот не рассердился, успокоился и, отвечая на прежний вопрос, проговорил:
— Я нынче к вам и впрямь с доброй вестью. Наша женская школа кройки и шитья, стараниями нескольких господ из Общества профессионального образования, что хлопотали без устали целые полгода, наконец-то учреждена.
— Вот как? Чудесная новость, — просиял улыбкой Цзи Цинчжоу и, пригласив господина Тэйлора присесть на длинный диван, спросил: — И когда же начнётся набор учениц?
— Объявление о наборе уже напечатали в газетах, да и по окрестным жилым кварталам возле школы разослали людей с извещениями, — ответил Брайан, однако на лице его тотчас проступила лёгкая озабоченность. — Правда, хоть обучение, благодаря пожертвованиям добросердечных людей, и совершенно бесплатное, желающих учиться пока немного. Боюсь, к началу занятий в следующем месяце и двух десятков учениц не наберётся.
Цзи Цинчжоу это понимал. В нынешние времена девушки, имевшие возможность учиться, происходили, как правило, из довольно зажиточных семей, а школа кройки и шитья предназначалась для простого народа — поначалу доверия к ней, конечно, было мало.
Он принялся утешать собеседника:
— Да ведь только-только основали — у всех поначалу так идёт. Со временем непременно всё наладится и пойдёт на лад.
Брайан медленно кивнул и перевёл разговор:
— Не желаете ли осмотреть школьное здание? Я нарочно для вас приготовил отдельный кабинет — по соседству с моим директорским.
— Вы так говорите, что мне и самому страх как любопытно стало, да только в эти дни я по горло в делах... — Цзи Цинчжоу призадумался на несколько секунд и ответил: — Через недельку, думаю, станет посвободнее. Если у вас тогда не будет времени, пришлите мне адрес — я и сам как-нибудь съезжу, погляжу.
Господин Тэйлор покачал головой:
— С тех пор как решил открыть школу, я уже почти отошёл от дел. Теперь у меня времени вдоволь. Как только на той неделе освободитесь — дайте мне знать, я сам провожу вас и покажу всё школьное здание.
— Вот и отлично, — с готовностью согласился Цзи Цинчжоу.
Потолковав о школьных делах, старый портной заметил, что Цзи Цинчжоу завален работой, и, поднявшись, стал прощаться.
Цзи Цинчжоу как раз провожал его в прихожую, когда в дверях показался Ху Миньфу и протянул ему конверт:
— Господин, тут вам только что доставили письмо.
— Хорошо, — отозвался Цзи Цинчжоу, принимая конверт. Он машинально бросил взгляд на имя отправителя и тотчас едва заметно сдвинул брови.
«Магазин европейского платья „Мацуяма“? Это же...»
Название показалось ему смутно знакомым, но вот где и когда он его слышал, сразу припомнить не удавалось.
— Это заведение господина Лай-сана, — кстати подсказал Брайан, а затем, чуть изогнув губы в усмешке, добавил: — И, сдаётся мне, я, пожалуй, догадываюсь, что в этом письме.
Едва прозвучала эта фамилия, как в голове у Цзи Цинчжоу тотчас всплыло ничем не примечательное, но чрезвычайно мелочное, въедливое лицо.
Он намеревался вскрыть конверт уже наверху, но после слов господина Тэйлора сделал это прямо на месте.
Вынув аккуратно сложенный лист, он обнаружил внутри приглашение. Смысл послания сводился к тому, что Лай Саньцин, вдохновившись парижскими модными салонами при французских домах высокой моды, решил устроить в своей лавке показ-выставку платьев и приглашал Цзи Цинчжоу шестнадцатого июля пожаловать в магазин «Мацуяма» для осмотра.
— Вы, стало быть, тоже получили приглашение? — спросил Цзи Цинчжоу, дочитав письмо и сразу сообразив, почему господин Тэйлор давеча сказал, будто догадывается о содержании.
— Именно так, — кивнул Брайан и, подняв на него глаза, поинтересовался: — А вы... пойдёте?
Он не знал доподлинно, какие трения были между Цзи Цинчжоу и Лай Саньцином, однако три месяца назад Цзи Цинчжоу уже провёл свой собственный модный показ, и теперь Лай Саньцин следом затевал нечто подобное. Трудно было не заподозрить в этом вызов.
Правду сказать, не стой тут Брайан, Цзи Цинчжоу уже скомкал бы это письмо и выбросил в мусорную корзину.
Будь это кто-то иной из собратьев по цеху — скажем, из числа его коллег по гильдии, — он бы лишь порадовался, что устраивается подобное мероприятие.
Но при одной мысли об этом Лай Саньцине его охватывало такое отвращение, что, даже видя одно лишь имя этого типа, он испытывал чувство гадливости, будто к носу прилипла сопля.
Помимо давнего конфликта, когда Цзи Цинчжоу уличил его в плагиате при пошиве театральных костюмов для кинокартины, этот субъект после оглашения кассовых сборов первого дня «Истинного и ложного феникса» ещё и беззастенчиво поместил в газетах объявление своей лавки европейского платья, назвавшись изготовителем костюмов к данному фильму.
Хотя он и впрямь приложил руку к пошиву костюмов главных героев, его торопливое стремление выскочить вперёд и приписать все лавры исключительно себе было явной попыткой размыть границы и внушить публике, будто именно их заведение отвечало за пошив абсолютно всех костюмов в картине.
Однако вскоре после этого Ши Сюаньмань в газетном интервью уточнила, что костюмы главной героини были изготовлены студией моды «Шицзи», да ещё и разрекламировала его магазин, так что Цзи Цинчжоу не стал взыскивать с того по этому поводу.
И вот теперь, поди ж ты, этот тип снова, словно крыса какая, вылез у него перед носом, чтобы заявить о себе.
В душе Цзи Цинчжоу испытывал омерзение, но лицо его оставалось непроницаемым. Он спросил:
— А вы собираетесь пойти?
— Раз уж он прислал мне приглашение, я, вероятно, загляну, — уклончиво ответил Брайан.
— И я тоже, — произнёс Цзи Цинчжоу тоном полнейшего безразличия. — Право, любопытно взглянуть, что за «оригинальнейшую» выставку платьев он сумеет устроить.
http://bllate.org/book/14313/1614605
