Цзи Цинчжоу присмотрел помещение под магазин на углу переулка Лав-Лейн1 улицы Цзинъаньсы. Это была одна комната на первом этаже трёхэтажного кирпично-деревянного здания.
Примечание 1: Английское название небольшого переулка в Шанхае. Его китайское название было Шаньсиская Южная улица (山西南路, Shānxī Nán Lù). В то время многие места в Шанхае имели английские названия, которые активно использовались жителями.
Этот магазинчик изначально и так был швейной мастерской. Его владелица, госпожа У, была старушкой за шестьдесят.
Госпожа У проработала здесь более десяти лет и пользовалась определённой репутацией среди местных жителей. Однако из-за преклонного возраста её руки и ноги уже не слушались так хорошо, да и зрение в последнее время резко ухудшилось. Поэтому под нажимом своих детей она вынуждена была закрыть лавку и сдать помещение.
Цзи Цинчжоу выбрал именно это помещение не только потому, что оно изначально было швейной мастерской и имело определённую клиентскую базу, но и из-за его удачного расположения и большого потока людей.
Переулок Лав-Лейн хоть и короткий, всего около пятисот метров, но с обеих сторон был усеян маленькими лавками.
Чайные, закусочные, кофейни, обувные, аптеки, кондитерские... Разнообразные магазинчики заполняли переулок, и, ступая в него, сразу можно было ощутить, что такое подлинная житейская суета.
Короче говоря, с точки зрения окружающей обстановки Цзи Цинчжоу был вполне доволен.
К тому же здесь было близко от усадьбы Цзе. До входа в переулок можно было доехать на трамвае всего за две остановки. Вчера, узнав у госпожи У цену аренды, он тут же решил снять это помещение.
Подписание договора аренды было назначено на сегодняшний полдень. Госпожа У была неграмотной, поэтому оформлением передачи магазина занимался её сын, работавший в издательстве.
Впрочем, госпожа У на самом деле не была настоящей хозяйкой помещения. Её арендный договор истекал только в конце этого года, поэтому при подписании договора присутствовала и первоначальная хозяйка помещения, госпожа Лю, женщина лет сорока, пришедшая вместе со своей дочерью.
Госпожа Лю жила как раз наверху. В этом здании, помимо трёх помещений на первом этаже, сданных разным владельцам под маленькие магазинчики, два верхних этажа занимала гостиница, которой управляли она и её дочь.
— Сейчас уже середина апреля, арендную плату за апрель мы с вас брать не будем, сочтём это за доброе начинание наших отношений. С мая по конец декабря, итого восемь месяцев, ежемесячная арендная плата составляет десять с половиной юаней, в общей сложности восемьдесят четыре юаня. Пожалуйста, проверьте, нет ли ошибок или упущений?
Сын госпожи У кратко назвал цену и передал Цзи Цинчжоу договор аренды.
Цзи Цинчжоу уже вчера подготовил деньги на аренду. Помимо двадцати девяти юаней сбережений, полученных от семьи Цзе, остальные средства он выручил, заложив в ломбарде драгоценности.
К счастью, он вернулся из-за границы совсем недавно, и некоторые редко носимые украшения остались в потайном кармане его чемодана и теперь пригодились.
Среди ценных вещей, привезённых из современности, помимо часов Longines, которые он носил на руке, были ещё механические часы Cartier, два маленьких флакона духов, а также несколько ожерелий, браслетов, колец, серёг и прочего.
Бренды духов в современности, конечно, были предметами роскоши, но сейчас их стоимость оценить сложно. Самыми ценными, естественно, оставались часы.
Если бы он заложил оба экземпляра, при удачном стечении обстоятельств можно было бы выручить около двухсот-трёхсот юаней. Однако, учитывая, что мобильный телефон теперь бесполезен, а часы в повседневной жизни по-прежнему очень важны, он заложил только Cartier, плюс два украшения из золота и серебра, и в сумме получил сто двадцать юаней.
Заложенные вещи можно было выкупить в течение года, конечно, с некоторыми процентами сверху.
Цзи Цинчжоу не особенно цеплялся за эти вещи. Он думал, что если в течение года сумеет заработать достаточно денег, то выкупит их, а если средств не хватит — продаст и не станет сильно переживать, разве что немного пожалеет.
Достав деньги из сумки и единовременно заплатив всю сумму аренды, Цзи Цинчжоу также выкупил по бросовой цене всю мебель в магазине, инструменты для кройки и оставшиеся ткани.
На всё это ушло десять серебряных юаней.
А вот швейную машину госпожа У продавать отказалась.
По её словам, на этого «железного портного» её сын копил три месяца зарплаты, и стоила она целых сто тридцать юаней.
Только благодаря тому, что нынешние писатели и журналисты получают высокие зарплаты, он смог её купить, иначе обычная швейная мастерская просто не потянула бы такое новое оборудование.
Даже если бы она согласилась продать, у Цзи Цинчжоу не было бы лишних денег на покупку. Однако машина ему была действительно необходима, и он стал договариваться с госпожой У о возможности аренды.
Учитывая, что для домашнего шитья и починки швейная машина действительно не нужна, а Цзи Цинчжоу предлагал арендную плату в три юаня в месяц, госпожа У невольно заинтересовалась.
Мать с сыном немного посовещались и согласились на это предложение.
При условии, что если машина сломается, ремонт за счёт Цзи Цинчжоу; если же починить будет невозможно, ему придётся компенсировать стоимость по цене подержанной вещи.
Поскольку это была ценная вещь для того времени, Цзи Цинчжоу, естественно, не возражал.
Договор о передаче магазина и договор аренды швейной машины были подписаны в присутствии госпожи Лю с дочерью и владельца соседней парикмахерской.
После подписания договора сын госпожи У вручил Цзи Цинчжоу свою визитную карточку, сказав, что при возникновении вопросов можно найти его на улице Ванпинцзе.
Перед уходом он снял с помощью хуанча2 вывеску с надписью «Швейная мастерская госпожи У», висевшую у входа. Только после этого передача швейной мастерской официально завершилась.
Примечание 2: Специальный длинный шест с крюком на конце, предназначенный именно для снятия и вешения вывесок.
Когда госпожа У с сыном ушли, а владелец парикмахерской, пришедший поглазеть на новости, вернулся к своим делам, в швейной мастерской остались только Цзи Цинчжоу и хозяйка с дочерью.
Хозяйка, тётя Лю, была одета в традиционный дацзинь паофу3 и длинную вышитую юбку. Говорила она с местным акцентом.
Примечание 3: 大襟袍服 (dàjīn páofú): Традиционный китайский халат с запа́хом (справа налево), характерный для женской одежды эпохи Миньго и более ранних периодов. «大襟» (dàjīn) — большой запах.
Она стояла у двери и с любопытством разглядывала Цзи Цинчжоу:
— Редко встретишь человека ваших лет, который сам открывает швейную мастерскую. Господин Цзи, вам будет двадцать лет?
Цзи Цинчжоу как раз закатывал рукава, проверяя состояние швейной машины, утюга и прочих инструментов в магазине. Услышав вопрос, он повернулся к двери и улыбнулся:
— Я не настолько молод, через месяц мне исполнится двадцать шесть.
— Да не скажешь! — тётя Лю с лёгким удивлением переглянулась с дочерью, стоявшей позади, и тут же спросила: — Значит, вы уже женаты?
— Угу, — кивнул Цзи Цинчжоу. Занятый уборкой, он вдруг заметил, что взгляд тёти Лю прикован к его руке.
Он недоумённо посмотрел вниз и только тогда понял, что она смотрит на часы на его запястье.
Тётя Лю заметила его движение и смущённо улыбнулась, понизив голос:
— Эти часы, наверное, дорогие? На улице, особенно ночью, когда один, не показывай их — грабители есть.
— А, спасибо за предупреждение, — Цзи Цинчжоу, будучи человеком сговорчивым, тут же опустил закатанные рукава.
Увидев это, тётя Лю довольно улыбнулась и подтянула к себе дочь в синей короткой стёганой куртке:
— Это моя дочь сяо Цинь. Она хорошо шьёт и умеет работать на «иностранной машинке». Раньше, когда госпожа У держала здесь мастерскую, она часто приходила помогать. Если впредь у тебя будет много работы, зайди во внутренний двор и позови её. Можешь использовать как ученицу, не стесняйся.
Цзи Цинчжоу взглянул на её дочь. Девушкуе по имени сяо Цинь на вид было лет семнадцать-восемнадцать. Её иссиня-чёрные длинные волосы были заплетены в одну толстую косу, спадавшую на спину, на лбу — чёлка. Лицо было совсем юным.
Сейчас, когда мать резко вытащила её вперёд и она внезапно встретилась с оценивающим взглядом Цзи Цинчжоу, её лицо мгновенно покраснело.
Хотя ей было неловко, она всё же, опустив глаза, ответила:
— Если в мастерской понадобится помощь, господин может позвать меня. Без оплаты.
— Если бы это было пару лет назад, я бы точно не позволила сяо Цинь приходить к тебе в мастерскую помогать. Но сейчас, разве не пишут в газетах, что нужно «социально открыться», «разрушить преграды между мужчинами и женщинами»?4 Последние пару лет даже в трамваях мужчины и женщины ездят вместе, раньше такое и представить было нельзя, — тётя Лю, кажется, опасалась, что он может что-то не так подумать, и специально добавила эти слова. — Впрочем, мы, простые люди, никогда особо на это внимание не обращали. Главное — заработать на жизнь, иначе я бы и не открыла гостиницу с дочерью.
Примечание 4: 社交公开，打破男女之防 (shèjiāo gōngkāi, dǎpò nánnǚ zhī fáng): Лозунги эпохи Нового Культурного Движения (1910-1920-е гг.). «Социально открыться» (社交公开) — призыв к свободному общению и взаимодействию между мужчинами и женщинами в общественной сфере. «Разрушить преграды между мужчинами и женщинами» (打破男女之防) — призыв к отказу от строгой сегрегации полов и старых конфуцианских норм, ограничивавших контакты между ними.
— Я понимаю, спасибо за доброту, — ответил Цзи Цинчжоу, который изначально ничего такого не думал, но, услышав это, осознал, что времена другие и к молодым девушкам нужно относиться осторожно.
Он поспешно отвёл взгляд и вежливо поблагодарил.
Улыбка на лице тёти Лю стала ещё шире. Стоя в дверях, она с энтузиазмом спросила:
— Столько вещей убирать — времени уйдёт куча. Помочь тебе?
— Нет, — с улыбкой покачал головой Цзи Цинчжоу. — Чуть-чуть приберусь и собираюсь обратно.
— Так спешишь? А где ты живёшь?
— В районе Парк-Роуд.
— О, недалеко.
— Угу.
— Магазин тут открывать очень удобно. Все три приёма пищи можно в округе решить. «Янцзи» и «Таоцзи» напротив, да лавка готовых блюд и вегетарианская забегаловка в паре-тройке сотен шагов вперёд — и везде вкусно готовят. Гостям, что останавливаются у нас в гостинице, я их рекомендую, потом ещё благодарят.
— Правда? Тогда обязательно попробую.
Поболтав пару фраз на разные темы, тётя Лю, увидев, что ему действительно не нужна помощь, взяла дочь под руку и ушла.
После их ухода Цзи Цинчжоу протёр столы и стулья, выбросил ненужный хлам в общественный мусорный бак у входа в переулок.
Прибравшись, он встал посреди комнаты и оглядел помещение магазина.
Общая площадь лавки составляла около двадцати квадратных метров. Окна отсутствовали, вход был ориентирован на восток и представлял собой двустворчатые деревянные двери. По обе стороны от входа росли плетистые розы, на которых кое-где распустилось несколько красных бутонов.
Внутренняя отделка помещения была простой: пол был залит цементом, стены и потолок — из тёмного дерева. Из-за этого света внутри было мало. К счастью, здесь было электричество и установлена лампочка, иначе к вечеру в помещении, наверное, становилось бы совсем темно.
Поскольку лавка была тесной, мебели было немного.
У южной стены стоял длинный стол, предназначенный одновременно для кройки и глажки, и старое зеркало для примерки. У северной стены на деревянных жердях высоко висели сложенные ткани, в основном тусклых цветов, домотканые.
Посреди комнаты стояла ножная швейная машина, а позади неё, отделённая серой занавеской, находилась узкая кладовка.
Также в задней перегородке была дверь, ведущая во внутренний двор. Там располагалась жилая зона гостиницы «Кэлайань», которой управляли госпожа Лю с дочерью. Там были общая гостиная, столовая, кухня, дровяной сарай и уборная.
Ещё до подписания договора хозяйка, тётя Лю, специально упомянула, что можно ходить в уборную их гостиницы.
Цзи Цинчжоу тоже заглянул туда. Пол в уборной был выметен довольно чисто, раковина была подключена к водопроводу. Однако, поскольку там не было ни смывной системы, ни унитаза, а стояло старое ведро для нечистот, о степени антисанитарии и специфическом запахе можно было легко догадаться.
Осмотрев всё, Цзи Цинчжоу подумал, что, если только не приспичит по-настоящему, он вряд ли станет пользоваться этим туалетом. Лучше уж пройти лишний километр туда и обратно до смывного общественного туалета у входа на улицу.
Конечно, санитарные условия в общественных туалетах того времени вряд ли были намного лучше.
Но что поделать? Раз уж перенёсся в эпоху Миньго, невозможно вовсе избежать неудобств.
Приведя магазин в порядок, Цзи Цинчжоу сел за стол к швейной машине, достал из сумки новый альбом для набросков и автоматическую ручку, открыл первую страницу и быстро нарисовал таблицу, чтобы составить план действий.
После оплаты аренды и аренды швейной машины на следующие два месяца у него в кармане осталось сорок девять юаней.
Он разделил эти деньги на две части: одна пойдёт на покупку и заказ тканей, необходимых клиентам, а другая — на прочие обязательные расходы: электричество и воду, расходные материалы для образцов, маркетинг, а также канцелярские товары вроде бумаги и ручек.
Что касается тканей, то, как и сказал Цзе Юань, в Шанхае было так много швейных мастерских, что для привлечения клиентов ему нужно было искать нестандартные пути.
В то время рынок тканей был наводнён иностранными товарами, и публика всегда страстно увлекалась погоней за западными тканями и ношением западных костюмов. Что бы ни было в моде у иностранцев, они слепо следовали этому тренду, и всё выглядело однообразно.
Цзи Цинчжоу, обладая знанием будущего, не видел смысла это критиковать. Для общества, только что освободившегося от феодальных оков, такая тенденция была неизбежна.
Поскольку он находился в Шанхае, где на пошиве западных костюмов можно было хорошо заработать, на начальном этапе он планировал специализироваться в основном на пошиве западных женских платьев, с женскими ципао в качестве дополнения. Если бы кто-то заказал мужской костюм или традиционный чанпао, он, конечно, тоже взялся бы за работу.
Его первоначальной маркетинговой стратегией было создание новых, приемлемых для рынка моделей, выставленных у входа в магазин, чтобы привлечь внимание клиентов. Следовательно, расходы на выбор и заказ тканей неизбежно будут значительными.
Что касается вывески магазина, Цзи Цинчжоу решил, что можно пока повременить.
Вывески в то время были самые разнообразные: некоторые использовали в качестве вывески сам товар, другие — модели товара, но чаще всего над входом просто вешали занавеску или фонарь с надписью.
Главное, чтобы покупатель сразу понял, чем здесь торгуют. Совсем не обязательно было заказывать вывеску с золотыми буквами на чёрном фоне, тем более что это было недёшево.
По замыслу Цзи Цинчжоу эта швейная мастерская была всего лишь промежуточным этапом, пробным проектом для входа на рынок одежды эпохи Миньго.
Если он сумеет адаптироваться к этому рынку и обзаведётся стабильной клиентурой и связями, то, вероятно, совсем скоро у него будет достаточно капитала, чтобы перебраться в более престижный район и в лучшие условия.
И тогда он сможет заняться своим истинным призванием.
http://bllate.org/book/14313/1267137
