Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 59. Представление эскизов

В день сдачи работы у Цзе Юаня был назначен сеанс иглоукалывания. Цзи Цинчжоу утром сопровождал его во время процедуры, а после обеда, взяв с собой три подготовленных эскиза, вышел из дома и направился в кинотеатр «Олимпик» на дороге Цзинаньсы.

Сегодня был также крайний срок сдачи материалов для газеты, однако Цзи Цинчжоу, учитывая, что это его первая сдача в редакцию, на случай непредвиденных обстоятельств или необходимости правок, лично отнёс работы в редакцию «Хубао» на два дня раньше.

И, к счастью, он сделал именно так. Цю Вэньсинь и его коллеги, просмотрев рукописи, к самим эскизам модных нарядов претензий не имели, однако эти мужчины, хоть и писали тексты с лёгкостью, в женской одежде разбирались не слишком хорошо.

Даже несмотря на то что Цзи Цинчжоу под каждым рисунком указал названия использованных предметов одежды, цветовые сочетания и так далее, они всё равно порой не могли сопоставить названия с конкретными моделями, и Цзи Цинчжоу приходилось пальцем показывать и объяснять, чтобы они поняли.

Этот опыт пошёл ему на пользу: впредь, рисуя эскизы мод, лучше простым карандашом проставлять стрелочки-указатели — это не повлияет на качество печати и сделает всё более наглядным.

После сдачи работ он получил свой первый гонорар — в общей сложности шестьдесят четыре серебряных юаня.

Оплату выдали без задержки, что явно указывало: издательство «Хубао» не было той бедной редакцией, которая задерживает выплаты, как о том говорил Цю Вэньсинь.

Добравшись до кинотеатра «Олимпик» и объяснив привратнику цель визита, Цзи Цинчжоу немного подождал, и его вновь принял тот самый ассистент Ду, одетый в тёмно-синий  в клетку костюм-тройку.

— Господин Лай Саньцин утром уже принёс свои эскизы костюмов для фильма, и босс, кажется, остался в целом доволен, — по дороге наверх за ассистентом Ду Суйцзином тот небрежно обронил новость о конкуренте. — Босс также велел мне, если вы к трём часам дня не появитесь, сходить разыскать вас в магазине. Он любит иметь дело с партнёрами, чья работа отличается большой скрупулёзностью и рвением.

Услышав это, Цзи Цинчжоу слегка виновато улыбнулся:

— Сегодня дома кое-что случилось, поэтому я задержался.

Ду Суйцзин тихо вздохнул:

— Что ж, хорошо, что вы всё же успели.

Дойдя до кабинета в юго-восточном углу третьего этажа, ассистент Ду сначала дважды постучал в дверь и, услышав из-за неё «Входите», нажал на ручку, распахнул дверь и пропустил Цзи Цинчжоу вперёд.

Затем он вошёл вслед, ловко прикрыв за собой дверь.

В просторном кабинете жалюзи на южной стороне были полуприкрыты, косые послеполуденные лучи отбрасывали на тёмно-коричневый деревянный пол узкие полосы света.

Господин Рамош был одет в рубашку из льна, выглядевшего невероятно мягким и тонким, с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом, и полулежал в кожаном кресле.

Кожа на его обнажённой шее и руках, как и лицо, была красно-багровой — похоже, он тоже изнывал от невыносимой жары.

Однако для Цзи Цинчжоу, только что сошедшего с трамвая, в комнате было куда прохладнее, чем снаружи — всё-таки потолочный вентилятор над головой непрерывно гнал освежающий поток воздуха.

— Господин Цзи, если бы вы не пришли, я уже собирался послать за вами, — в речи Рамоша по-прежнему сквозило густое южное произношение. Затем он слегка выпрямился, жестом широко раскрытой руки приглашая Цзи Цинчжоу сесть, и полу-сетующе, полу-назидательно произнёс: — Летним днём после обеда самое место плескаться в бассейне, а не сидеть в офисе за работой, вы так не считаете?

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — Цзи Цинчжоу опустился на указанный ему стул, не утруждая себя излишними объяснениями, достал из сумки три эскиза, положил на письменный стол и подвинул к собеседнику: — Прошу взглянуть.

Такое отношение не слишком удовлетворило Рамоша. Тот извинился, но без тени искренности. Если бы подобный намёк услышал Лай Саньцин, тот поклонился бы в пояс как минимум несколько раз.

Что поделать, слишком молод, не знает житейских правил...

Рамош взял эскизы, но прежде чем развернуть, вновь поднял веки и взглянул на юношу напротив. Его нефритово-гладкая кожа в естественном свете, падавшем сквозь жалюзи, была до того изысканно прекрасна, что почти не казалась принадлежащей смертному.

Что ж, молод и красив... Пожалуй, можно простить ему на этот раз пренебрежительность.

Если эскизы окажутся не на высоте, возможно, стоит спросить, не согласился бы он сыграть роль жениха молодой госпожи Ли в фильме... Подумав так, Рамош опустил взгляд на лежавшие в руках рисунки.

Едва он развернул сложенные листы, его светло-голубые глаза округлились от изумления, а вся послеобеденная вялость и усталость мигом испарились.

На эскизе женская модель с тонко подведёнными бровями одной рукой поправляла волосы на виске, а в другой держала жемчужную сумочку.

На ней было облегающее платье-бюстье нежного сиреневого оттенка. Ткань, казалось, была расшита серебряными нитями и пайетками, которые, сверкая, образовывали на платье от левой груди до правого подола огромный, пышный узор из пионов.

Её жакет с мягким глянцевым блеском, словно сшитый из парчи цвета гибискуса¹, был на тон темнее сиреневой основы платья-бюстье. Короткое широкополое пальто² было украшено лёгким узором пионов, перекликающимся с узором на платье, но не перетягивающим на себя внимание.

Примечание 1: Оттенок пурпурного или фиолетового, ассоциирующийся с цветком гибискуса.

Примечание 2: 宽袖外披 (kuānxiù wàipī) — широкополое пальто-кокон. Описывается короткая верхняя одежда с широкими рукавами и свободным, обволакивающим кроем, характерная для начала XX века.

Фасон и крой этого комплекта, хотя и относились к европейским костюмам, явно включали в себя влияние множества китайских элементов, а ткань и узоры также тяготели к китайской эстетике роскоши — древней, утончённой, великолепной и изысканной.

Однако кружевная отделка на лифе платья-бюстье и рукавах жакета добавляла ансамблю долю современной утончённости.

Даже будучи большим приверженцем новомодной европейской одежды, Рамош вынужден был признать, что этот комплект в китайском стиле был особенно изысканно-прекрасным и мгновенно позволил ему ощутить, что же такое элегантная аура барышни из знатной семьи.

Это же и есть та самая Ли Юньлинь в момент своего появления!

У Рамоша, досконально изучившего сценарий, тут же мелькнула эта мысль, после чего он с нетерпением перевернул страницу.

Второй эскиз был уже полностью в европейском стиле.

Модель с гибким станом была в тёмных очках, а на голове у неё — круглая соломенная шляпка, украшенная золотой атласной лентой.

Силуэт одежды представлял собой чистейший базовый фасон: верх — рубашка с широкими рукавами и отложным воротником с бантом, сшитая из полупрозрачной жёлтой шифоновой ткани, низ — широкая юбка-колокол нежно-голубого оттенка, лёгкая, с пышной, развевающейся и глянцево блестящей шёлковой юбкой.

Сочетание прозрачного светло-золотого и яркого нежно-голубого создавало ощущение лёгкой романтики, совершенно отличное от предыдущего эскиза.

Невольно возникала ассоциация с безмятежным летним полднем, когда прекрасная девушка под ясным голубым небом резвится на морском пляже в кругу друзей и семьи.

Увидев этот рисунок, Рамош снова пришёл в замешательство.

Казалось, это тоже Ли Юньлинь в момент своего появления, но именно такая, какой он изначально представлял себе элегантную и очаровательную барышню.

Он тут же перелистнул назад, сравним два эскиза. Несмотря на разительное отличие в стилях, оба удивительным образом соответствовали характеру героини.

Разница заключалась в том, что первый наряд был более сложным и вычурным, более зрелищным, в то время как одежда на втором эскизе была куда лаконичнее, повседневнее и непринуждённее.

Рамош, немного поразмыслив, понял замысел Цзи Цинчжоу.

Тот, видимо, не мог точно угадать, какой стиль ему придётся по душе — более классический или же чисто модный, западный, — поэтому и создал два варианта костюмов.

В этом отношении молодой человек проявил куда более серьёзный подход, чем старый товарищ.

Размышляя об этом про себя, он перевернул на следующую страницу и вновь ощутил прилив свежести.

Третий эскиз изображал вечернее платье.

Модель с убранными назад волосами стояла, слегка склонив голову набок, одна рука покоилась на бедре.

На ней было облегающее чёрное платье-бюстье с плавными линиями. Выше талии плотный корсаж подчёркивал форму груди, а ткань из шифона была переплетена обильной золотой вышивкой и жемчужными пайетками. Нижняя часть платья, доходящая до пола, состояла из скошенных длинных полос шифона, кружева и золотой бахромы, скомбинированных таким образом, чтобы различные типы фактур и линий подчёркивали мягкие, струящиеся изгибы юбки.

Ещё более роскошной выглядела лёгкая, пышная чёрная перьевая накидка, небрежно наброшенная моделью на руки.

Неровные края перьевой накидки ниспадали от локтей до самого пола, её силуэт и линии были столь же плавными и струящимися, как и у платья, подчёркивая стройный и изящный стан модели.

Между чёрными, как смоль, перьями были вплетены золотые нити, идеально перекликавшиеся с золотой вышивкой на платье и ослепительно сверкающими роскошными подвесками, украшавшими мочки ушей и шею модели.

Всё это вечернее платье, использовавшее, казалось бы, лишь чёрный и золотой цвета, тем не менее производило ослепительное впечатление, соблазнительное и одновременно благородное, а первое, непосредственное ощущение от него было — головокружительная, ослепляющая роскошь.

Рамош долго всматривался в этот эскиз, словно уже ощущал сквозь ослепительное золотое сияние аромат вина, наполнявший банкетный зал с наступлением ночи, и благоухающее смешение всевозможных духов, цветов и сладостей.

— Такой сдержанный и благородный чёрный цвет... и он способен производить столь роскошный эффект, — невольно покачав головой, пробормотал Рамош, затем поднял взгляд на Цзи Цинчжоу и спросил: — Как тебе пришла в голову идея нарисовать такое платье?

— Изначально я думал использовать белый цвет. Белая перьевая накидка выглядела бы более ярко и эффектно, да и на экране создавала бы более фантасмагоричный, ослепительный образ, — пояснил Цзи Цинчжоу. — Но это же костюм для Сю Дье. Если я не ошибаюсь, обе главные героини должны играться одной актрисой, верно? Тогда, с точки зрения драматургии, я захотел их визуально разделить. Вечерний наряд Сю Дье выполнен в сумрачном, роскошном стиле, подобно чёрному лебедю, хранящему множество тайн. В противоположность этому, оба варианта костюма для первого появления Ли Юньлинь используют цвета, склоняющиеся к чистоте и утончённости, её можно представить себе как изящного и благородного белого лебедя. Кино ведь требует некоторой доли преувеличенного драматизма, и дизайн костюмов — не исключение.

«Тем более для такого донельзя мелодраматичного сценария. Тут и соответствующие наряды должны быть как можно более экстравагантными», — мысленно добавил Цзи Цинчжоу.

Рамош в раздумьях кивнул, лишь сейчас осознав, что можно было подойти к визуальному различию героинь с такой стороны.

Пропустив концепцию «чёрного и белого лебедя» через призму своего восприятия сценария, он ещё раз внимательно рассмотрел рисунки, затем одобрительно взглянул на Цзи Цинчжоу и кивнул, а внезапно спросил:

— Хочешь взглянуть на работы Лай Саньцина?

— Мне, конечно, любопытно, но мы же коллеги по цеху, не будет ли это неудобно? — приподнял бровь Цзи Цинчжоу.

— Ничего страшного, на всех стоит подпись, к тому же я здесь присутствую, не волнуйся, что тебя заподозрят в плагиате, — добродушно произнёс Рамош, достал из ящика стола несколько эскизов и, выбрав один, протянул ему: — Дай-ка я покажу тебя его эскиз вечернего платья.

Выражение лица Рамоша, когда он это говорил, было многозначительным. Увидев, как тот столь активно рекламирует работу конкурента, Цзи Цинчжоу на мгновение ощутил лёгкую тревогу.

«Неужели эскизы Лай Саньцина оказались лучше моих, и Рамош хочет наглядно показать, в чём я проиграл?»

Сохраняя невозмутимость, он взял рисунок, опустил взгляд, скользнул по нему глазами — и душевное спокойствие мгновенно вернулось.

Работы Лай Саньцина были явно выдержаны в строгом, техничном стиле: тонкие, точные линии, правильные пропорции — типичная ясная и чёткая конструкторская схема костюма.

— Как тебе его вечернее платье? — неспешно поинтересовался Рамош.

Цзи Цинчжоу изучал эскиз. На рисунке не было модели, только платье.

Платье было выполнено из тонкой шифоновой ткани песочного цвета с крупным чёрным горошком, имело квадратный вырез и рукава-бутоны. Горловина, манжеты и подол были отделаны двойным слоем чёрного кружева с рюшами, талию подчёркивал бант из чёрной атласной ленты, а сверху была наброшена пелерина-накидка, сшитая из слоистого кружева. На первый взгляд выглядело довольно модно, но изящным это назвать было сложно.

— Сочетание цвета и фактуры ткани достаточно гармонично, однако элементов нагромождено слишком много, они перегружают друг друга и потому смотрятся не слишком изящно, — дал Цзи Цинчжоу честную оценку.

— Я того же мнения. Он слишком сфокусировался на новизне, что видно и по двум другим его эскизам. Он изо всех сил пытается отойти от своего прежнего сдержанного стиля, но в итоге теряет ту уникальность, что у него была, — с пониманием кивнул Рамош и вздохнул: — Я давно говорил, что он — прекрасный портной, но не прекрасный дизайнер.

Цзи Цинчжоу вернул ему эскиз, не добавляя больше комментариев.

Рамош разложил два комплекта работ по разным ящикам стола, затем расплылся в улыбке:

— Хотя ваши работы ещё предстоит отдать на утверждение двум боссам из компании «Дэнли», лично от себя я уже могу вас поздравить — вы одержали победу в этом соревновании. После завершения кастинга, где-то в начале следующего месяца, мы заключим с вами контракт, наняв вас в качестве личного художника по костюмам для главной героини нашего фильма. Будьте спокойны, я всегда был щедр с талантливыми друзьями, и тогда непременно предложу вам достойное вознаграждение.

— Хорошо, — охотно согласился Цзи Цинчжоу, на его губах тоже невольно расплылась улыбка, после чего он осторожно поинтересовался: — Тогда можно узнать, кому будет поручен дизайн костюмов для остальных персонажей?

— Это останется за господином Лай Саньцином, у его команды уже есть опыт в этой области.

Цзи Цинчжоу кивнул, это не стало для него неожиданностью.

В конце концов, он был всего один, и даже если бы смог взяться за костюмы для всей съёмочной группы, у него попросту не хватило бы сил заработать все эти деньги.

— В знак моей искренности... — Рамош поманил рукой Ду Суйцзина, тот тут же сообразил и принёс толстый большой конверт из крафтовой бумаги. Рамош взял увесистый конверт и передал его Цзи Цинчжоу: — Внутри пятьдесят серебряных юаней. Эта сумма включает окончательный платёж за три эскиза и может считаться задатком по нашему будущему контракту. Прошу вас, господин Цзи, обязательно примите его.

Сумма была невелика, по сути, это была просто предоплата за резервирование его времени.

Цзи Цинчжоу принял задаток, затем оставил Рамошу контактный телефон особняка Цзе и адрес своей новой мастерской, после чего попрощался и ушёл.

Выйдя из кинотеатра и увидев, что время ещё раннее, Цзи Цинчоу решил по пути заглянуть в свою лавочку на Лав-Лейн, чтобы разобраться с мелкими делами.

По дороге он прошёл мимо хозяйственной лавки, где когда-то заказывал вывеску для мастерской по пошиву одежды. Немного подумав, он шагнул внутрь.

Когда он переступил порог, хозяин лавки, старик, полулежал в кресле за прилавком, беззаботно обмахивая себя веером из листьев пальмы.

Услышав шаги, старик задрал голову, взглянул на вошедшего и, узнав его, приподнялся, с лёгким смешком промолвив:

— Сынок, зачем пожаловал сегодня?

Цзи Цинчжоу не ожидал, что старик его помнит, и невольно почувствовал тепло на душе, уголки губ приподнялись в улыбке:

— Как в прошлый раз, заказать вывеску.

Старик, неправильно его поняв, указал на него пальцем:

— Видишь, всё же пришлось добавить «Сугуанчэн», а?

— Вы ошибаетесь, старик, я не переделывать вывеску пришёл, — рассмеялся Цзи Цинчжоу. — Новую лавку открываю, новую вывеску нужно сделать да ещё и растяжку заказать.

Вывеска предназначалась для мастерской по пошиву одежды на Лав-Лейн. Раз уж открывалось ателье, цены на пошив в этой мастерской тоже нужно было привести в соответствие, нельзя было больше заманивать клиентов рекламным слоганом «всё по три юаня».

Если в будущем в лавке будут принимать мелкие пошивочные и ремонтные работы, которые Чжу Жэньцин сможет делать — пусть делает, не сможет — не стоит и браться.

Что касается растяжки... Он уже заказал в столярной мастерской информационную табличку с перечнем услуг, которую собирался установить на перекрёстке, чтобы указывать клиентам дорогу.

Но завтра всё-таки будет открытие ателье, и нужно устроить небольшое мероприятие, чтобы привлечь новых клиентов, поэтому он планировал на несколько дней повесить растяжку на перекрёстке, ведущем к зданию в западном стиле.

Цзи Цинчжоу скользнул взглядом по висящим в лавке пустым флаговым занавесям, затем указал на большую красную растяжку на стене:

— Вот её и используйте. Напишите: «Ателье моды „Шицзи“ открывается 16 июля. Заказав пошив одежды в первый месяц — получаете маленький подарок».

— Ого, видно, я, старик, тогда промахнулся, — хозяин лавки, хоть и ошибся в своих предположениях, приветливо рассмеялся, видимо, искренне порадовавшись за него.

Затем он снял нужную растяжку и занавесь, принялся растирать тушь и писать.

Одна вывеска, одна большая растяжка, плюс плата по три фэня за иероглиф — всего это обошлось Цзи Цинчжоу в два серебряных юаня.

Спустя полчаса Цзи Цинчжоу вышел из лавки, неся в руках уже просохшие две вывески.

Получивший серебряные юани старик, растянув губы в улыбке, специально проводил его напутствием:

— Желаю тебе процветания в делах, чтобы поскорее новую лавку открыл!

http://bllate.org/book/14313/1339741