Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 36. Выполненный заказ

Около девяти утра Цзи Цинчжоу, держа в руке сумку, спрыгнул с трамвая и шагнул в шумный переулок.

Поздоровавшись с Чжу Жэньцином, который поливал из деревянного ковшика розы у входа, — «Доброе утро», — он прикрыл рукой зевок и не слишком бодро зашёл в магазин.

За вчерашним ужином Цзе Линлун вновь поинтересовалась, когда же она сможет надеть своё платье.

Чтобы не заставлять малышку долго ждать, он вчера допоздна просидел за швейной машинкой, и если бы Цзе Юань не разбудил его сегодня утром, он бы наверняка проспал.

Постояв немного у длинного стола и пробежавшись глазами по рабочим планам, он вскоре увидел, как Чжу Жэньцин взял чашку и отправился в кафе через дорогу, чтобы принести ему полную чашку горячего кофе и поставить её рядом.

Цзи Цинчжоу машинально взял чашку, приоткрыл крышечку и отхлебнул, затем с удивлением спросил:

— Почему его становится всё больше? Помню, в самом начале он был лишь на семь десятых чашки, не так ли?

Сейчас же кофе был почти под завязку.

С тех пор как вчера его уличили во лжи, Чжу Жэньцин держался несколько настороженно.

Подумав несколько секунд, он ответил:

— Возможно, продавец считает вас постоянным клиентом и наливает больше.

— Ладно.

Сделав несколько глотков ароматного густого кофе, Цзи Цинчжоу немного взбодрился и приступил к сегодняшней работе.

Всё то же самое ципао из сучжоуского газа. Вчера уже были пришиты воротник, обработаны боковые и рукавные швы. Сегодня предстояло завершить работу над рукавами, пришить их, а также прикрепить отделочную кайму и пуговицы-узелки.

Это ципао с цветами мелии для Ши Сюаньмань требовало несколько больше усилий, чем жёлтое ципао из рами для барышни Фан, и всё из-за материала — шёлк.

Волокно шёлка, благодаря своей гладкости и мягкости, легко деформируется под внешним воздействием, что может привести к смещению нитей ткани, поэтому в процессе шитья нужно быть особенно осторожным.

Структура газовой ткани особенно рыхлая, и при натяжении малейшая невнимательность может вызвать смещение или расползание нитей.

Хотя трёхнитчатый газ уже прочнее, чем двухнитчатый, для удобства носки и ухода за вещью клиентом обработка против расползания всё равно необходима.

Помимо нанесения клейстера по краям кроя и особой аккуратности в ручных швах, чтобы не оставлять следов от иглы, Цзи Цинчжоу также, не нарушая эстетики изделия, подкладывал дополнительный слой ткани в местах швов перед сшиванием, чтобы повысить их прочность.

Все эти сложные и кропотливые операции в сумме и увеличивали время изготовления.

Пока он был занят работой, Чжу Жэньцин тоже не сидел без дела.

Он притащил стул и сел у входа в полутени, сосредоточенно делая заготовки для пуговиц-узелков.

Он помещал несколько хлопковых нитей внутрь подготовленной косой полоски ткани шириной примерно в два пальца, делил полоску на три части, загибал края внутрь и сшивал косыми стёжками. Затем аналогичным образом складывал её ещё раз втрое и снова прошивал косыми стёжками.

Для Чжу Жэньцина самым сложным в этом процессе, естественно, всё ещё оставалось несовершенство техники ручного шитья.

Однако после периода постоянных тренировок на обрезках ткани о красоте и незаметности швов говорить пока не приходилось, но, по крайней мере, они получались ровными и достаточно аккуратными.

Цзи Цинчжоу также проверил качество сделанных им образцов и, убедившись, что проблем нет, решился поручить ему эту работу. Иначе, если в будущем одежда расстегнётся прямо на человеке, это ведь подорвёт его репутацию.

Весь день они провели в магазине, усердно работая. С девяти утра до примерно четырёх часов дня они наконец-то завершили пошив ципао для барышни Ши.

Затем Цзи Цинчжоу потратил ещё чуть больше часа на пришивание основной этикетки и окончательное отутюживание, после чего это ципао из сучжоуского газа можно было считать полностью готовым.

Время уже приближалось к концу рабочего дня, но Цзи Цинчжоу, видя, что на улице ещё совсем светло, решил съездить в дом семейства Ши, чтобы поскорее закрыть этот заказ.

Ши Сюаньмань жила на проспекте Жоффр во Французской концессии. Цзи Цинчжоу уже бывал там один раз, во время первой примерки. Адрес был примерно в районе пересечения проспекта Жоффр и улицы Баиль.

Хотя это и была Французская концессия, расстояние оказалось не слишком большим. От Лав-Лейн дойти пешком было бы, наверное, всего чуть больше километра, но Цзи Цинчжоу выбрал трамвай.

Три километра туда и обратно — для него это действительно было бы чересчур.

Втиснувшись в переполненный трамвай и поколесив по маршруту, он примерно через двадцать минут добрался до перекрёстка двух улиц.

Цзи Цинчжоу, зажав под мышкой сумку и держа в руке свёрток с ципао, спрыгнул с трамвая.

Подняв глаза, он увидел широкую и прямую улицу, уходящую к самому горизонту в лучах заката. Это и был проспект Жоффр.

По обеим сторонам улицы ровными рядами стояли деревья. С одной стороны преобладали многоквартирные дома, с другой располагались исключительно дорогие магазины.

В свете заходящего солнца и вечерних облаков витрины с европейскими костюмами, рестораны западной кухни, кафе и универсальные магазины товаров повседневного спроса теснились друг за другом. Навесы над входами тянулись один за другим, создавая атмосферу неспешности и современности.

Поскольку время уже было позднее и задерживаться не следовало, сойдя с трамвая, Цзи Цинчжоу направился прямиком к цели.

По пути он мельком заметил два особнячка у самой улицы — стены песочного цвета, крыши розовато-красные, а выступающие полукруглые балкончики утопали в густых тенях от пышных платанов.

Судя по нежным звукам струнной музыки, доносящимся из дома, это было, по-видимому, заведение западной кухни.

«Место неплохое. Когда у меня появятся деньги, можно будет перенести сюда мастерскую...»

Проходя мимо, Цзи Цинчжоу невольно позволил себе немного помечтать о будущем.

Конечно, купить такое он точно не сможет, но если со временем заработает себе имя и доход станет стабильным, арендовать здесь дом под ателье — почему бы и нет.

Ещё через несколько минут Цзи Цинчжоу добрался до дома Ши Сюаньмань.

Они жили в трёхэтажном особняке, где на первом этаже располагались три зала, занимаемые семейным магазином музыкальных инструментов, а жилые комнаты находились уже на втором.

Цзи Цинчжоу уже бывал здесь однажды, поэтому знал дорогу. Он сразу пошёл к заднему входу, и слуга семьи Ши проводил его по задней лестнице на второй этаж.

Ши Сюаньмань в этот момент сидела за письменным столом в своей спальне и читала. Услышав, как служанка постучала и сообщила, что пришёл господин Цзи из ателье, она первым делом подумала, что, возможно, её ципао готово, и тут же, отложив книгу, сбежала вниз.

Повернув за угол лестницы и взглянув вниз через перила, она увидела, что хозяин ателье сидит в рассеянности на деревянном стуле в ожидании, казалось, несколько уставший.

В сердце Ши Сюаньмань внезапно шевельнулись лёгкое сожаление и умиление. Она замедлила шаги, подошла и сказала:

— Господин Цзи, не думала, что вы зайдёте так поздно. Полагаю, моё ципао готово?

Цзи Цинчжоу встрепенулся, увидев перед собой высокую барышню Ши с улыбкой на лице. Без лишних церемоний он прямо протянул ей свёрток, перевязанный лентой:

— Примерьте. Если что-то не так — переделаю.

— Хорошо.

Ши Сюаньмань приняла свёрток и, прежде чем вернуться в комнату, специально распорядилась, чтобы служанка приготовила для Цзи Цинчжоу горячий чай.

Спустя пятнадцать минут она снова сошла вниз, уже облачённая в ципао из сучжоуского газа с правозапашным кроем.

Возможно, чтобы лучше сочетаться с нарядом, за то короткое время, пока она была в комнате для примерки, она ещё и подвела брови, сделав их тонкими и длинными.

А также, подражая манере Шэнь Наньци одеваться, добавила коричневую шерстяную накидку.

Её фигура и так была высокой и стройной, а в этом длинном ципао, облегающем силуэт, она казалась ещё более изящной и грациозной.

Этот приталенный фасон, хотя для той эпохи и был несколько смелым, благодаря мягкому и изысканному узору и цвету ткани производил впечатление скорее утончённой и скромной красоты, словно ожившая классическая красавица, сошедшая с картины.

«Не зря будущая кинозвезда...» — Цзи Цинчжоу, держа чашку с чаем, с одобрением кивнул, оценивая результат.

Служанка, занятая неподалёку, обернулась и на мгновение застыла, поражённая:

— Барышня, в этом наряде вы просто прекрасны!

— Я тоже очень довольна, — улыбнулась Ши Сюаньмань.

Переодевшись в ципао, она тут же поспешила к зеркалу и, решив, что без макияжа не сможет должным образом преподнести этот наряд, специально подвела брови, слегка подрумянила щёки, собрала волосы в простую причёску и воткнула две золотые шпильки.

Затем надела новую пару туфель на каблуке и дополнила образ накидкой.

Собрав весь образ, она простояла перед зеркалом целых три минуты.

Налюбоваться не могла, и чем больше смотрела, тем больше ей нравилось, так что прямо сейчас захотелось выйти в этом на прогулку.

Что касается посадки и комфорта, тут и говорить было нечего — Ши Сюаньмань за всю свою взрослую жизнь впервые надела одежду, настолько идеально повторяющую её тело.

Когда ципао было надето, и руки, и грудь, и живот, и бёдра — всё облегало как нельзя лучше. Мягкая и гладкая подкладка плотно прилегала к телу, но при этом не стесняла движений, было одновременно удобно и чувствовалось полное ощущение защищённости.

Поэтому, не дожидаясь вопросов Цзи Цинчжоу, спускаясь вниз, она сразу взяла кошелёк и оплатила оставшуюся часть суммы в одиннадцать юаней и пять цзяо.

Видя, что она достаёт серебряные юани, Цзи Цинчжоу, принимая оплату, спросил:

— Значит, переделывать ничего не нужно?

— Я никогда не носила ничего, что сидело бы лучше, — закрыла кошелёк Ши Сюаньмань, садясь на стул рядом. — Через несколько дней я хотела бы снова зайти в ваше ателье и выбрать ещё один наряд. Это ципао мне невероятно нравится, но для повседневной носки оно кажется слишком торжественным. Хочу сделать что-нибудь более повседневное.

— Конечно, вот только срок изготовления… Возможно, заказ придётся подождать.

— Если работа будет ваша, лично сшитая, то можно и подождать подольше, — Ши Сюаньмань, очевидно, уже полностью покорённая своим нарядом, стала испытывать безграничное доверие к мастерству Цзи Цинчжоу.

— Тогда договорились, придёте в ателье и выберете, — Цзи Цинчжоу сделал глоток чая, оглядел свежеотделанную комнату и вдруг спросил: — Ваш дом выглядит очень новым, когда вы его приобрели?

— Мы купили его позапрошлый год, а переехали только в прошлом, раньше жили на авеню Эдуарда VII, — хотя Ши Сюаньмань не понимала, к чему этот вопрос, она всё же дала подробный ответ.

— А стоимость не секрет?

— Это... Цена сделки в позапрошлом году, помнится,была восемь тысяч шестьсот юаней, — произнеся это, Ши Сюаньмань приподняла свои тонкие брови и с любопытством спросила: — Господин Цзи, вы спрашиваете, потому что сами планируете покупать? Вообще, я тоже считаю, что та лавка на Лав-Лейн для вас маловата, не даёт развернуться в полную силу.

Цзи Цинчжоу покачал головой и усмехнулся:

— Покупать сейчас мне не по карману. Разве что снять. Но и это не сейчас. Когда накоплю достаточно, тогда и подумаю о переезде.

Восемь тысяч шестьсот юаней — дорого, это правда. Цзи Цинчжоу пару дней назад как раз видел в газете объявление о продаже большого сыхэюаня в Пекине всего за три тысячи двести юаней.

По сравнению с этим, цены на дома в шанхайских концессиях были весьма высоки.

Однако для Цзи Цинчжоу, прибывшего из будущего, восемь тысяч шестьсот юаней за трёхэтажный дом на проспекте Жоффр — это абсолютно выгодная покупка.

По крайней мере, это цена, которую при его нынешнем доходе можно было бы достичь, усердно копя лет десять.

А цены на недвижимость в тот период были относительно стабильными для новейшего времени. Будь у него возможность купить такой особняк, он бы ни секунды не колебался.

— Если вы откроете ателье здесь, мне будет гораздо удобнее к вам приходить за одеждой, — сказала Ши Сюаньмань, и вдруг её осенило: — Эй, а что, если я буду присматривать за предложениями для вас? Прямо на этой улице. Если появится дом на продажу по подходящей цене, я вас оповещу.

Цзи Цинчжоу поспешно отказался:

— Не стоит торопиться, я просто хотел прикинуть, чтобы иметь представление.

— Присматривать заранее — очень даже неплохо, — настаивала Ши Сюаньмань. — К тому же я уверена, что с вашими способностями и мастерством вы очень скоро накопите нужную сумму. Бижун рассказывала, что вечернее платье, которое вы разработали для Лу Сюэин, не только привело её в полный восторг, но даже её столь придирчивая мать не смогла найти изъянов, — тут Ши Сюаньмань слегка понизила голос и замедлила речь: — В следующем месяце будет банкет по случаю дня рождения барышни Лу. Возможно, именно он позволит вам прославиться в Шанхае за один вечер?

Цзи Цинчжоу не мог не рассмеяться, не ожидая, что Ши Сюаньмань, будучи клиенткой, проявит больше интереса к его делу, чем он сам.

— Тогда спасибо вам, барышня Ши. Если будет время, можете и вправду присмотреть за меня.

Ши Сюаньмань кивнула с улыбкой, а затем вежливо осведомилась:

— Вы ведь ещё не ужинали? Может, останетесь у нас? Чуть позже, как только мой брат вернётся с работы, можно будет садиться за стол.

— Нет, нет, дома мне наверняка оставили еду, — Цзи Цинчжоу, естественно, не принял её вежливое приглашение за чистую монету. Честно отказавшись, он взглянул на небо за окном, поднялся и, поставив чашку, сказал: — Тогда я прощаюсь. До следующей встречи.

***

Выйдя из дома Ши Сюаньмань, он увидел, что на горизонте ещё тлела алая полоска заката, но луна уже выплыла из-за облаков, излучая серебристое сияние в бездонном ночном небе.

Около семи часов Цзи Цинчжоу на трамвае добрался до особняка семьи Цзе.

Как и ожидалось, ужин уже закончился, но семья Цзе оставила ему еду на кухне.

Цзи Цинчжоу, как обычно, попросил служанку разогреть еду и принести её в небольшую столовую в восточном крыле второго этажа.

В комнате, отделанной тёмно-зелёной плиткой и обоями с цветочным узором, тускло-зелёная стеклянная люстра источала тёплый жёлтый свет, отбрасывая размытые тени на стекло заднего окна.

Цзи Цинчжоу только что наложил себе рис и не успел сделать и пары глотков, как, подняв глаза, увидел у двери из чёрного лакированного дерева с матовым стеклом застывших на пороге Цзе Юаня в тёмно-синем узорчатом шёлковом халате и его слугу А-Ю.

Цзи Цинчжоу отвёл взгляд, невозмутимо взял палочками куриное крылышко и откусил, не поприветствовав их и не приглашая войти и присесть.

Однако Цзе Юань, постояв несколько секунд, сам, опираясь на трость, осторожно шаг за шагом вошёл внутрь.

Хуан Юшу поспешно шагнул в комнату и заранее отодвинул для него деревянный стул у круглого стола.

Ножки стула с лёгким скрипом проехались по деревянному полу.

Цзе Юань немного подождал, а затем молча уселся за круглый стол, покрытый кружевной скатертью.

Увидев это, Цзи Цинчжоу кивнул в сторону Хуан Юшу, давая понять, что тот может идти отдыхать.

Затем, продолжая есть, спросил:

— Лекарство выпил?

— Угу, — откликнулся Цзе Юань сдержанно.

После этих слов его поза заметно расслабилась, и он откинулся на спинку стула.

— Горькое было? Съел конфеты, которые я тебе купил?

— Принимаешь меня за ребёнка?

Цзи Цинчжоу положил обглоданную куриную косточку в пустую тарелку и с лёгким цоканьем языка сказал:

— Для меня ты и правда ещё мелкий.

Цзе Юань сделал паузу и ответил:

— Ты всего на пять лет старше меня.

— И пяти лет мало? Между нами целая Цзе Линлун умещается, — Цзи Цинчжоу прикусил палочки для еды, размышляя: — Скажу так: в то время как я уже выступал на сцене и готовился покорить Пекин, ты даже ещё в прятки с Ло Минсюанем играл!

— Кто в прятки играл?

— Ло Минсюань так сказал, — Цзи Цинчжоу, моргнув, посмотрел на него. — Когда он забирал одежду в моём ателье, рассказал кучу историй про ваше детство. Ещё сказал, что смотри, мол, какой ты сейчас высокий, а в детстве среди всех его приятелей ты был самый низкий, в одиннадцать-двенадцать лет рост даже четырёх чи не достигал. В одиннадцать-двенадцать лет я был почти взрослым, так что, выходит, тогда ты мне только до пупка доставал?

Ло Минсюань...

Цзе Юань мысленно скрипнул зубами и с холодной насмешкой произнёс:

— Его язык изворотливее, чем у попрошайки, и ты ему веришь?

— Верю во что хочу, и поменьше твоих советов.

Цзе Юань сжал губы и не стал продолжать.

Спустя мгновение Цзи Цинчжоу, видя, что тот всё сидит с каменным лицом и молчит, придвинулся поближе, изучая его выражение, и спросил:

— Что такое, обиделся?

Цзе Юань отвернулся вправо, по-прежнему не открывая рта.

Тогда Цзи Цинчжоу отвёл взгляд, подумал и, чтобы сменить тему, сказал:

— Ты же раньше говорил, что хочешь зайти ко мне в ателье посидеть. Как раз сегодня я закрыл один заказ, завтра буду немного свободнее. Может, завтра утром пойдёшь со мной на работу?

— Не пойду.

— В самом деле обиделся?

— С чего бы мне обижаться? — не без холодности ответил Цзе Юань.

— Не обижаешься — тогда пойдём. Иначе это просто упрямство, — легко отрезал Цзи Цинчжоу. Видя, что тот по-прежнему хмурится и выглядит недовольным, он слегка смягчил тон: — Ну что? Пойдёшь? Завтра угощу тебя хрустящей рыбкой. Из лавки напротив моего ателье. Только из печи, горячая — объедение.

«Что за тон? Уговариваешь ребёнка?» — мысленно возмутился Цзе Юань.

Но по необъяснимой причине вспыхнувшее было раздражение растаяло как лёд.

— Опять в немого играешь? — Цзи Цинчжоу приподнял бровь и напрямую принял решение за него. — Молчишь — значит, согласен. Завтра утром идёшь со мной на работу.

http://bllate.org/book/14313/1267164