Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 58. Быть честным с самим собой

Когда Цзи Цинчжоу с компанией подошли к входу, Ло Минсюань, едва их завидев, тут же спрыгнул со стула и принялся выкрикивать:

— Вы как черепахи ползёте! Хорошо, что я подоспел пораньше, а то вышло бы, что мы заставили братьев из торгового дома под палящим солнцем у ворот томиться!

— Как ты внутрь попал? У тебя же ключа не должно быть? — Цзи Цинчжоу озадаченно скользнул взглядом по распахнутой двери.

— Ха-ха, я, когда пришёл, решил попытать счастья — авось через окно проникну. Но когда обошёл сбоку, увидел, что французские двери в вашей боковой гостиной вообще не заперты, я только ручку повернул — и они открылись! — Ло Минсюань, уперев руки в боки, произнёс с ноткой самодовольства, затем вдруг сменил тон, изобразив серьёзность, и принялся учить: — Вот это как раз ваша ошибка, чувство безопасности слабовато. Как же так — главный вход на замке, а боковой — нет?

Если так подумать, то это и вправду его собственная оплошность...

Учитывая, что Ло Минсюань из добрых побуждений ему помогал, Цзи Цинчжоу не стал придираться к тому, что тот хаотично расставил мебель, велел А-Ю присмотреть за своим молодым господином, а сам зашёл в дом и принялся поправлять расстановку.

Хотя Ло Минсюань и не разбирался в его планировке, две крупных комплекта мебели он в комнаты поставил правильно: светло-коричневый кожаный диван в гостиную на первом этаже и обеденный стол со стульями — в столовую.

Что же до всего остального... тут царил полнейший хаос.

Потребовалось больше часа, и с помощью Ло Минсюаня, двух его приятелей, а также грузчиков из торгового дома вся эта партия мебели из торгового дома «Чанфэн» наконец была расставлена как следует.

Два часа дня, невыносимая летняя жара. После перетаскивания мебели все, кроме прикованного к дивану из-за слепоты Цзе Юаня, покрылись горячим потом.

Ло Минсюань включил потолочный вентилятор в гостиной, закрыл все окна, впускавшие знойный уличный воздух, а затем безжизненно рухнул на диван, лёжа без движения и тяжело дыша.

Перед уходом грузчиков Цзи Цинчжоу в последний раз обошёл оба этажа, проверив количество, размеры и качество всей мебели. Убедившись, что всё в порядке, он проводил рабочих и, вернувшись в гостиную, присел на длинный диван, чтобы отдохнуть. Только сейчас у него нашлась минутка познакомиться с двумя друзьями, которых привёл Ло Минсюань.

Одного из них, человека в очках с серьёзной, взрослой внешностью, Цзи Цинчжоу тоже знал. Это был тот самый друг-адвокат, присутствовавший в тот день на званом обеде у Цзе Юаня в ресторане «Чжуанъюаньлоу», по имени Цзян Сюэхун.

Другой же был весьма крепкого телосложения, со средними чертами лица и смуглой, даже ещё более тёмной, чем у Ло Минсюаня, кожей: смотрелся он прямо как заядлый рыбак.

— Мой двоюродный брат, Линь Чунъи, — Ло Минсюань, без сил, поднял руку и указал на смуглого мужчину, сидевшего в кресле.

Услышав это, мужчина по имени Линь Чунъи жестом благородных странников¹ сложил руки в приветственном жесте и поклонился в сторону Цзи Цинчжоу:

— Слышал от этой чёрной обезьяны, что именно вы, господин Цзи, превратили его в такого презентабельного человека. Скажите, господин, есть ли способы преображения и для меня?

Примечание 1: Имеется в виду жест «抱拳» (bàoquán) — сложенные вместе правая кисть, сжатая в кулак, и левая ладонь, накрывающая кулак, — традиционное приветствие в ушу и в «цзянху», знак уважения.

Будучи собутыльником и закадычным другом Ло Минсюаня, Линь Чунъи, очевидно, тоже был человеком без комплексов и, едва познакомившись, оскалился в улыбке, задав Цзи Цинчжоу каверзный вопрос.

Цзи Цинчжоу, откинувшись на подлокотник дивана и подперев подбородок, пару раз окинул его взглядом, особо отметив причёску, похожую на утиный зад, и сказал:

— Хм, волосы постриги покороче, будет выглядеть бодрее. В остальном... менять нечего.

— То есть вы хотите сказать, что мне достаточно постричься, менять одежду и стиль не нужно, и я уже буду красавцем? — неизвестно, правильно ли понял Линь Чунъи смысл слов Цзи Цинчжоу, но он радостно вытянул ногу и лягнул своего кузена: — Видал? Я же говорил, что мой вкус куда лучше твоего.

— Врёшь как сивый мерин! Братец Цинчжоу ясно дал понять, что ты безнадёжен, хоть меняй что-то, хоть нет — всё равно урод.

— Я урод? Твоя невестка же хвалила, что я могучего сложения, статен и необычайно красив!

— Эй, невестка любит пошутить, разве ты не знаешь? Столько лет прошло, неужели ты так и не понял, как выглядишь на самом деле?

— Ах ты, упрямая обезьянка, опять подзатыльника захотел?

За несколько коротких реплик эти двое братьев уже вовсю гонялись друг за другом и дурачились. Ло Минсюань, неизвестно откуда взяв силы — ведь минуту назад он лежал как дохлая собака, не в силах подняться от жары, — теперь бодро выскочил за дверь.

Линь Чунъи, увидев это, просто захлопнул дверь и запер её на ключ, затем, тяжело дыша, вернулся в гостиную и с извиняющейся улыбкой обратился к Цзи Цинчжоу:

— Эта упрямая обезьянка — три дня без порки, и он на крышу лезет². Не обессудьте, посмешище.

Примечание 2: Распространённая китайская идиома, обычно применяемая к непослушным детям или озорникам.

Но Цзи Цинчжоу это обращение «упрямая обезьянка» тронуло за живое, и он смеялся довольно долго, прежде чем успокоиться.

— Братец Цзи, раз вы сегодня расставили всю мебель, нужно ещё и мелкую утварь подготовить? — Цзян Сюэхун, тем временем, осмотрев кухню, вышел и уселся на другое кресло. — Я только что хотел налить вам всем воды, а обнаружил, что даже чайника пока нет. Впрочем, эти мелочи купить несложно. Посуда вроде чашек-блюдец, предметы обихода или украшения вроде ваз, картин — сходить пару раз в универмаг, и можно будет всё необходимое собрать.

— Братец Цзян прав, сейчас как раз схожу в универмаг, — сначала согласился Цзи Цинчжоу, затем его взгляд скользнул и остановился на спокойном и благородном профиле Цзе Юаня. Он вдруг усмехнулся: — Только вазу покупать не нужно, дома уже есть одна большая, и большая, и красивая, — произнося это, он намеренно легко толкнул носком ботинка носок ботинка Цзе Юаня: — А ты как думаешь?

Цзян Сюэхун, услышав это, кивнул, решив, что у того дома уже есть красивая ваза и незачем тратить лишние деньги, и не стал вдаваться в подробности.

Цзе Юань же сразу понял его намёк и произнёс без особых эмоций:

— Язык чешется?

— А? Да, верно, каждый день чешется. И как ты собираешься его лечить? — сказал Цзи Цинчжоу со смешком, как вдруг снова сделал серьёзное лицо.

Его изначальный смысл был: «Разве ты можешь дать мне пощёчину?», но, выговорив это, он почувствовал, что звучит как-то не совсем правильно.

Выражение лица Цзе Юаня стало странным, он незаметно протянул руку к правой руке Цзи Цинчжоу, лежавшей на диване, ущипнул его указательный палец и тихо предупредил:

— Знай меру.

— Я же ничего не сказал, это ты сам слишком много думаешь, — выпрямившись, пробормотал Цзи Цинчжоу.

Цзе Юань уже собирался что-то ответить, как вдруг неизвестно откуда появился Ло Минсюань и плюхнулся на другой конец дивана. Вытирая горячий пот, он обратился к Цзи Цинчжоу:

— У тебя во дворе слишком пусто, нужно посадить цветы и травы, прибраться немного.

— Как ты вообще вошёл? — Линь Чунъи оглянулся на дверь. — Разве я не запер дверь?

И он всё это время следил за окном гостиной, ожидая, как его кузен будет за окном разыгрывать спектакль с мольбами о пощаде на коленях!

— Как вошёл в прошлый раз, так и в этот. Французские двери в столовой не заперты, разве ты не знал? — Ло Минсюань ответил с хитрой улыбкой. Затем он снова посмотрел на Цзи Цинчжоу и, подмигнув, сказал: — Может, я принесу тебе растений из нашего сада, посадим тут? Всё равно наш сад большой, украду-ка я несколько кустов камелий, глициний, жасмина, пионов — они точно не заметят. И ещё те самые хризантемы, «Нефритовая ступа весны», самые любимые у моего отца, тоже притащу тебе парочку.

— Днём остерегаешься, ночью остерегаешься, но от домашнего вора защититься трудно... — его кузен тут же сокрушённо покачал головой.

— Благодарю за доброе намерение, но в этом нет необходимости. У меня тут нет профессионального садовника, к тому же в такую жару пересаживать сюда ценные цветы из вашего сада — это чистой воды смертный приговор для них, — напрямую отказался Цзи Цинчжоу.

Ло Минсюань подумал, видимо, счёл это разумным, и оставил идею стать домашним вором. Вместо этого он спросил:

— Тогда как ты собираешься обустраивать? Так и оставишь пустошь?

— Что ты пристал? — неторопливо вступил в разговор Цзян Сюэхун. — Во-первых, это дом, который братец Цзи арендует, у него наверняка есть свои планы. Во-вторых, владелец дома — Юань. В семействе Цзе такой большой сад, разве у них мало садовников?

— Но… — Ло Минсюань уже собирался что-то сказать, как вдруг услышал, что Цзе Юань спокойно отозвался. Он произнёс ровным тоном:

— Насчёт двора я уже договорился, пригласил дядюшку Чэна составить план, он занимается этим вопросом.

На этот раз удивлённым оказался Цзи Цинчжоу:

— Когда ты это устроил?

«Дядюшка Чэн», о котором говорил Цзе Юань, был самым опытным из садовников, нанятых семейством Цзе.

Цзи Цинчжоу и сам думал попросить садовника из семьи Цзе помочь спланировать и обустроить сад, но, учитывая, что тот нанят семьёй Цзе и получает зарплату, он не мог заставлять человека работать бесплатно, поэтому постеснялся обращаться за помощью.

— В те дни, когда вентиляторы устанавливали, — ответил Цзе Юань.

— Почему со мной не посоветовался?

— А что бы ты сделал?

— Ну, это... Я бы уж как-нибудь сам устроил, когда время нашлось бы.

— К тому времени, как у тебя нашлось бы время, сорняки в дворе уже на две сажени вымахали бы.

Цзи Цинчжоу не нашёлся, что ответить.

Действительно, его изначальный план был очень прост: найти садовника, застелить газон, а что сажать — решить и распланировать позже.

В конце концов, он снимал этот дом на три года, можно было и не торопиться.

— Ладно, раз братец Юань уже всё устроил, то я не буду беспокоиться, — Ло Минсюань выглядел слегка разочарованным, что не смог помочь в этом деле.

Цзи Цинчжоу подумал, что у этого парня мышление прямо как в игре: возможно, в его глазах дом друга — это его собственный дом, обустраивать дом друга — значит обустраивать свой дом, поэтому он и проявляет такую активность.

После этих слов наступило краткое затишье. Цзи Цинчжоу окинул взглядом всех и сменил тему:

— Наверное, все хотят пить? Может, куплю арбуз? Съедим арбуз и по домам?

— Отличное предложение, я как раз пить хочу! — откликнулся Ло Минсюань. — Пошли, я с тобой.

Цзи Цинчжоу уже поднялся, но не успел сделать и шага, как его запястье схватил Цзе Юань.

— Что такое? — спросил он, но Цзе Юань молчал.

Хуан Юшу, стоявший рядом с диваном, увидев эту сцену, почему-то вдруг проникся озарением и сразу же подхватил:

— Я куплю арбуз. Молодой господин Ло, господин Цзи, продолжайте беседовать.

Сказав это, он легко побежал к двери, не оставив другим ни малейшей возможности возразить.

— Эй, А-Ю! — Ло Минсюань протянул руку, но не успел его остановить. С растерянным выражением лица он посмотрел то на Цзи Цинчжоу, то на своего братца Юаня, почесал в затылке и в полном недоумении уселся обратно.

Цзи Цинчжоу тоже вернулся на диван, посмотрел на Цзе Юаня, уже отпустившего его запястье, и слегка нахмурился:

— Цзе Юань, ты...

Он хотел сказать: «Ты не ребёнок, хватайся за кого попало так в открытую», но, взглянув на молчащее лицо Цзе Юаня, внезапно передумал.

«И правда, похож на ребёнка, которого нужно утешать», — с сожалением подумал он про себя.

В итоге Цзи Цинчжоу лишь вздохнул, вынул из кармана носовой платок и сунул ему в руку:

— Ладно, раз уж удерживаешь, то вытри пот хотя бы.

— Хм? — Цзе Юань повернул голову, приняв позу, словно он внимательно слушал. — Что?

Цзи Цинчжоу очень хотелось сказать: «А не слишком ли сильны у тебя собственнические чувства? Не хочешь, чтобы я куда-то ушёл даже со своим собственным другом...»

Но потом он подумал, что, возможно, Цзе Юань просто считает, что незачем стольким людям идти за арбузом, достаточно послать Хуана Юшу сходить.

Судя по стремлению собеседника к простоте и эффективности, последнее было куда вероятнее.

Он скривил губы, отвёл взгляд и сказал:

— Ничего. Смотрю, как ты странно красив.

— О, — Цзе Юань тихо отозвался, и в его тоне тоже, казалось, не было особой радости.

***

После расстановки крупной мебели Цзи Цинчжоу начал в свободное время периодически бегать по магазинам, покупая предметы обихода, мелкие украшения, комнатные растения и тому подобное, чтобы заполнить пустующее ателье.

В последующие несколько дней, по мере того как особняк пополнялся мелкими вещами, а заказанные раскройный стол, гладильная доска, манекены, шторы и прочее постепенно прибывали и устанавливались, Цзи Цинчжоу потихоньку стал переносить работу над созданием платьев из маленькой портновской комнаты в резиденции Цзе в новое ателье.

В тот вечер, закончив обрабатывать кант на индигово-синем ципао для Шэнь Наньци, Цзи Цинчжоу отложил одежду в сторону, встал, чтобы размять плечи, и окинул взглядом новую мастерскую.

Если ничего не случится, это место станет его постоянной резиденцией на ближайшие три года.

Большая комната в юго-западной части дома была залита косыми лучами заходящего солнца. В помещении не горел свет, но белые стены окрасились насыщенным золотым сиянием.

У арочного окна с решёткой на южной стороне мягко ниспадала бежевая кружевная занавеска. Перед окном стояли рядом два манекена, на одном из которых была надето незаконченное серое длинное платье; неокрашенные лепестки из ткани, закреплённые булавками, свисали на пол.

Эти женские манекены он на этот раз заказал сразу пяти размеров, снова сделав заказ в той же бамбуково-деревянной мастерской «Чжэнсинмэй». Цена осталась прежней — три юаня за штуку, пока доставили только два манекена.

Остальное пространство было заполнено рабочими столами и стеллажами. Самый длинный раскройный стол, шириной почти в два метра, стоял в центре комнаты, а у стены возвышался двухъярусный стеллаж для тканей, на котором уже были аккуратно разложены несколько рулонов шёлка и шерсти, закупленных у торговца тканями У.

На другом, более низком стеллаже лежали коробки с инструментами: ножницы, измерительные ленты, напёрстки, мелки, линейки, катушки ниток всех цветов, а также недавно купленная швейная машинка «Зингер» с ножным приводом.

Он наклонился, взял со стола рукавной валик и ролик для обмётки³, повертел их в руках, играя, и вдруг вспомнил, что несколько дней назад, когда переезжал, обнаружил в ящике старого письменного стола, который Цзе Юань привёз из резиденции, маленькую блестящую железную шестерёнку.

Примечание 3: Профессиональные портновские инструменты. Первый используется для придания формы и глажки рукавов, второй — для удобного пришивания окантовочной ленты или канта.

Та шестерёнка была величиной с ноготь, с тонкими, словно паутина, зубьями, такими же изящными, как кружево на окне. В центре было просверлено отверстие, видимо, она от чего-то отломилась.

Он тогда спросил, что это, но Цзе Юань лишь молча посмотрел на него, а потом забрал и положил в карман.

Внезапный стук в дверь вывел его из раздумий.

— Входи.

Дверь открылась, и вошёл Хуан Юшу, неся в руках бумажный пакет:

— Господин Цзи, молодой господин велел передать вам это.

Цзи Цинчжоу взял пакет, развернул его и увидел внутри масляную бумагу, в которую были завёрнуты несколько круглых золотисто-коричневых кунжутных пряников. Только что из печи, они ещё источали сладкий аромат кунжута и масла.

— Что это? — он поднял голову.

— Сегодня после ужина госпожа Фэй специально пекла, молодой господин попробовал и сказал, что вам тоже понравится, вот и велел принести, — объяснил Хуан Юшу.

Госпожа Фэй, Фэй Сяомэй, была служанкой, приставленной ухаживать за Цзе Юанем. Она была из Сучжоу, и её кулинарные навыки были превосходны, особенно в приготовлении различных сладостей и закусок.

Цзи Цинчжоу взял один пряник и откусил. Внешняя корочка была хрустящей, а внутри пряник был мягким и сладким, действительно очень вкусно.

— Понравилось? — спросил Хуан Юшу с улыбкой.

— Понравилось, — кивнул Цзи Цинчжоу. — Поблагодари госпожу Фэй и... вашего молодого господина.

— Хорошо.

Хуан Юшу, выполнив поручение, повернулся и ушёл.

Цзи Цинчжоу стоял на месте, медленно доедая пряник, а затем неспешно обернул оставшиеся обратно в масляную бумагу.

Когда он переворачивал пакет, его взгляд упал на маленький водяной знак в углу: «Тайхэ сян» — название кондитерской.

«Похоже, он специально ходил покупать...» — мелькнуло у него в голове.

Сердце вдруг стало мягким, как начинка в этом прянике.

***

Для работы Цзи Цинчжоу заказал ещё несколько манекенов, используя те же размеры, что и для портновских болванок, но без наполнителя из ваты и обтяжки холстом — требовалось лишь, чтобы они были красивыми и выдерживали одежду, поэтому цена была относительно низкой.

У двух длинных окон на западной стороне стоял широкий и ровный гладильный стол. Когда его доставили, это был просто длинный стол; Цзи Цинчжоу застелил его тонким ватным одеялом, обтянул плотной хлопковой тканью полотняного переплетения и туго обвязал по краям — и гладильный стол стал выглядеть весьма солидно.

В северной части комнаты оставалось большое пустое пространство, предназначенное для раскройного стола, который пока ещё не был готов.

Оба этих длинных стола были заказаны у плотников из одной и той же столярной мастерской. Поскольку указанный им бюджет был невысок, мастер использовал древесину среднего качества, и работа вышла так себе.

Впрочем, для столешниц в мастерской не требовалось ничего особенно качественного или красивого — достаточно было, чтобы они были гладкими, толстыми, устойчивыми и долговечными.

После доставки гладильного стола Цзи Цинчжоу отправился в универмаг и потратил шестнадцать юаней на покупку электрического утюга.

Это была самая дорогая единичная покупка во всём обустройстве мастерской.

Помимо всего перечисленного, из мебели в комнате был ещё тёмно-коричневый комод с семью ящиками, стоявший у восточной стены.

Поскольку переезд ещё не был завершён, вещей пока было мало, и взгляду открывалась простая и чистая картина.

Однако, думал Цзи Цинчжоу, через пару месяцев комната, наверное, станет весьма захламлённой — за два дня не уберёшься, и пройти будет негде.

Выходит, позже придётся ещё и уборщицу нанять.

Строя в уме планы, Цзи Цинчжоу прикинул и состояние своего воображаемого банковского счёта.

На всё обустройство в целом у него ушло примерно сорок пять серебряных юаней.

Крупная мебель, шторы, большинство электроприборов и тому подобное ему обходились бесплатно, поэтому изначальный бюджет на обустройство мастерской, который Цзи Цинчжоу себе определил, составлял пятьдесят юаней. В итоге ему удалось уложиться в запланированную сумму, не потратив при этом доходов от будущей лавки.

Осмотревшись, Цзи Цинчжоу взял со стола чашку, открыл крышку, отпил немного остывшего чая и, неспешно неся её в руке, подошёл к окну, устремив взгляд вдаль.

Дом располагался на возвышенности, сквозь листву деревьев вдоль улицы было легко разглядеть оживлённое движение машин и людей на широкой дороге.

Что касается двора внизу, то он теперь преобразился и был заполнен зеленью больше чем наполовину.

Дядюшка Чэн теперь каждое утро приходил со своим учеником и, следуя указаниям нанимателя, высаживал в этом небольшом дворе цветы и растения, легко поддающиеся выращиванию.

Согласно его плану, ещё примерно три-пять дней работы — и этот маленький садик будет полностью обустроен.

Так когда же ему стоиит открываться?

Цзи Цинчжоу мысленно пробежался по своим рабочим планам на ближайшее время и в итоге решил назначить открытие на шестнадцатое июля.

Накануне — день сдачи эскизов. Независимо от того, удастся ли получить заказ от господина Рамоша, после завершения этой довольно напряжённой работы он сможет немного расслабиться и отдохнуть день-другой.

***

В водовороте хлопот незаметно подошла дата, когда Цзе Юань начал третий этап иглоукалывания.

Утренний солнечный свет заливал маленькую гостиную, вентилятор на столе гудел, колебля тюлевые занавески перед французскими дверями. Вся комната пребывала в ярком и ленивом летнем освещении.

Цзе Юань по-прежнему сидел в чёрном кожаном кресле, запрокинув голову и закрыв глаза, спокойно откинувшись на спинку.

Цзи Цинчжоу сидел рядом, рассеянно уставившись в его лицо.

Смотрел, смотрел — и вдруг глаза его заблестели.

Несмотря на то что Цзе Юань унаследовал холодную фарфоровую белизну кожи своей матери и почти не бывал на солнце, ежедневное ношение чёрной повязки на глазах всё же привело к тому, что на месте вокруг глаз проступила слабая белая полоска свободной от загара кожи.

К счастью, контраст был несильным, и если не всматриваться, её почти не было заметно.

Заметив это, Цзи Цинчжоу не смог сдержать лёгкую улыбку в уголках губ. Если бы не старушка хозяйка, сидевшая рядом на диване, он, скорее всего, уже рассмеялся бы вслух.

Перед началом третьего курса лечения доктор Чжан сначала проверил пульс Цзе Юаня, затем, раздвинув ему веки, осмотрел глаза и спокойным тоном спросил:

— Как самочувствие в последнее время? Чувствуете ли хотя бы немного света, пусть даже мутного?

Цзе Юань ответил низким, ровным голосом:

— Полная тьма.

— Хм, это тоже неизбежный этап в процессе лечения. Второму молодому господину крайне важно сохранять душевное равновесие, не слишком тревожиться. Спокойное отношение к ситуации будет более полезно для восстановления, — утешив несколькими фразами, доктор Чжан приступил к иглоукалыванию.

Погода и так была душной и жаркой, а во время процедуры вентилятором нельзя было дуть прямо на пациента. Держа Цзе Юаня за левую руку, Цзи Цинчжоу чувствовал, что его ладонь постоянно была влажной от пота, а на лбу пот уже пропитал корни волос.

Старушка не могла смотреть, как страдает её внук, и, побыв в комнате некоторое время, вернулась к себе.

Цзи Цинчжоу время от времени вытирал Цзе Юаню пот носовым платком. На саму процедуру иглоукалывания он тоже смотрел с трудом, поэтому перевёл взгляд на широкую и длинную кисть руки Цзе Юаня.

Возможно, из-за жары и светлой кожи, стоило ему лишь пару раз провести платком по ладони Цзе Юаня, как суставы пальцев и область вокруг ногтей собеседника покрылись лёгким розовым румянцем.

Обычно у людей, чьи суставы легко розовеют, и некоторые другие места бывают особенно розовыми...

Эта мысль беспричинно возникла у него в голове.

Едва сознание начало бродить в этом направлении, как краем глаза он заметил каплю пота, скатившуюся по подбородку Цзе Юаня. Он тут же сильно зажмурился, стараясь прийти в себя.

Вытирая платком ту самую каплю пота, он мысленно качал головой, укоряя себя.

Тоже мне, нашёл время! В голове одни неприличные мысли.

Пусть Цзе Юань и красив, но характер у него холодный и колючий, явно не тот, что нужен для идеального спутника жизни. Хватит строить пустые фантазии!

Цзи Цинчжоу покачал головой, одной рукой сжимая неподвижную кисть, а другой подпирая подбородок, уставился на часы напротив, размышляя о рабочих делах.

Скоро наступит середина месяца, день сдачи эскизов. Для газеты осталось нарисовать всего один мужской костюм, и с этим у него уже есть идеи.

Что касается эскизов костюмов для фильма, то там тоже остался один. Изначально он планировал создать вечерний наряд для молодой госпожи Ли, который повторит за одну ночь в швейной мастерской Сю Дье, но до сих пор никаких идей не пришло.

Какой же наряд ему придумать?

http://bllate.org/book/14313/1339728