Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 26. Шёлковый газ

Ло Минсюань говорил, что сделает нужную Цзи Цинчжоу ткань за три дня, и оказалось, что это не было пустым хвастовством.

На четвёртое утро после того, как он унёс с собой чертежи, этот парень развязно подъехал на своём автомобиле марки Форд ко входу в переулок, взял из машины свёрток ткани, обёрнутый в шёлк, и принёс его в лавку.

В тот самый момент Цзи Цинчжоу пришивал главный ярлык к заказанному мисс Фан платью-ципао нежно-жёлтого цвета.

Узоры на главном ярлыке он разработал той самой ночью, когда вернулся из Чжабэя.

Цзи Цинчжоу не слишком доверял своему почерку, поэтому упросил Цзе Юаня вывести для него версию иероглифов «Шицзи» в скорописном стиле «синцао»¹, а сам разработал английскую версию логотипа.

Примечание 1: Один из скорописных стилей китайской каллиграфии, занимающий промежуточное положение между уставным («кайшу») и полностью беглым («цаошу») письмом.

Прописные буквы были намеренно сделаны очень небрежными, словно волнистая оборка юбки, расположенная под китайской версией.

Над иероглифами же находился маленький рисунок вешалки с загнутыми с обеих сторон крючками.

Весь товарный знак выглядел так, будто на вешалке внизу висела юбочка со сложным узором.

На следующий день после завершения разработки логотипа Цзи Цинчжоу отправил Чжу Жэньцина с чертежами и материалами в Чжабэй, предложив местным вышивальщицам изготовить их по цене пять фэней за штуку.

Всего было заказано пятьдесят штук, то есть на общую сумму два юаня с половиной.

Для Цзи Цинчжоу эта цена была крайне низкой, даже самому ему стало стыдно, когда он назвал её.

Он заранее обговорил с Чжу Жэньцином, что если они не захотят брать эту работу, можно поднять цену на один-два фэня.

Кто бы мог подумать, что вышивальщицы вовсе не стали торговаться; двое из них сразу взяли весь заказ, да ещё и пожалели, что работы слишком мало — всего пятьдесят штук. Работая день и ночь, они справились менее чем за три дня.

И вот сегодня утром Чжу Жэньцин вернулся с пятьюдесятью готовыми вышитыми ярлыками.

Квадратный ярлык из шёлковой ткани бежевого цвета, маленькая вешалка вверху — ягодно-красная, а китайско-английская надпись внизу — более тёмного, кленово-красного цвета.

Чтобы отразить характерную особенность вышивки Гусяо «иглой вместо кисти, вышивкой вместо рисунка», в местах соединения двух цветов он также разработал эффект плавного перетекания оттенков.

Весь узор в целом был изящным и нёс в себе элегантную миловидность, что, несомненно, очень понравилось бы дамам.

Раз уж вышивка получилась такой ровной и тонкой, словно сливающейся с тканью, Цзи Цинчжоу, пришивая её к ципао, действовал с особой осторожностью.

Для пришивания ярлыка он использовал швейные нити ягодно-красного цвета, совпадающие с цветом вешалки, а стёжки выполнял в технике «иглы цветка тополя», то есть так называемой «перьевой вышивки», стремясь достичь не только красоты, но и идеальной гладкости, без малейшего намёка на неровности, чтобы клиентка чувствовала себя в одежде комфортно.

И как раз в тот момент, когда он пришил уже половину, Ло Минсюань с сияющей улыбкой, держа в руках свёрток ткани, переступил порог лавки и, кивнув в сторону Цзи Цинчжоу, сидевшего у раскройного стола, поздоровался:

— Братец Цинчжоу, то, что тебе было нужно, я принёс. Ну как, я ведь сдержал слово? Сказал три дня — значит, три дня!

Не дожидаясь реакции Цзи Цинчжоу, он тут же сам развернул шёлк, обёртывавший свёрток, и выложил вновь окрашенную ткань на длинный стол.

Цзи Цинчжоу, хоть работа его и была прервана, ничуть не разозлился; ему и самому было чрезвычайно любопытно, каков же оказался результат окраски ткани от «Тайминсян».

И потому он отложил на время одежду и нитки в сторону, поднялся и принялся рассматривать ткань, привезённую Ло Минсюанем.

Семья Ло была из сучжоуских торговцев, и Ло Минсюань принёс, естественно, сучжоуский газ.

В представлении Цзи Цинчжоу, для создания ципао Ши Сюаньмань лучше всего подходил бы традиционный ханчжоуский газ с поперечным переплетением.

Ханчжоуский газ лёгкий, воздухопроницаемый, мягкий и струящийся, а равноудалённые поперечные полосы, образованные сочетанием полотняного и газового переплетений, после окрашивания и нанесения узора естественным образом создавали классический эффект лёгкой дымчатости, словно созерцание пейзажа сквозь оконную занавеску.

Это совпадало с концепцией ветки мелии, которую он когда-то рисовал из окна, и, без сомнения, было наилучшим выбором для того платья.

Конечно, принесённый Ло Минсюанем простой газ с тройным скрученным утком тоже был тонким, лёгким и мягким, по качеству ткани мало отличаясь от ханчжоуского.

Хотя он и не обладал в полной мере той полускрытой, дымчатой красотой, которую он себе представлял, этот небольшой недостаток с лихвой компенсировался высочайшим уровнем окраски, невероятно точно передававшей цвета и узоры с эскиза.

На фоне светло-чайного цвета, словно на холсте, были уместно расположены ветки мелии различной насыщенности, мелкие бело-лиловые цветы собраны в соцветия среди листвы; издалека они похожи на дымку или облака, вблизи же можно рассмотреть, как будто осыпающиеся лепестки — живо и полнозвучно, кажется, вот-вот почувствуешь их тонкий аромат.

Конечно, при внимательном рассмотрении всё же можно заметить небольшие расхождения в цвете узора на деталях по сравнению с оригинальным рисунком — этого трудно избежать при традиционном окрашивании, и Цзи Цинчжоу готов был с этим смириться.

Надо понимать, что при чисто ручной трафаретной печати для каждого цвета нужно изготавливать отдельный трафарет, объём работы чрезвычайно сложен и велик.

Поэтому за столь короткие три дня добиться такого результата — Цзи Цинчжоу был уже более чем доволен.

Если бы Ло Минсюань и вправду назначил ему цену в двадцать юаней за свёрток по индивидуальному заказу, то это было бы чистым благотворительством, чистая себестоимость...

— А сколько чжан в этом свёртке? — спросил Цзи Цинчжоу, одновременно разворачивая ткань и бегло проверяя её.

Ручное газовое плетение, да ещё с таким изысканным узором — если бы не необходимость, Цзи Цинчжоу действительно пожалел бы её раскраивать, лучше уж хранить в сундуке как коллекционный экземпляр.

— Четыре чжан. Сучжоуские ткачи обычно ткут газ с тройным скрученным утком примерно такой длины.

Цзи Цинчжоу кивнул, и вдруг ему пришло на ум кое-что, и он спросил:

— Вы, наверное, производите и газ с четверным скрученным утком?

— Есть, конечно, но эта штука ткётся очень хлопотно, мало кто умеет, да и цена довольно высока. — Ло Минсюань, выросший в этой среде, хоть и редко занимался семейным бизнесом, всё же неплохо разбирался в шёлкоткачестве. — Он тебе нужен? Тогда надо заказывать у нас за месяц-два, просто так купить не получится.

В сердце Цзи Цинчжоу что-то дрогнуло; он, естественно, очень хотел заполучить такую ткань.

Если он не ошибается в памяти, газ с четверным скрученным утком, в просторечии называемый «уским газом», из-за сложной и трудоёмкой технологии и низкой эффективности ручного ткачества уже в периоды Юань и Мин постепенно пришёл в упадок, а к эпохе Миньго, когда рынок наводнили массово хлынувшие в страну иностранные ткани, и вовсе утратил преемственность, и лишь почти сто лет спустя нашлись люди, исследующие и восстанавливающие это искусство.

Честно говоря, ему очень хотелось взглянуть, каков же газ с четверным скрученным утком в эту эпоху, когда преемственность ещё не прервана, — насколько он лёгок и прекрасен. Купить его, даже если просто хранить дома как коллекцию, было бы вполне достойно.

Но с этим можно было не спешить; если нужна будет ткань — подзаработав денег, можно заказать её у Ло Минсюаня. Сейчас же главное — побыстрее закончить накопившиеся индивидуальные заказы.

— Печать на этой ткани меня вполне устраивает. Какую цену ты собираешься с меня взять? — Цзи Цинчжоу вернулся к основной теме.

— Эй, мы же договаривались: ты поможешь мне изменить имидж, а я подарю тебе эту ткань! — Ло Минсюань, хоть это ему и невыгодно, словно боясь, что тот передумает, поспешно достал из принесённой красной шёлковой сумки комплект одежды и помахал им перед глазами Цзи Цинчжоу. — Вот, я даже одежду одолжил. Ты говорил, нужна тёмная рубашка, у брата такой не было, я специально у друга занял!

Видя его такую верность слову и готовность жертвовать средствами, Цзи Цинчжоу почувствовал неловкость.

Он тогда согласился помочь Ло Минсюаню с обновлением образа, по сути, чтобы продать тому одежду, а Ло Минсюань, не считая расходов, теперь выглядел так, что сам Цзи Цинчжоу казался ненасытным бессовестным дельцом.

Он подумал мгновение и сказал:

— Давай так: ткань я всё же возьму по себестоимости, так мы будем на равных, и бизнесу проще продолжаться. А обещанную переделку я, естественно, сделаю для тебя как смогу.

— Тогда смотри не отнекивайся! По крайней мере, на восемьдесят процентов должно быть похоже на этого парня. — Ло Минсюань указал на стоявшего рядом Чжу Жэньцина.

Чжу Жэньцин в это время сосредоточенно тренировал свои навыки шитья на машинке, используя обрезки ткани из лавки. Услышав эти слова, он повернул голову, бросил взгляд на этого вызывающе ведущего себя молодого господина, затем с полным безразличием отвернулся и продолжил свои упражнения.

Тут Ло Минсюань, видя, что Цзи Цинчжоу не отвечает, переменил манеру, принял подобострастный вид, сложил ладони и взмолился:

— Умоляю тебя, братец Цинчжоу! Через пару дней я возвращаюсь в Сучжоу на свадебный пир, а там местные молодые господа, с которыми я вместе рос, лишь завидят — сразу начинают насмехаться, что одеваюсь я как провинциальный богатей. На сей раз я непременно заставлю их, как говорится, «через три дня разлуки смотреть на меня другими глазами»!²

Примечание 2: Китайская идиома, происходящая из исторических записей о полководце Лю Мэне (эпоха Троецарствия). Дословно означает: «Когда человек (ученый муж) расстается с кем-то на три дня, нужно протереть глаза и взглянуть на него по-новому». Употребляется, чтобы подчеркнуть, что человек сильно изменился или достиг значительного прогресса короткое время.

— Ладно, ладно, хорошо, тогда давай начинать, только время не тяни, — Цзи Цинчжоу изначально хотел найти предлог, чтобы Ло Минсюань сначала ушёл, а вернулся, когда он уже справится с текущей работой. Но теперь, услышав о его твёрдом намерении покрасоваться перед друзьями на родине, откладывать было уже неудобно. Он взял одолженную Ло Минсюанем одежду, развернул, осмотрел и затем бросил обратно ему со словами: — Подойдёт. Иди внутрь и переоденься.

— Да! — Ло Минсюань ответил с необычайной готовностью, схватил одежду и мигом юркнул в заднюю комнатушку.

Минут через семь-восемь он вышел, уже переодевшись.

Коричневая саржевая рубашка покроем была довольно неплоха, размер тоже подходящий, только брюки чуть коротковаты, но в целом не критично.

Возможно, из-за непривычки носить европейский костюм, весь его облик излучал неуверенную скованность, а манера была простоватой, словно у глуповатого помещичьего сынка.

Цзи Цинчжоу велел ему заправить полы рубашки в брюки, сам помог поправить воротник, расстегнул две верхние пуговицы и ослабил ткань на талии, создав ощущение продуманной, но небрежной линии.

Затем он усадил Ло Минсюаня на табурет, а сам сходил к соседям, чтобы одолжить расчёску, помаду для волос и бритву.

Видно, удар, полученный в прошлый раз, был слишком силён, и сегодня Ло Минсюань оказался весьма сговорчивым: не надел свои манерные очки и не намазал волосы помадой.

Просто явился в зелёном шёлковом чанпао, с короткой стрижкой и густой чёлкой, нависающей, как шлем, — чистый и опрятный.

Цзи Цинчжоу хоть и не был парикмахером, но часто помогал моделям укладывать причёску. Особенно на предыдущей работе ему регулярно приходилось на съёмочной площадке давать моделям советы по сочетанию одежды, так что от тех стилистов он кое-чему научился.

Особенно в укладке мужских моделей — действовал он быстро и профессионально.

Черты лица Ло Минсюаня, за исключением бровей, на самом деле не имели явных недостатков, и можно было без всяких опасений открыть их полностью.

А что касается формы лица, то она была близка к ромбовидной, то есть так называемому пятиугольному лицу.

Лоб и подбородок — чуть уже, скулы — чуть шире; при неудачной причёске линии лица могли казаться неровными.

Секрет коррекции такого типа лица заключается в том, чтобы приподнять макушку, смягчить контур, а по бокам лба или с одной стороны оставить пряди волос подходящей длины, чтобы скрыть узкие участки лба и создать эффект заполнения височных впадин.

Поэтому прежняя причёска Ло Минсюаня — с пробором посередине и зализанными волосами — была идеальным образом, обнажающим все недостатки.

Ещё раз изучив контур лица Ло Минсюаня, Цзи Цинчжоу нанёс помаду и на руку, и на расчёску и быстро зачесал ему волосы на косой пробор, примерно четыре к шести.

Чтобы волосы на макушке получились как можно более объёмными и многослойными, Цзи Цинчжоу зачесал их практически все вверх, оставив лишь с правой стороны у виска немного чёлки, чтобы скрыть височную впадину, в то время как левая сторона лица, с относительно более плавным контуром, была открыта без стеснения.

— Твоя левая сторона лица выглядит лучше, чем правая. Если впредь соберёшься фотографироваться в ателье, можешь повернуться к объективу левым боком.

— Правда? — Ло Минсюань тут же повернулся к нему левой щекой, и вблизи столкнулся с сияющими тёмными глазами Цзи Цинчжоу под густыми ресницами. Его голова пронзительно зазвенела, тело слегка онемело, и он машинально, чтобы отвлечь внимание, выдал шутливую реплику: — Тогда впредь я буду вот так, с повёрнутой головой, разговаривать с людьми. А если спросят, скажу, что шею застудил.

— Только за порогом не говори, что мы знакомы, — с долей раздражения бросил Цзи Цинчжоу, повернулся, чтобы положить расчёску, вытер руки платком, счищая помаду, а затем взял бритву.

Ло Минсюань, увидев, как тот с бритвой в руке склонился над ним, внутренне ещё больше напрягся и забормотал что-то бессвязное:

— Я ведь перед выходом брился... Неужели щетина уже отросла? На тебе-то вроде борода не растёт, ты умеешь брить? Может, лучше я сам?

Цзи Цинчжоу даже не удостоил его ответом, сначала придержал за плечо со словами «не двигайся», а затем, взяв его за подбородок, сосредоточенно принялся выравнивать ему брови бритвой.

Ло Минсюань теперь и вправду не мог издать ни звука.

Рука, сжимавшая его подбородок, словно обрушилась на его тело, подобно горе Пяти Пальцев³; будь то от напряжения или от смущения, дыхание его становилось всё чаще и чаще, глаза беспокойно бегали туда-сюда, только смотреть в глаза Цзи Цинчжоу он не смел.

Примечание 3: Гора Пяти Пальцев (五指山, wǔ zhǐ shān) — отсылка к классическому китайскому роману «Путешествие на Запад» (西游记). В нём Будда заточил мятежного Обезьяньего царя Сунь Укуна под горой Пяти Пальцев на пятьсот лет.

Цзи Цинчжоу же не заметил перемен в его настроении, все его мысли были лишь о том, чтобы поскорее закончить это дело.

У Ло Минсюаня от природы были слишком высокие надбровные дуги, сами брови чёрные и густые, выглядели они как две небольшие горы, нависшие над глазами, что придавало ему одновременно свирепый и комичный вид.

Цзи Цинчжоу слегка сбрил его брови, придав им более ровную, точно подобранную форму мечевидных бровей.

Потратив две-три минуты на осторожное бритьё, он тряпицей вытер мелкие волоски с его лица. На этом преобразование внешности Ло Минсюаня в основном было завершено, оставался лишь последний шаг.

Цзи Цинчжоу налил воды в таз, вымыл руки, затем снял с мужского манекена ещё не законченную кожаную куртку и протянул её Ло Минсюаню:

— Надень-ка, примерь.

— Что это за материал, кожа? Из кожи разве шьют одежду? Идея-то у тебя совсем уж необычная... — стоило выйти из-под пристального внимания Цзи Цинчжоу, как Ло Минсюань тут же расслабился, бормоча что-то себе под нос, он с небрежной грацией накинул куртку на спину и надел её.

Затем он большими шагами подошёл к зеркалу и с некоторым любопытством принялся оценивать плоды своего преображения.

Рукой всё ещё поправляя куртку, он вдруг пригляделся и увидел в зеркале статного, видного, представительного красавца — и остолбенел.

— Погоди-ка, это же!.. — Ло Минсюань резко приблизился к зеркальной поверхности, внимательно разглядывая отражение.

Прожив на свете двадцать лет, он впервые почувствовал, что собственное лицо выглядит так непривычно.

Да это же просто ужас какой, разве у него не обезьянья морда?

Всего-то изменил причёску, немного подбрил брови — и как же это лицо вдруг стало таким проницательным, прямодушным, элегантным и импозантным?

Его охватило ощущение, будто всё происходит во сне; он изо всех сил ущипнул себя за щёку и следом взвыл:

— Да это же и вправду я! — Ло Минсюань потёр щёку, развернулся к Цзи Цинчжоу, выждал три секунды и вдруг, переполненный чувствами, сложил руки в благодарственном жесте и воскликнул: — Братец Цинчжоу, объявляю тебя с этого дня моими вторыми родителями!

http://bllate.org/book/14313/1267154