Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 27. Светская львица

— Пошёл вон, у меня нет такого взрослого сына, — не стесняясь в выражениях, отрезал Цзи Цинчжоу.

Ло Минсюань, хоть и получил нагоняй, ни капли не обиделся, а лишь осклабился, обращаясь к нему с дурашливой улыбкой:

— Сколько же я за эти годы пропустил, почему не познакомился с тобой раньше? Если честно, тебе не место здесь, за пошивом одежды. Готовая одежда — это пустая трата твоего таланта. Тебе самое место в храме, чтобы тебе поклонялись, даже богиня Нюйва не сравнится с твоим искусством...

— Если ты хоть капельку желаешь мне добра, заткнись поскорее. Совсем заболтался, что только не несёшь.

Лишь тогда Ло Минсюань осознал, что ляпнул нечто, вредящее духовным заслугам¹, и тут же начал беспорядочно кланяться во все стороны: и небу, и земле, и бодхисаттвам.

Примечание 1: Имеется в виду, что ставить искусство смертного выше божественного — греховная дерзость, за которую можно «потерять заслуги», накопленные благими деяниями.

Покончив с поклонами, он снова повернулся к зеркалу, начал принимать напыщенные позы и самодовольно расхваливать себя:

— Погляди только на этот величавый облик, взгляни на эти острые, как мечи брови и звёздный взгляд. Родной отец, пожалуй, теперь меня не узнает. Не то чтобы я тебя нахваливал, братец Цинчжоу, но ты и вправду мастер сочетать. Эта кожаная куртка так стильна, что будь тут сам Юань-гэ, наверное, и он бы передо мной померк?

— Между вами всё же пропасть, — Цзи Цинчжоу одной фразой вылил на него ушат холодной воды.

Привлекательность Ло Минсюаня требовала поиска правильного ракурса и подбора одежды, чтобы подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Её никак нельзя было сравнить с той врождённой, холодноватой аристократической аурой и безупречной внешностью Цзе Юаня.

Такая уж разница в природных данных, предопределённая небом, и тут не поспоришь.

— Ладно, ладно, среди мужчин Шанхая по внешности Юань-гэ будет первым, а я вторым, доволен? — Ло Минсюань с недовольным видом уступил.

Едва он это произнёс, как встретил полный сомнений взгляд Цзи Цинчжоу и, проявив сообразительность, тут же поправился:

— Эх, да будь что будет, ты будешь вторым, а я третьим. А этот... как его зовут?

Ло Минсюань кивнул в сторону Чжу Жэньцина.

— Чжу Жэньцин, — ответил Цзи Цинчжоу.

— Сяо Цин, он будет четвёртым, — самовольно подведя итоги этого конкурса красоты, Ло Минсюань снова принялся позировать перед зеркалом, любуясь собой.

Чжу Жэньцин в это время сосредоточенно прибирал обрезки ткани, которые сам же и изрешетил строчкой. Услышав слова Ло Минсюаня, он едва заметно дёрнул уголком рта, находя манеры этого человека чрезмерно напыщенными.

Однако, обернувшись и увидев собственными глазами преображение Ло Минсюаня, он подумал, что такая реакция, пожалуй, вполне оправданна.

В памяти Чжу Жэньцина образ этого молодого господина Ло был похож на чёрную обезьянку в пёстрых одеждах, а перед ним сейчас стоял статный и неординарно элегантный мужчина — где уж тут найти следы того обезьяноподобного типажа, каким он был несколько дней назад.

Контраст между прошлым и нынешним обликом и вправду был разительным, даже более поразительным, чем его собственный прежний вид.

На мгновение в его сердце поднялось чувство тревоги.

Он подумал, что у господина и вправду есть какая-то магическая сила, способная преобразить человека почти до неузнаваемости, сделать его словно заново родившимся.

Если любого мужчину с более-менее сносными исходными данными можно нарядить таким образом, что он станет писаным красавцем, то не выйдет ли так, что в его модельной профессии сможет преуспеть кто угодно?

Как раз когда Чжу Жэньцин, охваченный духом соперничества, начал тревожиться о своих перспективах, Цзи Цинчжоу, прибрав инструменты, вернул их в соседнюю парикмахерскую.

Вернувшись назад, он только сел, взял иголку с ниткой и продолжил пришивать основной ярлык, как Ло Минсюань, присев на корточки, подобрался к его стулу и спросил:

— Можешь раскрыть мне основные секреты?

Он был чрезвычайно доволен своим преображённым имиджем, но не мог же он каждый день беспокоить Цзи Цинчжоу, чтобы тот делал ему причёску и подбирал одежду. Оставалось только воспользоваться моментом и почерпнуть побольше полезных знаний.

При этой мысли Ло Минсюаню стало досадно: ну почему Цзи Цинчжоу именно в семью Цзе попал? Его Юань-гэ меньше всего на свете нуждался в каких-либо преображениях.

Цзи Цинчжоу покосился на него и, ловко пришивая ярлык, пояснил:

— Как я уже говорил, твои исходные данные в целом неплохи. Самый большой недостаток фигуры — узкие плечи. При твоём высоком росте и невыразительном телосложении длинные чанпао с хорошей драпировкой делают тебя похожим на бамбуковый шест.

— Поэтому я рекомендую тебе носить костюмы, особенно мужские пиджаки с объёмными плечевыми накладками. Они отлично скроют твой недостаток и создадут внушительный верх, как вот эта кожаная куртка на тебе. Что касается причёски...

Он подробно разобрал достоинства и недостатки Ло Минсюаня, объяснив, как подчеркнуть первые и скрыть вторые.

Ло Минсюань внимательно слушал, кивая. Потом, поскольку информации было слишком много, он оторвал листок из черновика Цзи Цинчжоу, зажал в зубах кончик карандаша и скрупулёзно записал все ключевые моменты на бумаге.

Он клялся про себя, что даже во время учёбы в школе не был столь прилежен.

Закончив делать записи, Ло Минсюань аккуратно сложил листок и сунул его в карман брюк, после чего заявил:

— Этот твой пиджак я беру. Сколько стоит?

Цзи Цинчжоу едва заметно приподнял бровь. Он как раз размышлял, как бы предложить товар, а клиент уже сам проявил инициативу.

С невозмутимым видом он поднялся, положил ципао с пришитым ярлыком на гладильную доску и спокойно ответил:

— Цена не слишком высока, но продать её пока нельзя.

— Почему?

— Разве ты не видишь, что это ещё полуфабрикат? Даже пуговицы не пришиты.

Ло Минсюань опустил взгляд и лишь тогда заметил, что на кожаной куртке и вправду нет ни единой пуговицы.

— Тогда могу я её забронировать? — спросил он. В его голосе сквозила лёгкая тревога — боялся, как бы Цзи Цинчжоу не передумал продавать, ведь потом неизвестно, где ещё найти такую идеально подходящую ему куртку. — Пятого числа мне нужно ехать на свадебный пир. Сможешь закончить и продать мне её до этого срока?

Цзи Цинчжоу встретился с ним взглядом: Ло Минсюань смотрел, словно голодный пёс. Он прикинул: сегодня же всего лишь второе число. Времени немного в обрез, но эту кожаную куртку доделать особого труда не составит. В крайнем случае можно поработать допоздна. Он кивнул:

— Могу.

— Отлично! Назови цену, я оплачу сразу.

Поскольку он всё же был другом Цзе Юаня и одним из молодых хозяев «Тайминсяна», с которым, вероятно, предстояло часто иметь дело, Цзи Цинчжоу назначил ему дружескую цену:

— Сорок пять юаней.

Изначально он планировал начать торг по поводу этой куртки как минимум с пятидесяти юаней — всё-таки для той эпохи редкостная, практически роскошная вещь.

— Идёт! — Ло Минсюань согласился почти не раздумывая, что ясно говорило о его незаурядной щедрости.

Одна куртка — сорок пять юаней, а цена заказанного им сучжоуского газа — двадцать юаней. Если вычесть одно из другого, получалось, что он ещё и заработал двадцать пять юаней на Ло Минсюане.

По сути, учитывая окупаемость кожи, он получил пять юаней чистой прибыли за работу, да ещё и приобрёл бесплатно отрез сучжоуского газа.

В целом, вышло весьма прибыльно.

Ло Минсюань сходил к машине, принёс серебряные юани и без лишних слов расплатился. Затем снял кожанку, оставил её в мастерской, договорившись забрать через два дня, взял своё длинное чанпао и, даже не переодевшись, попрощался и ушёл.

Судя по всему, он жаждал поскорее показать свой новый образ родным и друзьям.

Спустя ещё несколько десятков минут Цзи Цинчжоу полностью отгладил нежно-жёлтое ципао, завернул его в бамбуково-пеньковую бумагу, перевязал шёлковой лентой и, пообедав, собрался отнести готовое платье к Фан Бижун, чтобы госпожа Фан примерила его.

Поскольку ранее, после примерки на муслине, он уже ездил в дом семьи Фан для первой примерки и корректировки лекал, Цзи Цинчжоу был вполне уверен в успехе и этой примерки.

Даже если бы и обнаружились небольшие недочёты, на этой стадии уже вряд ли пришлось бы переделывать всё с нуля, достаточно было бы внести некоторые изменения в готовое изделие.

Купив Чжу Жэньцину обед, Цзи Цинчжоу оставил его присматривать за мастерской, а сам, захватив ципао, на трамвае отправился в дом семьи Цзе поесть.

Дом Фан Бижун находился неподалёку от места пересечения Эйвени-роуд и Парк-роуд. Он подумал, что раз уж ему всё равно нужно ехать в ту сторону, то и обед лучше съесть в доме Цзе, так он ещё и сэкономит деньги на одной порции.

Ранее, оставляя адрес, Фан Бижун специально упомянула, что обычно она бывает дома после четырёх часов дня, а также по выходным.

И сегодня как раз удачно совпало — были именно выходные.

Согласно тем сведениям, что Цзи Цинчжоу удалось почерпнуть из слухов, отец Фан Бижун, похоже, был владельцем какого-то крупного отеля и считался в Шанхае довольно известным состоятельным коммерсантом.

А судя по аккуратному ухоженному саду и особняку из красного кирпича, доходы и вправду были немалыми.

Днём, когда Цзи Цинчжоу прибыл в дом семьи Фан, Фан Бижун как раз сидела в гостиной с двумя подругами, попивая чай и беседуя.

Одну из подруг Цзи Цинчжоу знал — это была та самая клиентка Ши Сюаньмань, которая поставила перед ним столь сложную задачу.

Другая же девушка, с изящной фигурой и живым взглядом, обладала полным нежным лицом с фарфорово-белой кожей. На ней было светло-голубое приталенное платье с круглым воротничком, отделанным мелкими оборками, на щиколотках — белоснежные чулки до колена и туфли-лодочки на каблуке цвета топлёного молока. Весь её облик был воплощением модной и очаровательной молодой леди.

Эту особу он видел впервые.

— Господин Цзи, позвольте представить вам госпожу Лу Сюэин, мою подругу, — сказала Фан Бижун.

Обычно Фан Бижун была скромной и сдержанной, не слишком разговорчивой, но сейчас, находясь в собственном доме в окружении близких знакомых, она сама взяла на себя роль хозяйки, представляя гостей.

Услышав имя Лу Сюэин, Цзи Цинчжоу невольно дёрнул бровью.

Замечательно. Как говорится, предметы собираются в группы, а люди — в компании; у знаменитостей и друзья знаменитости.

Если только это не полная тёзка, то госпожа Лу, должно быть, и есть та самая знаменитая светская львица эпохи Миньго?

В ту эпоху слова «светская львица» или «знаменитость» отнюдь не несли уничижительного оттенка. В период Миньго, чтобы стать признанной светской львицей в высшем обществе, одной лишь красоты и модного наряда было недостаточно — это были лишь базовые условия для входа в круг.

А чтобы стать одной из лучших, требовалось владеть всем арсеналом талантов.

Нужно было быть образованной, знать иностранные языки, играть на музыкальных инструментах, уметь танцевать, разбираться в традиционной опере. Из спортивных занятий, таких как гольф или теннис, также следовало освоить несколько видов. Пожалуй, их можно было назвать настоящими специалистами во многих сферах.

Госпожа Лу на вид была ещё совсем юной, казалась почти несовершеннолетней, но уже расцвела, превратившись в изящную и статную барышню.

— Сюэин, это господин Цзи из швейной мастерской «Шицзи», он племянник госпожи Цзе по материнской линии, — тут же представила Фан Бижун молодому человеку свою подругу.

Лу Сюэин, услышав сначала от слуги, что пришёл портной из ателье, не проявила особого интереса, но вторая часть фразы заставила её приподнять веки. Она лениво взглянула на него и произнесла:

— Так вы племянник госпожи Цзе? Но почему же вы открыли швейную мастерскую?

Её слова прозвучали так, будто профессия портного — нечто совершенно непрестижное, занятие для людей без всяких связей и положения.

Цзи Цинчжоу, невзирая на то, намеренно это было сказано или нет, почувствовав в её речах пренебрежение, не стал церемониться и прямо спросил:

— Что госпожа Лу хочет этим сказать? Вы презираете владельцев швейных мастерских?

Хотя Лу Сюэин действительно подразумевала нечто подобное, она никак не ожидала, что он задаст вопрос столь прямо. По её разумению, они должны были принадлежать к одному кругу.

— Я просто удивлена. Раз уж вы приходитесь родственником семье Цзе, к чему открывать какую-то мастерскую? Попросите дядюшку Цзе подыскать вам какую-нибудь должность — и всё.

— А, — медленно кивнул Цзи Цинчжоу, многозначительно протянув: — А я-то полагал, что в Шанхае кормиться собственным ремеслом — дело почтенное. Видимо, вы со мной не согласны.

Лу Сюэин нахмурилась, недовольно ответив:

— Вы прекрасно понимаете, что я не это имела в виду. К чему намеренно искажать мои слова?

Цзи Цинчжоу сделал вид, что не понимает:

— Помилуйте, я всего лишь мелкий портной, как посмею искажать слова госпожи Лу? Не возводите на меня напраслину.

Фан Бижун, видя, как они с первых же фраз вступили в перепалку, забеспокоилась. Ей хотелось вмешаться, но она не знала, как вставить слово.

Тут неожиданно тихо рассмеялась Ши Сюаньмань, выступив миротворцем:

— Полноте, господин Цзи, Сюэин вовсе не хотела принизить ваше занятие. Думаю, она просто заметила, что вы и впрямь не похожи на портного, вот и поинтересовалась лишний раз.

Лу Сюэин приоткрыла рот, собираясь возразить.

Но тут же она встретила взгляд Цзи Цинчжоу, в котором не было и тени улыбки, и, учитывая, что тот всё же был племянником Шэнь Наньци, в конце концов закрыла рот.

Раз уж постоянная клиентка выступила миротворцем, Цзи Цинчжоу тоже решил не усугублять и, отдав ципао Фан Бижун, чтобы та пошла примерять его, и сам по приглашению служанки с чашкой чая в руках разместился на одноместном бархатном диване.

— Знал бы, что вы здесь, прихватил бы и ваш комплект с блузкой и юбкой, — отхлебнув чаю, чтобы смочить горло, обратился он к Ши Сюаньмань.

— Я не тороплюсь, в следующий раз привозите её вместе с моим ципао, — с улыбкой ответила Ши Сюаньмань и тут же спросила: — Кстати, насчёт ткани для моего ципао есть какие-то новости?

Цзи Цинчжоу кивнул:

— Как раз сегодня утром получил материал. Пять цзяо за чи — это моя закупочная цена, я для вас ни копейки не накрутил.

Пять цзяо за чи были максимальной ценой, которую Ши Сюаньмань готова была принять.

Она слегка вздохнула с облегчением:

— Вот и отлично. Я уже начала беспокоиться, что вы не даёте вестей, потому что не можете достать ткань, думала через пару дней зайти в вашу мастерскую спросить. Если бы и вправду не нашлось, пришлось бы делать что-то другое. Хорошо, что выбрала вас. Бижун получила своё ципао всего через неделю. Неизвестно, сколько бы пришлось ждать, если бы тогда пошла в «Юйсян».

Цзи Цинчжоу уже собрался было вставить пару необязательных фраз, как сидевшая напротив на диване Лу Сюэин не выдержала и встряла:

— Ципао да ципао, разве его не везде можно сшить? Стоит ли столько суетиться?

Услышав это, Ши Сюаньмань мгновенно потеряла часть улыбки в глазах.

К Лу Сюэин она никогда особой симпатии не питала — не нравился ей её прямой и бесцеремонный нрав. Если бы не то, что Бижун выросла с ней вместе, да её собственный старший брат не служил под началом отца Лу Сюэин, она бы и не утруждала себя поддержанием видимости приязни.

— Ты тогда не была на банкете в честь дня рождения господина Бао, поэтому не в курсе, — невозмутимо объяснила она Лу Сюэин. — В Шанхае сейчас появился новый фасон ципао. Именно господин Цзи подал идею госпоже Цзе. Госпожа Цзе надела его на тот банкет и просто сразила наповал всех нас.

— Какой бы новый фасон ни был, всё равно это просто халат. Разве может он быть таким уж красивым? — не задумываясь, парировала Лу Сюэин. — На мой взгляд, все эти устаревшие куртки и халаты — сплошной пережиток, в них нет никакого смысла. Столько рюшей и узоров — только время и силы тратить, да и двигаться, работать в них неудобно. Даже как декоративный элемент они чересчур громоздки. Вам лучше не тратить столько денег на ципао, а сходить лишний раз в универмаг. Разве западные платья там не удобнее и не элегантнее этих старомодных халатов?

Едва она закончила свой эмоциональный монолог, а Цзи Цинчжоу и Ши Сюаньмань ещё не успели подобрать слов для возражения, как из коридора справа донёсся стук каблуков по деревянному полу.

Затем, сопровождаемая застенчивым женским голоском, из коридора вышла Фан Бижун, облачённая в нежно-жёлтое ципао с классической застёжкой:

— Простите, что заставила ждать.

Кресло, на котором сидела Лу Сюэин, стояло как раз напротив выхода из коридора. Услышав шаги, она подняла глаза и увидела на подруге совершенно неожиданный, лёгкий и изящный наряд, разительно отличавшийся от её прежних представлений о ципао.

На мгновение она от изумления широко раскрыла глаза и рот, не в силах вымолвить ни слова.

http://bllate.org/book/14313/1267155