Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 60. Ожидание

Следующее утро выдалось ясным и безветренным, небо сияло пронзительной лазурью.

Сегодня был день официального открытия ателье. Хотя Цзи Цинчжоу и договорился с друзьями устроить небольшой чайный приём, он назначил его на послеобеденное время, поэтому торопиться ему было некуда.

В редкий день, свободный от работы, он позволил себе поваляться в постели подольше. Хотя проснулся уже в семь-восемь часов, он так и пролежал, пока не пробило девять, лишь тогда поднялся.

А в это время Цзе Юань уже восседал на диване, как важный барин, с чашкой чая в руках, греясь на солнышке.

— Жарко же. Тебе не жарко? — Цзи Цинчжоу, опершись на локоть, приподнялся, согнул ноги и сбросил тонкое одеяло на другую половину кровати.

Почувствовав, как прохладный ветерок от электрического вентилятора мягко овевает шею и пространство под коленями, он наконец ощутил некоторую свежесть и бодрость.

— Убери свой толстый матрас — и жарко не будет, — без особой интонации ответил Цзе Юань.

— Как же так можно, моим костям-палкам тяжело лежать на твоей жёсткой доске... Давай сегодня вечером попросим А-Ю заменить нам циновку. И ты больше не проводи черту, хорошо? Мы просто постелим потолще матрас, а сверху — одну прохладную циновку. Так и жёсткое будет, и мягкое, как тебе?

Естественно, никак. Это совсем не то же самое, что жёсткая кровать...

Цзе Юань подумал именно так, губы его дрогнули, но он ничего не сказал.

Цзи Цинчжоу же принял его молчание за согласие.

Тут же он спрыгнул с кровати и направился в уборную умываться, как вдруг дверь в комнату резко задрожала от громкого стука. Неожиданный звук заставил Цзи Цинчжоу вздрогнуть и нахмурить брови.

Такой грохот никак не мог исходить от Хуан Юшу, а прислуга, занимающаяся уборкой, тоже не стучала бы так грубо.

— Кто там? — крикнул Цзи Цинчжоу в сторону двери, поправил полы ночной рубашки, подошёл и открыл дверь, после чего его взору предстало лицо с кривой улыбкой.

Ло Минсюань, одетый в лёгкий шёлковый чаншань, с веером в руке, сияя улыбкой, стоял за дверью.

На нём был традиционный китайский наряд, но на голове красовалась бежевая панама, сочетание восточного и западного стилей придавало ему довольно джентльменский вид.

Увидев его, Цзи Цинчжоу тут же расслабился, небрежно прислонился к косяку и лениво протянул:

— В такую рань ломиться в дверь, понятия о вежливости имеешь?

— И это рано? Не ты ли говорил, что устроишь в мастерской художественный салон? Я уже позавтракал, съездил в редакцию «Хубао» за Синь-гэром и братом Юанем, привёз их, а тут, глядь, ты в усадьбе Цзе ещё даже не поднялся?

— Какой там салон, просто встреча друзей, и то я говорил про полдень, кто тебя звал являться даже до десяти?

— Ну, раз уж я приехал, поживее вы там... — голос Ло Минсюаня понизился, он сквозь щель в двери увидел одетого в пижаму Цзе Юаня, сидящего на диване, и почему-то почувствовал неловкость, словно впервые так ясно осознал, что эти двое мужчин на самом деле делят одну постель.

Затем он взглянул на слегка взъерошенные волосы Цзи Цинчжоу, и по неизвестной причине его лицо вдруг покраснело. Поспешно бросив — «Побыстрее!» — он развернулся и почти побежал в сторону боковой лестницы.

— Эх ты, торопыга несусветный... — Цзи Цинчжоу цыкнул, закрыл дверь и вернулся умываться.

После обычных утренних процедур и помощи Цзе Юаню с переодеванием Цзи Цинчжоу повёл его вниз, в столовую, позавтракать.

Сначала Ло Минсюань, Цю Вэньсинь и Юань Шаохуай втроём ждали их в малой гостиной. Услышав от слуги, что те собираются завтракать, они направились в главную столовую.

Хотя Юань Шаохуай и был редактором «Хубао» с вполне достойной зарплатой и неплохими семейными обстоятельствами, он всего лишь снимал для семьи небольшую квартиру в Шанхае. Для него усадьба Цзе таких масштабов, с садом, поистине казалась роскошным дворцом.

Ещё сидя в машине Ло Минсюаня, когда они ехали по широкой аллее, он и сам не смог бы сосчитать, сколько раз восклицал от изумления. А сейчас, следуя за двумя другими через стрельчатые арочные коридоры в холл, он снова и снова не мог сдержать восхищённых вздохов.

— Синь-гэр, раз уж ты дружишь с молодым господином Цзе, почему раньше не познакомил нас? Вот сяо Ло молодец, не забывает в хорошем деле нас, картёжников. Сегодняшний визит и вправду открыл мне глаза!

— Эй, тут я должен за Синь-гэра вступиться. Он их специально не скрывал, просто Юань-гэ ведь вернулся из-за границы всего три месяца назад. Ты же его видел, должен понимать — из-за ранения ему было трудно передвигаться, раньше он вообще из дома не выходил. Лишь в последнее время, когда стало получше, понемногу начал выезжать...

Беседуя, троица дошла до большой столовой в западном флигеле. Войдя внутрь, они увидели широкие панорамные окна от пола до потолка.

За окном простирались огромные солнечные луга зелени, которые арочные проёмы наружного коридора рассекали на яркие, словно картины, фрагменты.

Перед этим оконным пейзажем, за просторным длинным столом сидели двое завтракающих. Один был в синей рубашке, другой — в светло-сером чаншане. Хотя стили их одежды кардинально различались, внешность и аура обоих удивительно гармонировали с безмятежной и утончённой атмосферой этого места.

Юань Шаохуай, войдя, был ошеломлён невероятно просторным и сочно-зелёным видом из окна и уже собирался излить свой восторг, но, взглянув на двоих, трапезничающих у окна, внезапно поймал себя на мысли «жемчужины соединены, нефриты сочетались»¹.

Примечание 1: Китайская идиома. Означает идеальное сочетание, прекрасную пару, гармоничное единство двух выдающихся людей или вещей.

Он покачал головой, отогнав странные мысли, и вместе с Ло Минсюанем и остальными подошёл к столу, поприветствовав:

— Давно не виделись, брат Цзи, молодой господин Цзе.

Цзи Цинчжоу с улыбкой кивнул и спросил:

— Почему это брат Юань приехал один? А ваш коллега?

— Брат Цзю загружен переводом текстов, не сможет приехать. Брат Сун собирался, но у него своя машина, так что он поедет отдельно. Услышав от сяо Ло, что вы пригласили и нескольких дам, он сказал, что возьмёт с собой сестру, чтобы вместе повеселиться, — Юань Шаохуай тоже был общительным по натуре, сначала он чувствовал некоторую скованность, но как только Цзи Цинчжоу тепло ему улыбнулся, его тон сразу же стал оживлённым, и он затараторил: — Сестра брата Суна, как я слышал, особенно интересуется портняжным делом. Раз вы открываете как раз портновскую мастерскую, полагаю, он хочет отвести сестру на экскурсию.

— Выходит, господин Сун — хороший брат.

— Ещё бы! Он души не чает в своей сестре, даже название своей фотостудии созвучно с её именем.

Услышав это, Цзи Цинчжоу вспомнил.

Фотостудия господина Суна-журналиста называлась «Юй-эр». Тогда ему это имя показалось довольно странным, оказывается, это была игра слов с именем его сестры.

— Эй, а почему у вас в столовой вентилятор не поставили? Жарковато-то, — напротив Ло Минсюань развалился на стуле, с аппетитом хватая солёный арахис с тарелки и обмахиваясь веером-складнем.

Панама с его головы уже была отброшена в сторону, обнажив взъерошенные волосы, не приглаженные помадой, торчащие в разные стороны.

«Стал ещё больше похож на обезьянку...» — подумал про себя Цзи Цинчжоу.

Затем он окинул взглядом присутствующих и внезапно обнаружил, что все, кроме А-Ю и него самого, одеты в чаншани.

На Цзе Юане и Ло Минсюане были шёлковые, на Юань Шаохуае и Цю Вэньсине — из ткани рами, в общем, все очень лёгкие и воздухопроницаемые.

Лишь на нём по-прежнему была хлопковая рубашка, и даже с расстёгнутым воротником и закатанными до локтей рукавами он чувствовал духоту.

Эх, ничего не поделаешь, сам же не подумал о том, чтобы пораньше себе сшить.

Шэнь Нанци, правда, заказывала для него чаншань в «Юйсяне», но его ещё не привезли, неизвестно даже, когда закончат.

Или, может, надеть привезённую из современности футболку с коротким рукавом — вот тогда было бы прохладно. Только выйди в таком на улицу — стопроцентно все будут оборачиваться.

Те вещи можно носить разве что в спальне после ванны, в конце концов, Цзе Юань не видит. Но надеть такое на встречу с друзьями — такой толстокожести у него пока не выработалось.

Размышляя так, Цзи Цинчжоу быстро доел сладкую кашу в своей пиале, отодвинул посуду в сторону и сделал несколько глотков простой кипячёной воды из стакана, чтобы прополоскать рот.

Как раз в этот момент у входа в столовую появился матушка Лян, держа в руках два свёртка в крафтовой бумаге. Сначала она кивнула в сторону Цзи Цинчжоу в знак приветствия, затем взглянула на стоявшего в углу столовой Хуан Юшу и сказала:

— Из «Юйсяна» привезли новую одежду. Эти два комплекта — для молодого господина Юаня и господина Цзи. Отнеси наверх и разложи как положено.

Услышав это, Хуан Юшу поспешно кивнул в знак согласия и уже собрался бежать к выходу, как Цзи Цинчжоу остановил его.

— Погоди, А-Ю, я сам уберу! — с этими словами он поднялся и направился к двери.

Как раз переживал, что нет прохладной одежды, а тут сразу подвезли, прямо «сонному под голову подушку подложили».

— Как раз переоденусь, в этой рубашке слишком жарко, — пояснил он, встретившись с недоуменным взглядом управляющей Лян. Взяв оба свёртка в крафтовой бумаге, он обернулся и крикнул в столовую:

— Цзе Юань, не торопись. Ло Сяохоу², присмотри за своим братцем Юаньбао-гэ.

Примечание 2: «Сяохоу» — «маленькая обезьянка».

— А? Ло Сяохоу? Это я? — Ло Минсюань указал пальцем на себя.

— А то кто же ещё?

— И-и... Ладно, пусть так будет! — хотя ему и дали прозвище, Ло Минсюань по-прежнему растянул рот в улыбке, выглядел даже довольным.

Затем он взял общие палочки и положил в тарелку Цзе Юаня ещё один сяобаоцзы.

Цзе Юань, хотя и не видел, словно по звуку определил, что тот сделал, и отложил палочки:

— Хватит, я почти наелся.

— Что? Ты съел всего одну пиалу каши? У тебя и вправду аппетит... Меньше, чем половина того, что ем я.

С этими словами Ло Минсюань снова подхватил тот сяобаоцзы и сунул себе в рот.

— Кстати, брат Цзи, на чайный приём, который ты устраиваешь, и вправду приглашены дамы? Кто именно? — с некоторым любопытством поинтересовался Юань Шаохуай.

Хотя нравы в шанхайских концессиях и были свободными, глубоко укоренившиеся представления не так-то легко сломать. Если только это не чисто западный коктейльный приём, подобные собрания интеллектуалов традиционно обходились без приглашения женщин.

Взять хоть редакцию «Хубао»: в клубе наверху толпится множество гостей, но ни одна женщина никогда не переступала порог игровой комнаты на третьем этаже.

Хотя у каждого в газете есть жёны, у кого-то дома ещё и сёстры имеются.

— Брат Юань, ты только дурного не затевай! — Ло Минсюань высоко поднял брови, приняв серьёзный вид, и наставительно сказал: — Цинчжоу пригласил постоянных клиенток своей мастерской, я слышал, они ещё студентки, наверное, на десяток лет младше тебя, примерно ровесницы сестре брата Суна. Тебе, человеку в годах, нужно знать меру, не тащи на наш чайный приём те дурные привычки, что за винным столом завелись, а то девушек напугаешь.

— Это ты мне ещё указываешь! Какие у меня дурные привычки? Я, Синь-гэр да брат Сун — все давно женаты, вот тебе, холостяку, стоит быть поосторожнее, — Юань Шаохуай ткнул в него пальцем, затем, заметив напротив Цзе Юаня, добавил: — Да и молодой господин Цзе, наверное, тоже холостяк?

Цзе Юань, потягивавший горячий чай, замедлил движение и бесстрастно произнёс:

— Нет.

— О? Молодой господин Цзе уже женат? — удивился Юань Шаохуай, поправил очки и, видя, что мужчина напротив кивнул в знак согласия, спросил: — А почему ваша супруга не спускается позавтракать? Или уже вышла?

— ...

Цзе Юань на мгновение замялся, не зная, что сказать.

Ло Минсюань тоже, что было редкостью, промолчал. Хотя он обычно обожал подобные зрелища, сейчас ему внезапно стало неловко за своего Юань-гэ.

Зачем признаваться, что женат? Можно было просто сказать, что холост, и всё. Не мог он не подумать об этом про себя.

Цю Вэньсинь, видя это, слегка кашлянул, чтобы выручить:

— Его супруга ещё наверху, не поднялась.

— Да-да, именно, — Ло Минсюань, немного помедлив, вновь воспрял духом и подшутил: — Супруга Юань-гэ просто «как цветок, подобный яшме»³, он её так и прячет, никому не показывает.

Примечание 3: Китайская идиома, используемая для описания женской красоты. Дословно означает «подобна цветку, сравнима с яшмой», то есть красива, как цветок, и чиста, как яшма.

Услышав это, Цзе Юань предупредительно постучал костяшками пальцев по столу.

— Ха-ха, я же шучу! Его супруга просто не любит показываться на людях! — Ло Минсюань тут же поправился.

— О... — Юань Шаохуай сделал вид, что понял, и кивнул, но в глубине души смутно чувствовал, что отношение всех троих было несколько странным.

Особенно Ло Минсюань: раз уж он так близок с молодым господином Цзе, почему он называет ту даму «его супруга», вместо того чтобы напрямую называть невесткой?

Будучи газетчиком, он остро учуял, что здесь кроется какая-то пикантная история, и уже собирался окольными путями спросить, как фамилия молодой госпожи Цзе, как из-за входа в столовую раздался звонкий голос, прервавший разговор.

— Простите, простите, что заставил вас так долго ждать! — Цзи Цинчжоу, легко шагая в столовую, говорил: — Закончили? Если закончили, можем отправляться!

— Давно закончили, — Ло Минсюань, взглянув на пиалу Цзе Юаня, бодро ответил за него, но, обернувшись и увидев вошедшего, внезапно замер, затаив дыхание, и застыл с открытым ртом.

Юань Шаохуай и Цю Вэньсинь, услышав голос, тоже машинально обернулись к входу, а затем последовала тишина.

Не то чтобы они не видели ничего в своей жизни, просто в их памяти Цзи Цинчжоу оставался в модном западном наряде — рубашка и брюки, а сейчас, внезапно сменив его на элегантный чаншань, он полностью преобразился и теперь будто обладал совершенно иной аурой, нежели прежде, отчего они невольно остолбенели.

Ло Минсюань раньше видел Цзи Юньцина в чаншане, но, возможно, потому что тогда они были незнакомы, или же потому, что чаншани, которые носил тот, были либо синие, либо серые, а хлопчатобумажная ткань легко мнётся, — короче, выглядели они мятыми, тесными и старомодными, без какого-либо шика, поэтому не оставили особого впечатления.

А теперь, когда Цзи Цинчжоу облачился в этот наряд — чаншань цвета морской волны, из мягкой, гладкой шёлковой ткани, покрой более свободный, чем у обычных чаншаней, при ходьбе разрезы полы легонько развевались, а линия силуэта была изящной и плавной.

Плюс ясные, без тени облаков, глаза молодого человека под мягкими чёрными волосами — одним взглядом было видно, насколько он мягок и нежен, как вода.

— Что такое?

В тот момент, когда все невольно погрузились в молчание, Цзе Юань внезапно нарушил тишину своим вопросом. Его низкий голос прозвучал несколько неожиданно.

Внезапное затишье за столом на самом деле длилось не более десяти секунд, но для Цзе Юаня эта тишина показалась странно оглушительной.

Ло Минсюань по-прежнему сидел с открытым ртом, не издавая звука, лишь машинально поднялся, желая подойти к Цзи Цинчжоу и получше рассмотреть тот наряд. Но прежде чем он успел это сделать, тот уже оказался у стола, держась за спинку стула, ожидая, когда Цзе Юань поднимется.

Цю Вэньсинь, взглянув на слегка помрачневшее лицо Цзе Юаня, первым пришёл в себя и сказал непринуждённым тоном:

— Ничего, впервые видим Цинчжоу в чаншане, мало видели, вот и дивимся, ха-ха. Мало видели, дивимся…

Хотя он так и сказал, Цзе Юань понимал: просто смена стиля одежды вряд ли могла вызвать у них такую гробовую тишину.

Не подавая вида, он сжал губы, в душе словно полыхало пламя, поднимаясь невыразимым смятением и тревогой.

— Что значит, Синь-гэр, я в чаншане выгляжу странно? — Цзи Цинчжоу, не уловив странности в атмосфере минуту назад, опустил взгляд на Цю Вэньсиня.

— Не странно, как может быть странно? Просто идеально тебе подходит! — Ло Минсюань наконец обрёл дар речи и, подняв большой палец, восхищённо произнёс: — Почему, когда я в чаншане, выгляжу как мумия, обёрнутая в мешковину, а ты в этом наряде такой изящный и благородный?

— И вправду, — подхватил Юань Шаохуай. — Хотя мы с тобой одеты почти одинаково, ты выглядишь так одухотворённо и статно, по сравнению с нами мы будто два разных биологических вида.

— Бессмертный и обезьяна, — добавил Ло Минсюань.

— Врождённые данные, — пошутил в ответ Цзи Цинчжоу.

На самом деле потому, что обмеры для «Юйсяна» он давал с изменениями: увеличил припуски на ширину плеч, обхват груди, обхват рук и т.д., благодаря чему готовый чаншань получился более просторным, воздухопроницаемым, а также более свободным и летящим.

— Тогда не растрачивай эти данные попусту, впредь почаще носи чаншань. Я серьёзно, тебе очень идёт, — снова подчеркнул Ло Минсюань.

Неизвестно, было ли это связано с тем, что нынешний Цзи Цинчжоу производил на него впечатление невероятно мягкого и утончённого человека, но даже его голос невольно стал тише и нежнее.

— Ладно, — бегло согласился Цзи Цинчжоу, затем похлопал Цзе Юаня по руке и спросил: — Поел? Пойдём?

Цзе Юань не проронил ни слова. Поднимаясь, он без тени смущения протянул руку и схватил поверх рукава запястье человека рядом.

Затем его пальцы проследовали вниз по гладкой шёлковой ткани, пока его ладонь не опустилась полностью, охватив правую руку Цзи Цинчжоу.

http://bllate.org/book/14313/1339742