Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 37. Повседневность

На следующее утро небо было бездонно-синим, а солнце сияло ярко.

Работник закусочной Янцзи сяо Ян с мусорным ведром в руках вышел к входу в переулок, чтобы выбросить сор. Повернувшись, он как раз увидел чёрный автомобиль, остановившийся в тени платана на повороте переулка.

Ранним утром — какой же богатый господин пожаловал в этот закоулок?

Он с любопытством присмотрелся и тут же увидел, как открылась дверь заднего сиденья, и из машины вышел знакомый силуэт в белой рубашке.

Э? Да это же, кажется, владелец швейной лавки напротив, господин Цзи?

Он невольно широко раскрыл глаза и что-то пробормотал про себя, моргая и не зная, стоит ли поздороваться с Цзи Цинчжоу.

Цзи Цинчжоу его не заметил. Выйдя из машины, он одной рукой прикрыл верх дверного проёма, а другой взял Цзе Юаня под руку, помогая ему выйти.

Сидевший впереди Хуан Юшу тут же вышел из машины со стороны пассажира, держа в руках складное плетёное кресло из ротанга и корзинку с закусками и сладостями.

Яркое утреннее солнце заливало одну сторону переулка, освещая дорогу из щебня.

Цзе Юань, хотя и не видел света, ощущал его тепло.

Едва ступив на землю, он окунулся в шум городской жизни — гудки машин, шаги прохожих, крики уличных торговцев, — смешавшийся с горячим дыханием солнечных лучей. От этого его обычно тихие и ясные мысли вдруг замутились, стали нечёткими.

Будто бы он в одно мгновение оказался в беспрестанно текущем людском потоке, и в глубине души невольно зародилось чувство неуверенности.

Цзи Цинчжоу на минуту оставил его на перекрёстке, повернулся и что-то сказал сидевшему за рулём сяо Ли, велев тому приехать за ними около пяти часов дня, по окончании работы.

Захлопнув дверцу, он только подошёл к Цзе Юаню, собираясь взять его под руку, как тот уже сам поднял кисть и схватил его за запястье.

Затем, движением привычным и уверенным, провёл рукой вниз по запястью и сомкнул ладонь с его ладонью.

Цзи Цинчжоу не сдержал лёгкого смешка, большим пальцем погладил его по тыльной стороне ладони и поддразнил:

— Ой-ой, разве наш Юань-Юань не как маленький ребёнок, который не вырос? На улице только держась за руку, чувствуешь себя спокойно?

Цзе Юань уже привык к его подначкам и, не меняясь в лице, парировал:

— Если я ребёнок, то кто же ты тогда, приёмыш-невеста?

Улыбка на лице Цзи Цинчжоу мгновенно исчезла, он скривил губы:

— С тобой просто не о чем разговаривать.

С этими словами он потянул его за собой к входу в свою лавку.

На стыке весны и лета по обе стороны от входа в лавку под вывеской «Мастерская готовой одежды „Шицзи“» буйствовала зелень.

Всего за один месяц два куста роз, растущие у входа и заботливо взращиваемые хозяином, разрослись пышной листвой и уже заняли половину стены. Хотя цветы к этому времени уже облетели, появилось множество новых побегов, которые, опираясь на стену, яростно тянулись вверх.

Увидев эту пышную зелень, Цзи Цинчжоу вспомнил, как двумя днями ранее хозяйка сдаваемых наверху комнат, тётя Лю, специально предупредила его, чтобы он обратил внимание на рост этих роз, иначе к лету его лавка рискует превратиться в царство комаров и мошек.

Но Цзи Цинчжоу на самом деле очень любил эти два куста роз и не хотел их сильно обрезать. Он подумал, что когда придёт время, просто подрежет немного ветки у самого входа и посадит несколько растений, отпугивающих насекомых.

В этом вопросе садовник из семьи Цзе наверняка хорошо разбирался.

Когда они переступили порог лавки, Чжу Жэньцин, пришедший на полчаса раньше, уже начал хлопотать по работе.

Услышав знакомые шаги, он тут же обернулся ко входу.

На его лице невольно появилась улыбка, и он уже собрался поздороваться, как вдруг заметил, что рядом с хозяином был высокий статный мужчина.

На нём были опрятная и свежая тёмно-синяя рубашка и отутюженные до стрелки брюки. Чёрная повязка на глазах выглядела несколько странно, но это не мешало производимому им первому впечатлению — аристократичная сдержанность, строгость и некая отстранённость.

«Некоторых людей с первого взгляда видно — они живут в другом мире», — промелькнула мысль у Чжу Жэньцина. Он скользнул взглядом по их сомкнутым ладоням, и его улыбка непроизвольно слегка застыла. Помолчав пару секунд, он наконец продолжил и поздоровался:

— Доброе утро, господин... А это кто такие?

— Мой двоюродный брат, Цзе Юаньбао, и его маленький приятель, А-Ю, — коротко представил Цзи Цинчжоу.

Едва эти слова слетели с его губ, как он почувствовал, что его ладонь кто-то не сильно, но ощутимо ущипнул. Он не сдержал смешка:

— Шучу. Его зовут Цзе Юань. Недавно он повредил глаза и сейчас лечится дома. Мне показалось, что ему скучно, вот и привёл его в лавку развеяться.

— А, так это двоюродный брат господина, — улыбка Чжу Жэньцина тут же стала намного более естественной.

Войдя внутрь, Цзи Цинчжоу первым делом озаботился тем, как бы устроить Цзе Юаня.

Его лавка и так была невелика, а тут сразу четверо мужчин, да ещё все рослые, — нечего и говорить, как тесно стало.

— А-Ю, раскрой кресло и поставь его с краю у входа, рядом с той вывеской, а потом проводи своего молодого господина туда присесть.

— А, хорошо, — Хуан Юшу отозвался и уже собрался выполнять указание, как Цзе Юань произнёс:

— Не снаружи.

— Почему не снаружи?

— Солнцепёк.

— Да какой же сейчас, ранним утром, может быть солнцепёк? К тому же тебе как раз надо побольше находиться на солнце, загорать — это полезно для здоровья. Лучше бы ещё на глазах от повязки белая полоска загорела — было бы очень стильно, правда?

Едва эти слова сорвались с его губ, как ладонь Цзи Цинчжоу снова предупреждающе ущипнули.

— Ладно, ладно, не будем жарить лицо, посадим тебя внутри.

Он сдался и велел А-Ю переставить кресло внутрь, к границе солнечного света у входа. Цзе Юань устроился в этом кресле так, что солнце освещало его лишь до ворота рубашки, а вся голова оставалась в тени помещения.

Устроив Цзе Юаня, Цзи Цинчжоу наконец снял сумку, достал из ящика рабочую записную книжку и принялся её листать.

В этот момент Чжу Жэньцин приблизился к нему и сказал:

— Господин, всю работу, что вы мне вчера вечером поручили, я завершил. Чёрная ткань для окантовки уже проклеена, отрез узорчатой парчи тоже отглажен. Я ещё сделал две пуговицы-пипы¹, которым вы меня вчера учили. Сейчас принесу, покажу вам.

Примечание 1: 琵琶扣 (pípá kòu) — пуговица-пипа, один из классических видов традиционных китайских узловых пуговиц (盘扣, pánkòu). Своё название получили из-за формы, напоминающей китайский музыкальный инструмент пипу (аналог лютни). Состоят из шарика-головки и петли, сплетённых из шнура, и служат одновременно застёжкой и украшением одежды, особенно ципао.

С этими словами он из корзины с различной мелочной фурнитурой достал две только что сделанные пуговицы-пипы.

Поскольку они предназначались для того полотняного ципао Ян Синьчжи, для тренировки Чжу Жэньцина Цзи Цинчжоу дал ему тонкую чистую льняную ткань того же качества, что и основная.

Серые шнуры для пуговиц сначала формировали шарообразную головку, а затем обвивались ниже, создавая каплевидную форму, напоминающую пипу.

Техника сама по себе не была слишком сложной, трудность заключалась в том, чтобы свивать их аккуратно и красиво.

Цзи Цинчжоу не знал, то ли у Чжу Жэньцина действительно ловкие руки, то ли он тайно тренировался в свободное время, но две показанные им пуговицы-пипу были изящными и безупречными.

— Неплохо, ты довольно способный, — Цзи Цинчжоу кивнул и сказал ему: — Значит, твоя задача на сегодня — сделать девять пар пуговиц-пипу, используя тот кусок индиговой льняной ткани.

— Хорошо, господин, — голос Чжу Жэньцина задорно повысился, в нём слышалась радость от признания и похвалы. — Тогда я сначала принесу вам кофе!

— Да, иди.

Рядом Цзе Юань, слушая их разговор, слегка вздёрнул бровь.

Хотя он впервые был в лавке Цзи Цинчжоу и ни разу не общался с нанятым тем работником, ему почему-то казалось, что и голос этого парня, и манера речи вызывают у него некоторое раздражение.

Это чувство возникало беспричинно, и он мог объяснить его лишь несовпадением аур².

Примечание 2: 气场不合 (qìchǎng bùhé) — «ауры/энергетические поля не совпадают». Выражение из китайской метафизики и повседневной речи, означающее, что люди ощущают необъяснимую психологическую или эмоциональную несовместимость, дискомфорт в присутствии друг друга.

Он тихо сидел, погрузившись в свои мысли, но так и не дождался, когда Цзи Цинчжоу заговорит с ним. Ему стало скучно, и он нарочно пару раз покашлял.

Цзи Цинчжоу, конечно же, отвлёкся на этот шум, поднял на него взгляд и спросил:

— Что такое, великий молодой господин?

— Скучно, — кратко ответил Цзе Юань.

Поскольку это Цзи Цинчжоу сам позвал его с собой, он действительно чувствовал ответственность за его настроение. Услышав это, он дал А-Ю две медные монетки и велел найти газетчика и купить газету «Хушан жибао».

Что касается того, почему не вездесущую «Шэньбао» или «Синьвэньбао», Цзи Цинчжоу считал, что если в лавке будет звучать лишь серьёзное чтение новостей, то работа над одеждой станет уж слишком скучной и неинтересной.

Дойдя до середины дела, так и захочется найти кровать и прилечь.

В такие моменты, естественно, больше подходит чтение бульварной газетёнки, в основном наполненной всевозможными сплетнями и забавными историями с улиц и переулков.

Хуан Юшу вышел и вскоре принёс газету, после чего притащил низкую табуретку и сел напротив Цзе Юаня, начав читать газету на путунхуа с уским акцентом.

— Второй открытый конкурс красоты, проводимый развлекательным комплексом «Новый мир»³, начнётся в июне. Желающие принять участие в конкурсе, пожалуйста, зарегистрируйтесь следующими способами…

Примечание 3: 新世界游艺场 (Xīnshìjiè yóuyìchǎng) — развлекательный комплекс «Новый мир». Крупный коммерческий и развлекательный центр в Шанхае 1910-1930-х годов, включавший магазины, рестораны, театры, крытые прогулочные галереи и т.д.

Не зря бульварная газета — уже первая заметка на первой полосе способна сильно возбудить любопытство публики.

Цзи Цинчжоу тоже не ожидал, что развлекательная жизнь шанхайцев в эпоху Республики настолько богата, и не удержался от вопроса:

— Неужели бывают и конкурсы красоты? А как же выбирают?

Хуан Юшу призадумался и сказал:

— В прошлом году уже проводили один. Участвовали либо проститутки, либо наложницы из чьих-то семей. Организующая газета печатала фотографии участниц, а для голосования нужно было покупать газету, вырезать бюллетень и отправлять его в редакцию. Говорят, те три победительницы прошлого года в одночасье стали знаменитостями всего Шанхая.

— А, вот так выбирают... Читай дальше.

Хуан Юшу невольно кивнул и начал читать размещённую ниже забавную короткую историю.

Цзе Юань откинулся на спинку кресла, его начало слегка клонить в сон.

Только что, слушая речь Цзи Цинчжоу, он ещё ощущал, что звук у него в ушах ясный и отчётливый, но как только Хуан Юшу начал читать историю, его мысли стали путаться.

Дело в том, что звуки, окружавшие его, были слишком сложными: снаружи доносился городской шум, а внутри — механический стук швейной машинки и звук разрезания ткани ножницами.

Как говорится, когда шум достигает предела, он наоборот кажется тишиной.

По крайней мере, в данный момент голос Хуан Юшу, читающего газету, среди всех этих звуков сливался в единое целое, так что он не мог разобрать ни единого слова.

Тёплые солнечные лучи согревали тело, и меньше чем через десять минут его начало неудержимо клонить в сон.

Но прежде чем он успел вздремнуть хоть немного, раздалось бодрое приветствие, мгновенно вырвавшее его из постепенно накатывающего сна.

— Братец Цинчжоу! Сколько дней не виделись, скучал ли ты по мне? — Ло Минсюань, быстрыми шагами направляясь к входу в лавку, громко прокричал своё приветствие. Подойдя к двери, он обнаружил, что в этой тесной лавочке сидят два знакомых человека: — Э? Братец Юань, А-Ю, вы тоже здесь? Вот это совпадение!

Цзе Юань никак не ожидал встретить здесь Ло Минсюаня.

Он спросил:

— Ты что здесь делаешь?

— А, мне нечего делать, вот я везде расхаживаю, ловлю знакомых поболтать, — сказав это, Ло Минсюань подошёл к Цзи Цинчжоу, который как раз по выкройке раскраивал детали одежды, облокотился о край стола, приняв щегольскую позу, и заявил: — Братец Цинчжоу, как тебе мой сегодняшний наряд? Это я сам, следуя тому драгоценному руководству по сочетанию одежды, которому ты меня учил, подобрал в магазине западного платья! Я даже специально попросил хозяина той лавки пришить мне два больших и толстых подплечника!

Когда он входил, Цзи Цинчжоу уже заметил его одежду.

Нужно признать, Ло Минсюань и на этом пути немного прозрел.

Бежевая рубашка в сочетании с чёрными брюками, а сверху накинуто лёгкое тёмно-серое пальто. Волосы, очевидно, было лень укладывать, поэтому он просто зачёсал их все за уши и надел панаму⁴.

Примечание 4: Классический летний головной убор из лёгкой соломки, популярный в первой половине XX века.

Этот наряд, хоть и выглядел несколько жарковатым, не совсем подходящим к сезону, в целом был весьма внушительным, словно в следующую секунду он мог бы помчаться к берегу реки Хуанпу и во весь голос затянуть «Шанхайскую набережную»⁵.

Примечание 5: Легендарная песня из одноимённого гонконгского телесериала 1980 года о Шанхае 1930-х годов. Понятно, что действие новеллы происходит раньше, видимо, автор использует песню для создания атмосферы «шанхайского стиля».

Цзи Цинчжоу окинул его взглядом, усмехнулся с некоторым затруднением и сказал:

— Неплохо, двустворчатый холодильник.

Хотя он никогда не слышал выражения «двустворчатый холодильник», Ло Минсюань каким-то странным образом уловил его смысл, хихикнул и ответил:

— Точно, обязательно двустворчатый! В одностворчатую дверь мои широкие плечи просто не пролезут.

Цзи Цинчжоу с недоумением покачал головой и отмахнулся от него:

— Не стой тут, свет загораживаешь. Иди поболтай со своим братцем Юанем, он только что как раз скучал.

— Да что ты? Значит, я как раз вовремя подоспел?

С приходом Ло Минсюаня Хуан Юшу больше не нужно было читать газету.

Этот парень был абсолютным болтуном, и когда он находился в лавке, не было и минуты покоя для ушей.

Увидев, что в лавке не хватает табуреток, он специально сходил в соседнюю парикмахерскую и одолжил одну, затем притащил её и уселся у входа, беседуя с Цзе Юанем и Хуан Юшу.

Конечно, в основном это Хуан Юшу поддерживал его разговор, Цзе Юань же, очевидно, считал его шумным и редко откликался.

— Эй, я же в прошлый раз уже говорил об этом с Цинчжоу, братец Юань, помнишь, когда нам было лет по десять, мой рост был четыре чи, а ты ещё чуть ниже меня, мы оба были коротышками среди сверстников! В те времена, выходя на улицу, мне приходилось брать с собой Саньвана, иначе легко было нарваться на неприятности...

— Братец Цинчжоу наверняка не догадывается? Во время учёбы в Сучжоу это братец Синь-гэр нас прикрывал. Не смотри, что братец Синь-гэр сейчас кругленький, как снеговик, а десять лет назад он был самым высоким и крепким среди нас.

— Эх, только вот Синь-гэр трусоват, не очень-то решался с людьми ссориться, каждый раз, когда начиналась драка, он миролюбиво всех разнимал. Помню, тогдашние забияки даже дали ему прозвище «Мисс Цю»...

В беспрерывной болтовне Ло Минсюаня время незаметно подошло к полудню.

Цзи Цинчжоу отложил в сторону только что разутюженные детали одежды, вынул вилку утюга из розетки, повернулся, потянулся и спросил у Цзе Юаня:

— Что будем есть в обед?

— Обед мой счёт! — Не дав Цзе Юаню открыть рот, Ло Минсюань первым ответил. Он встал и с полной уверенностью заявил: — Редко выпадает такой день, когда четверо красавцев из иностранной концессии собрались вместе! Обедаем в ресторане «Таоцзи» напротив, как вам? Братец Цинчжоу, и ты тоже, сяо Цин, вместе пообедаем?

Цзи Цинчжоу, не дослушав до конца, с трудом сдержал цоканье языком:

— Как это у тебя язык поворачивается такое говорить, не стыдно?

— Что он сказал? — притворился глухим Цзе Юань.

— Не слышать — к лучшему, не спрашивай, уши вянут, — отозвался Цзи Цинчжоу.

Ло Минсюань возмутился:

— Эй, вы двое так дуэтом выступаете, разве это по-человечески...

Несмотря на это, оба приняли приглашение Ло Минсюаня и вместе с ним переместились на обед в ресторан «Таоцзи» у входа в переулок напротив.

Что касается Чжу Жэньцина, то он сам вызвался остаться присмотреть за лавкой и не пошёл с ними.

«Таоцзи» был рестораном фуцзяньской кухни⁶. Согласно пересказанному Ло Минсюанем опыту Цю Вэньсиня, в такие рестораны нужно брать комплексные наборы блюд.

Примечание 6: Фуцзяньская кухня — одна из восьми великих кулинарных традиций Китая, известная своими супами, морепродуктами и тонкими вкусами.

Можно выбрать «банкет за два юаня», «банкет за три юаня» или даже за восемь, десять юаней — то, что подберёт сам ресторан, будет самыми лучшими и свежими блюдами, а если заказывать по отдельности, то это часто не соответствует ожиданиям.

Таким образом, компания Цзи Цинчжоу, включая А-Ю, вчетвером заняла столик в общем зале на первом этаже и выбрала комплекс блюд за пять юаней.

Их было всего четверо, и пять юаней за обед — недёшево, даже если есть европейскую кухню, один набор примерно за юань — уже нормально.

Когда Ло Минсюань объявил, что берёт комплекс такого уровня, Цзи Цинчжоу заметил, что у официанта, принимавшего заказ, лицо сразу посвежело.

Вскоре официант принёс две холодные закуски под вино и маленький кувшин сладкого вина из красного ферментированного риса.

У этого вина было ещё и изящное название — «Красная Сиши», вероятно, из-за ярко-красного цвета вина, а какое отношение это имеет к Сиши — неясно.

Сидя в общем зале и потягивая сладкое вино в ожидании блюд, Ло Минсюань покосился на гостей за соседним столиком и тихо пробормотал:

— Как это кто-то среди бела дня вызывает девушек... Хотя та девица в синем и правда довольно миловидна, личико кругленькое, когда улыбается, ямочки на щеках, выглядит счастливой.

Сказав это, он подмигнул сидящему напротив Цзи Цинчжоу:

— Эй? Может, и мы вызовем пару девиц для компании?

Цзи Цинчжоу ещё не успел осознать, что значит «вызвать девиц для компании», как Цзе Юань с предупреждающими нотками в голосе произнёс имя друга.

— Э-хе, просто шучу, не будь таким серьёзным, — Ло Минсюань оскалился в улыбке и поспешил поднять чайник, чтобы налить чаю Цзе Юаню.

Цзи Цинчжоу, словно что-то почувствовав, оглянулся на соседний столик, наконец понял его намёк и фыркнул со смешком:

— А ты, парень, ещё и цветочные вина употребляешь?⁷

Примечание 7: 吃花酒 (chī huājiǔ) — «употреблять цветочные вина». Устойчивое выражение, означающее участие в пиршестве в компании куртизанок. «Цветочные вина» — метафора развлечений с женщинами лёгкого поведения. Часто подразумевает не только выпивку, но и флирт, игры, иногда интимные услуги.

Ло Минсюань поспешно замотал головой:

— Эй-эй, не порть мою репутацию! Я лишь изредка с теми друзьями похаживаю по заведениям, но только любуюсь красавицами да вино пью, а на другие дела ни разу не покушаюсь! Я же ещё не помолвлен, должен хранить своё тело, как нефрит, для будущей супруги.

Цзи Цинчжоу тогда спросил:

— А после помолвки уже не будешь хранить?

— Хе, после помолвки не только тело хранить придётся, но и по заведениям похаживать будет нельзя. Так что, пока холост, нужно везде походить и посмотреть, а как только женюсь, моё тело — с головы до пят, от подошв ног до кончиков волос — всё будет подвластно моей жене.

Его слова хоть и слащавые, но звучали вполне искренне.

Цзи Цинчжоу слушал, слегка удивляясь.

Не ожидал, что этот парень, с виду словно морской царь⁸, на самом деле оказался приверженцем чистой любви.

Примечание 8: Современный сленговый термин, пришедший из интернета, означающий человека (чаще мужчину), который одновременно поддерживает романтические или сексуальные отношения со множеством людей, «забрасывает сети» во многих направлениях.

Он поднял чашку, отпил немного сладкого вина и скользнул взглядом по Цзе Юаню.

«Неизвестно ещё, к какой категории относится этот тип...»

Немного поразмыслив про себя, Цзи Цинчжоу оставил этот вопрос. Он действительно не мог представить, каким бывает Цзе Юань, когда влюблён.

Хотя, судя по его манере говорить, даже если бы он по-настоящему влюбился, на вопросы отвечал бы лишь: «Не знаю, не нравится, не знаком».

Проще говоря, ему на роду написано быть вечным одиночкой.

Примерно через десять с небольшим минут блюда одно за другим стали появляться на столе; вместе с холодными закусками их было восемь, и большинство из них — дорогие яства, среди которых особенно выделялись устричное мясо, тушёное в курином бульоне, и свежие, нежные, жирные устрицы.

Если судить только по ингредиентам, то пять юаней за такой стол явно того стоили.

Однако Ло Минсюань, попробовав пару кусочков устричного мяса, покачал головой и заявил, что оно недостаточно свежее, а чтобы по-настоящему оценить фуцзяньскую кухню, нужно идти в «Сяоютянь» и тому подобные заведения.

Его голос был слишком громким, он совершенно не умел сдерживаться, и Цзи Цинчжоу мог лишь порадоваться, что все блюда уже поданы, иначе он всерьёз опасался, что хозяин плюнет в их еду.

— Насчёт того дела с открытием фабрики, о котором я говорил, я хорошенько обсудил его с братом и отцом, — наевшись наполовину, Ло Минсюань внезапно вспомнил о главном деле, ради которого пришёл, и сказал Цзи Цинчжоу с серьёзным видом: — Изначально отец был против, но после того, как мы с братом сточили языки в уговорах, он наконец согласился выделить мне сумму на закупку двух печатных машин. Мы разместим их на складе по соседству с нашей красильней и попробуем начать. Если сбыт пойдёт хорошо, тогда он проинвестирует мне открытие фабрики!

Цзи Цинчжоу, выслушав, кивнул и сказал:

— Неплохо. Когда у дела наметится прогресс, скажи мне, я подготовлю побольше рисунков для набивки.

— Договорились. Способности братца Цинчжоу я уже давно оценил, предчувствую, что наше сотрудничество принесёт полные вёдра и лоханки прибыли.

Ло Минсюань говорил это, словно уже видел, как серебряные монеты потоком катятся к нему. Разгорячившись, он поднял кувшин с вином и налил ему чашку прозрачного рубиново-красного сладкого вина:

— Давай, выпьем за досрочное празднование успеха нашего предприятия!

Едва эти слова слетели с его губ, как Цзи Цинчжоу почувствовал, что его левую ступню кто-то легко пнул.

Он инстинктивно посмотрел налево и как раз услышал, как Цзе Юань тихо произнёс:

— Вспомни про две квартиры в Шанхае.

Цзи Цинчжоу сначала не понял, но затем опустил взгляд на чашку и тут же вспомнил тот неловкий случай после прошлого пьянства.

И потому, когда Ло Минсюань поднял чашку и мужественно осушил её залпом, он лишь сделал небольшой глоток.

Совсем не пить тоже не годилось — это могло испортить настроение.

Чтобы Ло Минсюань не заметил этого, как только тот поставил чашку, Цзи Цинчжоу тут же поднял другую тему:

— Кстати, мне сейчас нужен заказной отрез креп-жоржета с гофре, однотонный. На рынке я не нашёл нужного мне оттенка. Позже я покажу тебе рисунок, если ваша мастерская сможет его окрасить, я закажу по рыночной цене в «Тайминсяне».

Ло Минсюань действительно переключил внимание:

— Нет ничего, чего нельзя было бы окрасить. Даже если такого цвета действительно нет, мастера нашей красильни наверняка смогут его подобрать, абсолютно никаких проблем. Давайте, ешьте, ешьте, братец Юань, А-Ю, кушайте побольше...

http://bllate.org/book/14313/1267165