Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 39. Подарок

В тот же вечер, чтобы передать подарок Цзе Линлун, Цзи Цинчжоу специально ушёл с работы на час раньше и вернулся в особняк семьи Цзе без четверти шесть, как раз тогда, когда Цзе Цзяньшань и Цзе Юйчуань только-только добрались до дома.

Пройдя через холл и войдя в большую столовую с западного коридора, он увидел, что отец с сыном уже сидят на высоких стульях у обеденного стола, обсуждая рабочие мелочи.

В основном говорил Цзе Юйчуань, в то время как Цзе Цзяньшань, откинувшись на спинку стула, просматривал газету, время от времени вставляя короткие реплики.

Рядом Чжао Яньчжи, держа в руках маленькую пиалу, уговаривала девочку съесть фрукты, а Цзе Юань даже ещё не спустился вниз.

Цзи Цинчжоу, спрятав за спиной упакованное в бумагу маленькое платьице, непринуждённо подошёл к столу и поздоровался с Цзе Цзяньшанем и остальными.

Затем он опустил взгляд на Цзе Линлун, встретился с большими тёмными глазами девочки, вдруг улыбнулся и спросил:

— Линлин, двоюродный дядя принёс тебе подарок, хочешь посмотреть?

Во рту у Цзе Линлун была дынная груша¹, которую она не любила, отчего уголки её губ были недовольно опущены. Услышав о подарке, её глаза тут же заблестели, и она ответила:

— Хочу!

Примечание 1: «Сянгуа» (香瓜), также известная как мускусная дыня или Oriental melon. Небольшой, очень ароматный сорт дыни.

Цзи Цинчжоу намеренно выдержал паузу, создавая интригу, и когда взгляды остальных взрослых тоже обратились к нему, он с лёгким шорохом вытащил из-за спины свёрток и положил его на стол перед девочкой.

Обычно одежду из его магазина заворачивали в бамбуково-пеньковую бумагу, но на этот раз он специально использовал чуть более дорогую белую пеньковую бумагу, украшенную снаружи светло-голубой широкой лентой, завязанной в большой бант.

— Ого! — Цзе Линлун не очень разбиралась в качестве упаковки, но банты из атласной ленты очень нравятся маленьким девочкам.

Увидев это, Цзе Юйчуань тоже перестал говорить о делах, повернулся, погладил Цзе Линлун по голове и сказал:

— Двоюродный дядя подарил тебе подарок, что нужно ему сказать?

Цзе Линлун, обрадовавшись, прожевала и проглотила дынную грушу, затем подняла голову и громко произнесла:

— Спасибо, двоюродный дядя!

— Не за что, скорее распаковывай и посмотри, — сказал Цзи Цинчжоу, отодвигая стул и садясь.

Чжао Яньчжи, собственно, уже давно догадалась, что это за подарок. Она тепло улыбнулась Цзи Цинчжоу, затем отставила тарелку в сторону и стала помогать дочери развязать бант из атласной ленты.

Когда был снят последний слой обёрточной бумаги, сшитое из слоёв лёгкой кисеи платьице кремово-голубого цвета предстало перед взорами присутствующих.

— Ах, какое красивое... — вырвалось у Цзе Линлун.

Хотя полностью подарок ещё не был виден, этот свежий, сказочный голубой цвет и лёгкая кисея на поверхности платья мгновенно покорили сердце маленькой девочки.

Чжао Яньчжи, видя её радость, и сама пришла в прекрасное настроение. Она встала, взяла платье и продемонстрировала его во всей красе.

По мере того как ярусы лёгкой кисеи ниспадали, и Чжао Яньчжи, и наблюдавший рядом Цзе Юйчуань не могли не поразиться изяществу этой детской одежды.

Хотя они и знали, что Цзи Цинчжоу открыл магазин готовой одежды, они не ожидали, что у него такой тонкий вкус.

Лишь Цзе Линлун, которая уже видела альбом с эскизами Цзи Цинчжоу, с самого начала считала этого двоюродного дядю невероятно умелым и поэтому долго ждала обещанного им платья.

И, очевидно, её ожидания полностью оправдались.

Цзе Линлун впервые видела такое красивое платьице — и цвет, и фасон, и бантики на воротничке, поясе и манжетах — каждая деталь вызывала у неё восхищение.

— Какое красивое, двоюродный дядя, вы такой мастер! — глаза девочки сияли, она не могла оторвать взгляд от платья.

— Линлин нравится? — спросил Цзи Цинчжоу, откинувшись на спинку стула.

— Нравится! — Цзе Линлун кивнула головой, протянула руку, чтобы потрогать лёгкую и струящуюся ткань юбки, затем подняла голову и сказала Чжао Яньчжи: — Мама, я хочу надеть его сейчас же.

Тут Чжао Яньчжи оказалась в затруднительном положении:

— Скоро будем ужинать, давай примерим после еды, хорошо?

— Но я хочу надеть его сейчас... — девочка смотрела на неё умоляющим взглядом.

Чжао Яньчжи смягчилась, слегка сжала губы, посмотрела на Цзе Юйчуаня, не зная, стоит ли соглашаться.

В этот момент Цзе Цзяньшань сложил газету и произнёс:

— Блюда, наверное, ещё не скоро подадут. Раз Линлун хочет надеть новую одежду, отведите её в соседнюю гардеробную и помогите примерить.

Чжао Яньчжи колебалась в основном из-за боязни опоздать к ужину и вызвать недовольство свёкра. Услышав его слова, она облегчённо вздохнула, взяла платье и повела девочку в соседнюю гардеробную.

Цзе Юйчуань тоже последовал за ними — вероятно, рассчитывая помочь жене, если та устанет.

Как только они ушли, за обеденным столом остались лишь Цзе Цзяньшань и Цзи Цинчжоу.

Цзе Цзяньшань, возможно, не любивший неловкого молчания, взглянул на него и сказал:

— Раньше Наньци часто говорила, что у тебя искусные руки в шитье, но не было случая убедиться. Сегодня вижу — и вправду искусен, сумел так сильно обрадовать Линлун.

Цзи Цинчжоу с улыбкой покачал головой:

— Что вы, вы слишком добры.

Цзе Цзяньшань поднял чашку с чаем, отпил глоток, затем спросил:

— Дела в последнее время идут неплохо? Если нужна помощь, можешь поговорить с Юйчуанем. Швейной фабрикой сейчас заведует он, вы, можно сказать, коллеги.

Цзи Цинчжоу кивнул:

— Спасибо за заботу, дела идут хорошо.

Не успели они перекинуться и парой фраз, как у входа в столовую раздались шаги двух человек. Цзи Цинчжоу обернулся и увидел, как Цзе Юань и Хуан Юшу один за другим входят в комнату.

— Спустился? — небрежно поздоровался Цзе Цзяньшань.

Цзе Юань ответил «Угу» и неторопливой походкой направился к своему месту. Помолчав немного и не дождавшись ожидаемого приветствия, он слегка повернул голову и спросил Цзи Цинчжоу:

— Сегодня так рано вернулся?

— Рано? Вполне обычно, — Цзи Цинчжоу повернулся к нему, чтобы расставить приборы, и, воспользовавшись этим движением, приблизился и едва слышно прошептал: — А что, я должен каждый день задерживаться на работе, чтобы ты был доволен?

Цзе Юань шевельнул губами, собираясь что-то сказать, как вдруг рядом раздался звонкий девичий голосок:

— Двоюродный дядя!..

Услышав голос, Цзи Цинчжоу тут же обернулся и увидел, что Цзе Линлун, сияющая, как цветок, несётся прямо к нему.

Девочка, переодевшаяся в новое платье, явно была на седьмом небе от счастья. Оставив позади родителей, она подбежала к Цзи Цинчжоу, взялась за край юбки, покружилась и, задрав головку, спросила его:

— Двоюродный дядя, я красивая?

Цзи Цинчжоу, подперев подбородок рукой, оглядел её с ног до головы и с напускной серьёзностью кивнул:

— Угу, двоюродный дядя подтверждает: Линлин — самая красивая за нашим столом.

Сказать так — не значит просто польстить ребёнку. Цзе Линлун и так была словно фарфоровая куколка, а в этом платьице стала похожа на изысканную прелестную феечку, так и хотелось погладить её по головке.

— Хи-хи! — Цзе Линлун расплылась в улыбке, от похвал её щёки порозовели, и она, что с ней бывало редко, застеснялась: — Двоюродный дядя тоже очень красивый, такой же красивый, как я.

Цзи Цинчжоу рассмеялся:

— Вау, для меня это большая честь, спасибо за комплимент, маленькая принцесса.

Цзе Юань слушал, ничего не понимая, и только когда подошла Чжао Яньчжи и от имени дочери поблагодарила Цзи Цинчжоу за труды, потраченные на создание платья, до него наконец дошло, в чём дело.

Вскоре слуги подали блюда, и, пока окружающие были невнимательны, Цзе Юань понизил голос и бросил Цзи Цинчжоу:

— Мастер ты завоёвывать сердца.

Цзи Цинчжоу, услышав это, язвительно усмехнулся и тихо ответил:

— Вы слишком добры. Ваше-то сердце я ещё не завоевал.

Услышав это, Цзе Юань растерянно моргнул и едва заметно сжал губы.

Хотя он и понимал, что собеседник насмехается над ним, в глубине души он всё же дрогнул.

Неужели Цзи Цинчжоу и вправду хочет завоевать его сердце? Это же...

— Пустые мечты, — тихо произнёс он, а затем замер в ожидании ответа.

На мгновение в его душе воцарилось смятение: он и надеялся, что его сосед услышал, и одновременно боялся этого.

Цзи Цинчжоу, разумеется, не услышал. Он был занят тем, что подставлял свою пиалу, чтобы Цзе Юйчуань положил ему выбранную тушёную свиную рульку.

Пусть он и не стремился специально заслужить расположение семьи Цзе, но профессиональное отношение всё же диктовало свои правила: раз уж он пообещал Цзе Линлун, что она получит платье красивее, чем на том эскизе, значит, нужно было выполнить это обещание.

Однако было очевидно, что после того, как он подарил Цзе Линлун платье, отношение к нему — будь то со стороны Цзе Цзяньшаня или сидящих напротив Цзе Юйчуаня с супругой — стало заметно теплее, чем прежде.

Неизменным оставался лишь сидящий рядом «непробиваемый чиновник Юаньбао».

Его слова были подобны камню в отхожем месте — и твёрды, и зловонны², и редко когда смягчались.

Примечание 2: Китайская поговорка (茅坑里的石头——又臭又硬), описывающая крайне неприятного и упрямого человека.

Цзи Цинчжоу поставил пиалу, повернул голову и снова увидел, что этот тип изображает недовольное и холодное выражение лица. Непонятно, кто его опять рассердил.

Вот характер...

К счастью, рано или поздно им придётся разойтись, иначе, пожалуй, всю оставшуюся жизнь покоя не видать.

***

Ночью, после того как Цзе Юань лёг спать, Цзи Цинчжоу под покровом темноты в одиночестве поднялся в кабинет на втором этаже восточного крыла, устроился в кресле-качалке Цзе Юаня и, взяв карандаш и альбом для набросков, принялся рисовать эскизы.

Условием мисс Цзинь было завершить один комплект европейской одежды за пять дней. При таких сжатых сроках Цзи Цинчжоу не мог заказывать ткани специально, ему приходилось создавать дизайн, исходя из тех материалов, что обычно представлены на рынке тканей.

Поскольку мисс Цзинь хотела прославиться на этом конкурсе красоты, её образ должен был быть смелым, броским, способным затмить всех остальных.

Цзи Цинчжоу присматривался к внешним данным Цзинь Баоэр. О её фигуре он судить не брался, но её лицо без макияжа явно относилось к типу с яркими, выразительными чертами.

Её черты лица были чёткими, объёмными, скульптурными, с выраженной костной структурой, в некоторых ракурсах даже с некоторой мужественностью. Поэтому стиль «маленькой домашней красавицы», свежий и утончённый, ей не подходил — только яркий, эффектный.

А если говорить о броской, притягивающей взгляд красоте, Цзи Цинчжоу в первую очередь думал о красном цвете.

Будь то страстный, буйный алый, ретро-элегантный и яркий персиково-красный³ или зрелый, изысканный бордовый — ничто не привлекает внимание так, как красный цвет.

Примечание 3: «Шихун», цвет спелой хурмы, тёплый оттенок красного с оранжевым подтоном.

Но тут же Цзи Цинчжоу вспомнил, что фотографии будут публиковаться в газете, а фото в газетах того времени даже цветными не были — хорошо ещё, если не размытыми.

Сколь бы прекрасен ни был красный цвет, в газете он превратится лишь в оттенки чёрного.

Чтобы быть заметным на чёрно-белой газетной полосе, определённо лучше всего подойдут светлые тона.

Какой же светлый материал одновременно часто встречается на рынке, моден, динамичен и небанален? Цзи Цинчжоу ненадолго задумался, и в голове у него возник классический элемент — горошек, или, иначе, polka dots.

Крупный горошек — романтичный и страстный, мелкий — элегантный и игривый. Комбинация точек разного размера сама по себе создаёт ощущение динамики и причудливости. Горошины разного цвета, размера и плотности способны создать совершенно разную атмосферу.

Хотя сейчас и не период наивысшего расцвета узора в горошек, он уже завоевал популярность в Европе и распространился по миру; в любом магазине западных товаров наверняка найдётся пара отрезов ткани с таким рисунком.

В определённом смысле сам этот узор олицетворяет собой моду.

Имея чётко определённый стиль и элемент дизайна, Цзи Цинчжоу немного поразмышлял и взялся за карандаш, быстро набросав на листе платье с завышенной талией, перекрещивающимся на груди лифом и отложным воротником.

Мисс Цзинь невысокого роста, поэтому ей больше подойдёт не бросающийся в глаза крупный, а мелкий горошек.

Потому Цзи Цинчжоу и выбрал для узора чёрный мелкий горошек на кремовом фоне, со средним расстоянием между точками. Для лифа и рукавов использовался один и тот же материал, и лишь для лацканов воротника и манжет он, следуя первоначальной идее, выбрал ретро красно-оранжевый цвет.

Наложив краски для простой цветовой раскладки, Цзи Цинчжоу взглянул на общий эффект и удовлетворённо кивнул, но сразу же снова задумался, взяв в руки кисть.

У этого платья лацканы могут быть как красными, так и чёрными, что даст совершенно разный визуальный эффект.

Как же сделать так, чтобы человек, смотрящий на газету, увидев эту фотографию, сразу догадался, что воротник у платья красный?

Цзи Цинчжоу нахмурился в раздумьях, затем его осенило, уголки губ чуть приподнялись, и он добавил к чёрным волосам модели яркую розу у виска.

http://bllate.org/book/14313/1267167