Готовый перевод Tenacious Illness / Хроническая болезнь: Глава 8: Эй! Хватить тереться задом!

Глава 8: Эй! Хватить тереться задом!

Цепь загремела, когда её дёрнули.

– Странно, почему я не могу её расстегнуть?

Извращенец, вероятно, забыл взять с собой ключ и после долгих грубых попыток так и не смог сломать стальную цепь наручников.

Чу Цюбаю было тошно от него до крайности, он изо всех сил пытался отодвинуться назад, но его руки и ноги были скованы цепями, и пространство для манёвра было ограничено. Снаружи двери снова послышались торопливые шаги.

Извращенец, казалось, встал и отошёл от него.

Затем у двери раздался странный, грубый и яростный голос:

– Ты кто? Кто ты такой?

– Тот, кто пришёл убить тебя, – неспешно произнёс извращенец с искажённым голосом. – Ты посмел тронуть то, что нравится мне? Похоже, ты устал от жизни.

Странные диалоги, странная ситуация.

Казалось, эти две группы похитителей ругаются между собой, необъяснимым образом затеяв потасоввку.

– Маленький ублюдок! Если не хочешь умереть, лучше бы тебе вести себя умнее!

– Разве жизнь недостаточна хороша? Даже если умирать, наверняка есть тот, кого хотелось бы увидеть в последний раз!

Сон внезапно стал хаотичным, все ощущения многократно усилились, время замедлилось до несравненной скорости, и острый, потрескивающий звук, подобный электрическому току, наполнил уши.

...

Хочешь получить шанс сбежать живым?

Это был шёпот дьявола.

Благополучно вернувшись домой, Чу Цюбай, не в силах ни с кем поделиться своим опытом, пережил долгий период депрессии.

В то время Чу Цюбай был так болен, что не мог отличить реальность от сна. Он даже не мог сказать, существовал ли тот ужасающий шёпот на самом деле.

Но они были такими же ясными, как будто выгравированы в извилинах мозга, принося Чу Цюбаю великий ужас и панику, заставляя кошмар, которого никогда не было, казаться реальным.

В пустоте кто-то сказал:

– Умоляй, умоляй, и я тебя отпущу.

Среди жутко мягкого и угрожающего голоса в его сознании промелькнуло лицо Чу Цзянлая с тёплой улыбкой.

Стоило возникнуть мысли о попытке выжить, как она стала подобна яркому свету, внезапно вспыхнувшему во тьме, ослабляя даже твёрдую веру в смерть.

Чу Цюбай, чьё слабое место уловил дьявол, страдал так сильно, что не мог дышать. Он стиснул зубы, сглотнув учащённое дыхание и разбитое самоуважение, безмолвно рушась и крича в своём сердце.

Чу Цюбай смущённо смотрел в пустоту на своего противника, чей голос был вымыслом. Преследуемый кошмарами, он был растерян, словно белый кролик, обменявшийся душой с дьяволом.

Разбитое самоуважение рушилось в желании «увидеть его снова».

Это была самая красочная змея в Эдемском саду, и самая ядовитая. Она соблазнила Адама нарушить обеты и привела к падению Евы.

Но это было неотразимое падение. Даже если бы пришлось повторить это десять тысяч раз, Ева всё равно поддалась бы роковому трюку. Из-за Адама, из-за яблока, из-за змеи.

………

Среди интенсивного чувства удушья Чу Цюбай, широко раскрыв глаза, по-прежнему ничего не видел, но мог ясно наблюдать, как его душу переворачивают с ног на голову, а затем разбивают.

Он треснул, словно зеркало, поражённое метеоритом весом в десять миллионов тонн. Он разбился на позорного, счастливого сообщника.

Он был полностью сломлен.

Наступила ещё одна монотонная ночь, измученная кошмарами.

Чу Цюбай с холодным потом на лбу открыл глаза и сел на кровати.

Стеклянная лампа на прикроватной тумбочке купалась в лунном свете, отражаясь в его зрачках и испуская два слабых пучка флуоресцентного света. Чу Цюбай пристально смотрел на лампу.

Это была единственная вещь, которую он принял от Чу Цзянлая. Работа неудачливого художника из Чехии. Лампа была сделана из стекла, по форме напоминала наполовину растаявшую глыбу льда. В тёмную ночь, освещённая лишь одной лунной лампой, её чистый, ясный свет излучал необъяснимое чувство холода и разбитой красоты.

Но Чу Цюбай знал, что как только свет включится, крошечные трещины на корпусе лампы, скрытые в темноте, станут отчётливо видны.

Эта работа называлась «Скрытые трещины». Любой, кто нажмёт на выключатель, будет удивлён тому, как она, казалось бы, разбита на десять тысяч осколков, но остаётся целой.

Чу Цюбай был таким же, когда впервые увидел её. Это был подарок на день рождения, который Чу Цзянлай подарил ему в том году.

«Чу-гэ, у каждого есть шрамы. Но это не мешает нам жить ослепительной жизнью. Я знаю, у тебя тоже есть скрытая трещина. Я просто не знаю, дашь ли ты мне шанс исцелить её».

Всего одна эта фраза и миллионы трещин, мучившие Чу Цюбая, уже не казались такими болезненными.

Оглядываясь назад, эта работа действительно очень уместна.

Она пустила корни в его спальне, напоминая ему каждую ночь, что у него тоже есть скрытая трещина, о которой мало кто знает.

Это действительно были болезненные трещины, которые потребовали много времени, чтобы срастись. Они существовали в каждом луче света, и каждый шов был сияющей раной.

Художник утверждал, что «исцелил скрытую трещину», и Чу Цюбай соглашался с ним, но никогда не думал, что тот, кто разбил её и заполнил, один и тот же человек.

Неделя пролетела быстро за работой днём и ночью.

Чу Цюбай поймал последний рейс обратно в Цзянху в понедельник вечером.

Работа хирурга очень напряжённая, но для него занятость была самой ценной. Чу Цюбай всё ещё работал, пока регистрировался у выхода на посадку в аэропорту.

У одного из его пациентов были подозрения на рецидив, уровень онкомаркеров в десятки раз превышал норму. Пациент, богатый человек, у которого осталась только одна жизнь, приставал к нему, отказываясь положить трубку, словно цепляясь за соломинку, и без умолку задавал многочисленные вопросы.

Чу Цюбай не был самым терпеливым врачом, но на этот раз он ответил на каждый вопрос. Ему нужно было занять свой разум работой, чтобы избежать мыслей о чём-либо ещё.

Почти не спав полноценно несколько ночей подряд, Чу Цюбай наконец почувствовал небольшую сонливость в самолёте. Он отказался от еды и напитков и погрузился в дремоту среди рёва двигателей.

　Вероятно, он был в очень плохом состоянии. Водитель, приехавший забрать его, был удивлён, словно увидел призрака. Этот дядя, прослуживший семье Чу большую часть своей жизни, был очень честным и сдержанным человеком. Подумав, он наконец сумел сказать:

– Вы выглядите уставшим и сильно похудели. Вам следует позаботиться о себе.

Если водитель был таким, то что уж говорить о Хань Жуйцинь.

Его мать, открывшая дверь в маске, жаловалась, что он отказался от того, чтобы за ним послали частный самолёт семьи Чу, но, увидев его, тут же перестала ворчать и начала суетиться, чтобы записать его на приём к семейному врачу.

Чу Цюбай не знал, смеяться ему или плакать:

– Я только что вернулся, а ты уже вызываешь мне врача, что будет, если об этом узнают? Меня перевели в Пекин в командировку, а не сослали на границу страдать, не преувеличивай.

– Что значит преувеличиваю? Ты в зеркало на себя смотрел? Посмотри, во что ты превратился? Должно быть, у тебя недоедание! Ты плохо спишь? У меня тоже были проблемы со сном последние два года. Доктор Чэнь прописал мне немного мелатонина, очень помогло…

Мелатонин был ещё бесполезнее для проблемы, которую не могли решить снотворные. Чу Цюбай прервал её:

– Мама, я в порядке. Просто в последнее время был немного занят и не успевал поесть. Кроме того, я же врач.

– Что ты понимаешь?! – голос Хань Жуйцинь был громче его. – Врач не может исцелить себя сам! У плотника дома нет табуретки, чтобы сидеть, а продавец фруктов каждый день ест гнилые фрукты...

Она стала намного болтливее, чем в молодости. Раньше Чу Цюбай никогда не мог с ней спорить, не говоря уже про нынешнее время. Ему не оставалось ничего другого, как позволить ей позвонить семейному врачу и взять у него несколько пробирок крови.

Доктор Чэнь наблюдал, как он растёт, и, видя синеву под его глазами, не мог не улыбнуться:

– Говорят, люди чувствуют прилив сил, когда дела идут хорошо, но почему с тобой всё наоборот? Тебя, жениха, что ли, насильно женили?

Чу Цюбай придерживал локоть, чтобы прижать ватный шарик и остановить кровотечение, а затем пошутил:

– Простите, это моя первая свадьба, и я так взволнован. Последние несколько дней я почти не спал.

Хань Жуйцинь, стоявшая рядом, покачала головой.

– Ты уже такой взрослый, но всё ещё как ребёнок, не можешь позаботиться о себе. Ты только и думаешь о своей работе. Никто в нашей семье не ждёт, что ты спасешь мир и оставишь имя в медицинской истории... Мне следовало бы быть осторожнее, прежде чем отпускать тебя в Пекин

Если бы я знал, что так будет, я бы не стал этого делать с самого начала.

Чу Цюбай больше кого бы то ни было надеется, что у него будет мудрость предсказывать будущее.

Хань Жуйцинь вздохнула и продолжила жаловаться на него:

– По сравнению с этим, Цзянлай доставляет меньше хлопот...

Его рука дрогнула, и ватный шарик переместился с вены на предплечье, куда была введена игла, на внутреннюю сторону руки, и из отверстия от иглы сразу же выступило небольшое пятнышко крови.

Чу Цюбай снова нажал на него и спросил:

– Где он?

– Ты ищешь меня сразу после возвращения? Чу-гэ, наверное, тоже по мне скучал, да?

Лёгок на помине. Заговоришь о дьяволе и он появится. Чу Цюбай стоял спиной к двери и не заметил, как кто-то вошёл.

В следующую секунду он почувствовал тяжесть на плечах и был с нежностью обнят стройной рукой.

Чу Цзянлай, одетый в костюм, улыбнулся и поздоровался с Хань Жуйцинь, затем повернулся и сказал ему:

– Ты редко возвращаешься, так что, конечно же, мне пришлось поспешить, чтобы поприветствовать тебя!

Он выглядел намного более зрелым, чем в повседневной одежде, но всё же безобидным, демонстрируя братскую и почтительную манеру поведения.

– Чу-гэ скучает по мне больше всех, и я скучаю по Чу-гэ больше всех. Теперь мы квиты.

Хань Жуйцинь привыкла к хорошим отношениям между двумя братьями. Она с улыбкой наблюдала, как они сближаются, но притворно отругала их:

– Сколько тебе лет? Всё ещё так цепляешься за своего брата Цюбая. Когда у тебя будет больше невесток, которые будут тебя баловать, кто знает, что они с тобой сделают! Не избалуй его.

– В самом деле? – Чу Цзянлай всё ещё улыбался, наклонился к Чу Цюбаю и сказал: – Тогда, может, нам не стоит заводить невестку, чтобы я не стал обузой

Рука, лежавшая на его плече, казалась тяжёлой, как тысяча фунтов. Чу Цюбай застыл на месте, не зная, как реагировать. Он мог только хранить молчание.

– Детский нрав!

Хань Жуйцинь не приняла слова Чу Цзянлая близко к сердцу и с улыбкой выругалась.

Чу Цзянлай не стал продолжать разговор. Хань Жуйцинь снова принялась ругать Чу Цюбая.

– Цюбай тоже. Я не знаю, чем он занимается целыми днями. Компанией не интересуется, а сам вымотался! Что? Врачам не нужно есть или спать? Ты планируешь меняться жизнями с другими?

Чу Цзянлай отреагировал:

– Чу-гэ сильно похудел. – Его голос был очень мягким, но взгляд сбоку был подобен двум лучам тепла, так пристально смотревшим на Чу Цюбая, что его лицо стало горячим, а сердце неспокойным. Он не хотел оставаться тут ещё дольше.

Как мать, Хань Жуйцинь, очевидно, тоже почувствовала беспокойство Чу Цюбая, но ошибочно приняла это за то, что её ворчание расстроило сына.

С детства и до зрелости Чу Цюбая мало что цепляло, кроме врачебной профессии, в которую он твёрдо решил посвятить себя.

Говорить больше не имело смысла, поэтому Хань Жуйцинь благоразумно сменила тему и начала обсуждать с ним детали свадьбы.

Чу Цзянлай, стоявший рядом, не высказывал никаких мнений и просто спокойно слушал.

Чу Цюбай, напротив, часто хмурился. Рука на его плече причиняла ему небольшую боль, но каждый раз разжимала хватку прежде, чем он успевал сопротивляться.

– Когда ты собираешься сопровождать Иньинь на примерку свадебного платья? – спросила Хань Жуйцинь.

Чу Цюбай опешил.

До того как Хань Жуйцинь задала вопрос, он не только не собирался сопровождать её на примерку, но даже не знал, что такой этап вообще существует.

Хотя оба родителя с нетерпением ждут свадьбы.

Но его брак с невестой был не более чем частным соглашением между ними двумя. Каждая сторона получала то, что хотела. Девушке нужен был брак по расчёту, чтобы удовлетворить свою семью, в то время как самому Чу Цюбаю... просто хотелось статуса женатого человека.

Но чтобы сделать этот и без того нелепый брак как можно более реалистичным, ему пришлось солгать и сказать:

– На завтра. – Он задался вопросом, стоило ли ему позвонить своей невесте заранее.

– У меня завтра нет никаких дел, я пойду с тобой.

– Не нужно...

Мать была недовольна его недружелюбным отношением:

– Ты заботишься только о работе, как ты сможешь определить, красиво ли свадебное платье на девушке? Если я не пойду и не дам тебе совет, твоя жена может быть недовольна!

Хань Жуйцинь очень беспокоилась из-за этого брака.

С одной стороны, она, конечно, была рада, что её упрямый старший сын наконец-то нашёл свой собственный дом. Но жениться, не спросив разрешения, а затем привести домой свою вторую половинку без единого слова, это действительно не было стилем Чу Цюбая.

Более того, если бы не настойчивость её и родителей девушки, пара даже не планировала бы устраивать свадебный банкет, поэтому она никогда не пойдёт на компромисс в деталях свадьбы.

– Брак - это главное событие в жизни, и нельзя относиться к нему легкомысленно. Вы, молодые, не воспринимаете это серьёзно! Что, если я не пойду с тобой? Не дай бог семья Вэнь подумает, что мы, старшие, пренебрегаем тобой!

Не желая слишком заострять внимание на такой мелочи и тем более продолжать обсуждать детали свадьбы с матерью под пристальным взглядом Чу Цзянлая, Чу Цюбай нехотя кивнул:

– Тогда как скажешь.

За ужином он был рассеян. Чу Цзянлай рассказал несколько шуток, которые заставили Хань Жуйцинь громко смеяться. Однако Чу Цюбай не мог ни смеяться, ни отвечать. Он просто уставился в тарелку с овощами, не поднимая головы.

После ужина Чу Цюбай вернулся в свою комнату и позвонил своей зарегистрированной жене.

– Алло, госпожа Вэнь, это Чу Цюбай.

Он представился вежливо, как будто человек на другом конце провода была не его новобрачной женой, а просто случайным встречным, и они звонили не для того, чтобы договориться о примерке свадебных платьев, а чтобы вернуть случайно подобранный кошелёк.

Чу Цюбай действительно не был тем, кто хорошо разбирался в общении, но даже со своими коллегами из больницы «Юминь», с которыми он работал всего несколько месяцев, он никогда не был настолько вежливым и отстранённым.

– Вы свободны завтра? Моя мама и я хотим пойти с вами на примерку свадебного платья.

– Привет, Цюбай! Не будь таким вежливым, зови меня просто Вэнь Инь. – Вэнь Инь на другом конце провода казалась очень оживлённой. – Ну, завтра утром не получится. У меня встреча с кое с кем другим.

Она была немного извиняющейся, быстро проверила своё расписание и спросила:

– Два часа дня подойдёт?

Со стороны это показалось бы странным разговором между супружеской парой. Слишком вежливый, слишком учтивый, казалось, что они плохо знакомы. Но оба участника чувствовали себя вполне естественно.

– Без проблем, я заберу вас днём. Где тебе будет удобно? – Вэнь Инь какое-то время неловко отказывалась, но в конце концов решила не скрывать. – Мне очень жаль, Цюбай, тебе действительно не нужно заезжать за мной. Гу Минлян очень недоволен моим замужеством, и завтра я буду с ним, так что лучше я сама

Гу Минлян имя бывшего парня Вэнь Инь.

Но как новоиспечённый муж Чу Цюбай совсем не возражал и даже тут же утешил её:

– Всё в порядке, не за что извиняться, это моя оплошность.

Он давно слышал о Вэнь Инь и Гу Минляне.

Отец семьи Вэнь управлял известной международной частной больницей. Хотя она не была такой видной, как семья Чу. Вэнь Инь, как единственная дочь, определённо могла считаться барышней из привилегированной семьи.

Как написано во многих историях, барышня, воспитанная в роскоши, влюбилась в неизвестного юношу и поклялась выйти за него замуж.

Но хотя юноша был умен, трудолюбив и усердно работал, и достиг предела среди обычных людей, в глазах самодовольных капиталистов он всё ещё был просто офисным работником, который «зарабатывал на жизнь», и заурядным человеком без достижений.

Поэтому они последовали типичному способу разлучения пары и наперегонки искали для Вэнь Инь, достигшей брачного возраста, мужчину, соответствующего их стандартам. И Чу Цюбай был тем самым мужчиной.

На самом деле, с тех пор как Чу Цюбаю исполнилось 20 лет, Хань Жуйцинь часто пыталась познакомить его с подходящими девушками. Однако из-за его собственных невысказанных чувств Чу Цюбай ни раз отказывался, всегда говоря, что он слишком занят, и у него нет времени.

Хань Жуйцинь не питала на него и Вэньинь никаких надежд.

Неожиданно Чу Цюбай, который всегда избегал свиданий вслепую как зверь, внезапно образумился и по собственной инициативе добавил Вэньинь в WeChat накануне своего перевода в Пекин.

Вэньинь была вежлива, но прямолинейна. Она приняла запрос на добавление в друзья от Чу Цюбая и быстро отправила ему своё первое сообщение:

– Здравствуйте, господин Чу. Я Вэнь Инь. Я много слышала о вашем величии, но простите, у меня есть парень.

Чу Цюбай ответил ещё быстрее, сказав:

– Я знаю.

[? ? ? ? ? ? ? ]

Глядя на строку, полную вопросительных знаков, Чу Цюбай вспомнил, что, казалось, улыбнулся тогда, но, с другой стороны, это было не так.

Шок от встречи с Чу Цзянлаем в те дни был слишком силён, теперь он помнил только удушающий страх, а все остальные эмоции казались ничтожными по сравнению с ним.

Парень Вэнь Инь, Гу Минлян, тоже был врачом. Чу Цюбай однажды видел, как они ссорились в безлюдном уголке из-за возражений родителей во время городской встречи, но они быстро помирились.

Мирские взгляды, давление семьи. инастия Цин исчезла уже столетие назад, и Чу Цюбай чувствовал, что это не те факторы, которые современные люди должны учитывать при влюблённости.

Любовь должна быть искренней, безрассудной, согревающей сердце и безудержной. Люди действительно должны быть смелее, как он, достаточно смелы, чтобы вступить в отношения, которые были так непопулярны. Любовь это храбрость, граничащая с безрассудством, самопожертвующая глупость. Перед лицом любви даже самый краткий момент счастья стоит обменять на целую жизнь.

Автору есть что сказать:

Ох, я редактировала ее около 800 раз. Чтобы соответствовать правилам, первоначальные диалоги и ключевые моменты были полностью изменены. Я удалила более 2000 слов только в этой главе ~ Cry. Я хотела бы подчеркнуть, что эта глава полностью соответствует нормативным требованиям платформы. Еще раз подчеркиваю, что гун и шоу едины душой и телом, без кровного родства, а только друг с другом. (Разводит руками + вздыхает) Надеюсь, всем понравится эта история.

Комментарии переводчиков:

ОХ, мы тоже отредактировали ее около 800 раз… у меня такое ощущение что это я сплю и мне снится какой-то непонятный текст, я столько пыталась перефразировать и мне начинает казаться что мой словарный запас закончился.. Вероятно это из-за редактуры самого автора… o(〒﹏〒)o

– bilydugas

английский текст меня убил, китайский добил….очень странный стиль повествования у автора, мы с моей сопереводчицей тыщу раз сломали голову в попытках понять происходящее и более корректно это перевести, надеюсь, вы не так сильно запутаетесь….очень сложная для перевода и чтения новелла, но мы продолжаем!

– joyanny

http://bllate.org/book/14293/1265747